Так жили наши славяне, когда, за тысячу лет тому назад, начали брать дань варяги с Новгорода и племен славянских и финских, которые жили около него. Финны (чудь, чухны) старожилы нашей земли Русской: пришли они сюда прежде славян и, как народ мирный, робкий, отходили все далее и далее на север (на полночь), потому что славяне, размножаясь, все дальше и дальше заводили свои селения, а финны все отходили, и до сих пор много их живет между нами. Мордва, зыряне, чухны и другие – все это народы одного корня, все говорят похожим языком. В то же время хазары положили дань на полян киевских и другие окольные племена и заставили платить по белке со двора.
Всадница. Поленица удалая. Художник А.П. Рябушкин
Надоело новгородцам платить дань варягам, вздумали они от них избавиться; удалось им прогнать варягов, и стали они по-прежнему вольными, да ненадолго: как и все славяне, не умели они уживаться в мире между собою; начались ссоры; род встал на род, не было у них правды. Тогда, с горя, они стали искать чужого человека, третьего, который был бы судьею между ссорившимися, и отправили за море к варягам – руси (должно быть, не тем, которых выгнали) и велели сказать им: «Земля наша велика и обильна, а порядку у нас нет; идите княжить и владеть нами». В совете с новгородцами были чудь (финское племя, которое жило в нынешней Эстляндии, где Ревель, и Псковской губернии), весь (финский народ, живший у Белого озера, там его и следов нет), часть кривичей (народ славянский, жил по Двине и верховьям Днепра; города у него Смоленск, Полоцк и Изборск).
Пришли к ним три брата: Рюрик, Синеус и Трувор, и разделили между собою землю: Рюрик сел в Новгороде, Синеус – на Белоозере, а Трувор – в Изборске. Это было в 862 году, а в 864 году братья умерли; Рюрик остался один и посадил в города людей из своей дружины, которые пришли с ним. Прежде войска не было, а каждый князь собирал себе дружину из охотников и вместо жалованья награждал их землею, или данью с разных покоренных народов, делил с ними добычу с завоеванных земель, или поручал им суд; а в старину за суд платили судье те, которые по суду оставались виноватыми. Вот был и доход дружине. Из дружины после вышло дворянство.
Были у Рюрика два мужа: Аскольд и Дир, и отправились они служить в Царьград, куда всегда ходило так много варягов. И пошли они по Днепру, увидели на горе городок и спросили: «Чей городок?» Им отвечали: «Были три брата: Кий, Щек и Хорив, построили город и умерли, а мы теперь платим дань хазарам». Аскольд и Дир остались в Киеве, созвали к себе варягов и сделались князьями той земли. Отсюда задумали они идти уже не служить в Царьград, а громить его: знали, что у царя греческого много денег, и надеялись, что он даст им богатый выкуп. Собрали они двести лодок, а лодки тогда делали такие легкие, что как дойдут до порогов днепровских, то берегом переносили их на себе. Собравши лодки, пошли на них Днепром в Черное море, а оттуда в Царьград. Царя в то время не было в столице; к нему послали весть, что пришли враги к самому городу. Царь воротился, и вместе с патриархом взяли ризу Богородицы из Влахернской церкви и погрузили ее в море: сделалась буря, разбила суда русские, и Аскольд и Дир едва воротились в Киев. Говорят, что после того они крестились. Дело возможное, потому что около этого времени переведено было на славянский язык Св. Писание. Перевели его св. Кирилл и Мефодий, первоучители славянские. Они были братья, родились в македонском городе Солуни (теперь в Турции); так как в тех местах было много славян, а грамоту они еще не знали, то св. Кирилл, в 855 р., составил для них азбуку по образцу греческой; а каких букв у греков недостало, те взял от других народов. Проповедь свою св. братья начали с соседних дунайских болгар. Болгары были народ, сродственный туркам и татарам; они завоевали славян и назвали их болгарами; а так как их было мало, то они приняли язык славянский и сами сделались славянами. Мефодий крестил их князя Бориса. О Кирилле говорят, что он ходил проповедовать к хазарам, которые держались веры еврейской; переспорил тамошних ученых евреев, но все-таки не обратил хазар. Главный же подвиг их был в Моравии. Тамошние славянские князья – Святополк, Ростислав и Коцел – владели не только Моравиею (теперь принадлежит Австрии), но и большею частью Венгрии. Венгры тогда еще кочевали в степях, около Урала, вместе с нашими башкирами, которые им и сродни. Князья эти были христиане, только не было у них учителя, который бы объяснил им священные книги. Михаил послал им св. Кирилла и Мефодия, и начали они переводить на славянский язык книги Священного Писания и другие нужные для церковной службы. Скоро Кирилл ушел к болгарам, а Мефодий остался в Моравии и сделан был епископом. Много нужды он перенес: восставали на него хулители, говорили, что не следует служить литургию на других языках, кроме тех, на которых была надпись на кресте Христове, т. е. греческом, латинском (римском) и еврейском; но всех своих врагов победил Мефодий и самого даже папу римского (тогда еще Рим не совсем отделился от церкви православной) склонил на свою сторону и кончил святое свое дело; а плодом трудов его мы и до сих пор наслаждаемся: слушаем божественную службу на понятном для нас языке, а не по-латыни, как у католиков.
Недолго христиане-князья Аскольд и Дир владели Киевом. В Новгороде умер Рюрик (879 г.) и оставил после себя малолетнего сына Игоря. Сына своего Рюрик поручил Олегу, кажется, родственнику своему. Олег и стал править, а Игорь до смерти Олега во всем его слушался, так что и жену ему Ольгу выбрал Олег по своей воле. Случилось несколько лет спустя, что надоело Олегу жить в Новгороде; пошел он с ратью, дружиной своею, вниз по Днепру и заставил попутные народы платить себе дань и всюду поставил от себя наместников. Пришел к Киеву, воинам велел спрятаться в ладьях, а сам назвался купцом и послал сказать Аскольду и Диру: «Мы купцы, идем к грекам от Олега и Игоря княжича; приходите к нам». Времена тогда были простые: заезжему человеку все были рады и старались угодить ему, потому что заезжий человек бывает в разных сторонах и разносит и хорошую, и худую славу. Пришли князья киевские; тогда воины выскакали из ладей; Олег и сказал Аскольду и Диру: «Вы не князья и не рода княжеского, а я рода княжеского», – и потом вынес Игоря и сказал: «Вот сын Рюриков». Тут и убили Аскольда и Дира. На могиле Аскольда поставили потом церковь Св. Николая, а Дирова могила – за церковью Св. Ирины. И сел Олег в Киеве и назвал Киев «матерью городов русских». Окольные племена он заставил платить дань: иные смиренно покорились, других он принудил силою.
Так прошло несколько лет; в 907 г. собрался Олег на греков и пошел на конях и на лодках; лодок у него было две тысячи. Пришли к Царьграду; греки затворили город, а вход в гавань, которая в Царьграде длинный залив, и потому называется Золотым Рогом, заперли цепью. Вышел Олег на берег и велел лодки вывозить на берег, и стали жечь загородные дома и церкви, а пленных мучили, расстреливали, кидали в море; тогда на войне иначе и не поступали, особенно же идолопоклонники. Говорят, будто Олег велел воинам своим сделать колеса, поставить суда на те колеса и распустить паруса; поднялся попутный ветер, паруса надулись, и русские подошли к самому городу. Испугались греки и послали сказать Олегу: «Не губи города, а возьми откуп». С послами прислали кушаний и питий разных. Олег не принял этого угощения: догадался, что оно с отравою; взял с них Олег большой откуп и заключил мир. Когда шли назад, дал Олег своим варягам паруса шелковые, а славянам – крапивные (еще и теперь в Сибири из крапивы ткут полотна). Ветер разорвал эти паруса, и славяне сшили себе, по-прежнему холстинные. Пришел Олег в Киев с большою добычею; люди встретили его с радостью и назвали вещим (мудрым).
Смерть Аскольда и Дира. Гравюра Ф.А. Бруни
Еще пять лет княжил Олег, наконец умер. Вот как рассказывают о его смерти. Спросил Олег у волхва (колдуна): «От чего я умру?» – «Ты умрешь от коня своего, которого любишь и на котором ездишь», – отвечал волхв. Олег поверил его слову и сказал себе: «Не буду садиться на коня этого и не увижу его больше», – и велел кормить коня, только не велел водить его к себе. Прошло много лет, вспомнил Олег о коне, призвал старшего из конюхов своих и спросил: «Где конь мой, которого я велел кормить и холить?» – Конюх отвечал: «Он умер». Олег посмеялся над волхвом и сказал: «Солгал волхв, конь умер, а я жив», – и велел вести себя к тому месту, где лежали кости коня. Когда приехал к тому месту, увидел кости, сошел с коня и, ставши ногою на череп конский, сказал, смеясь: «Не от этого ли черепа умру?» Из черепа выползла змея, ужалила Олега, и он умер. Конечно, все это сказка; только, стало быть, в то время все верили этому.
После Олега стал править Игорь; он два раза ходил на греков. Один раз собрал Игорь десять тысяч лодок и стал со своими воинами грабить и жечь по берегам Черного моря: жгли города, села, церкви, монастыри; кого полонили, тех расстреливали из лука стрелами, связывали и вбивали в голову гвозди. Потом, когда греческое войско собралось, оно разбило Игоря и заставило его уйти к лодкам: но этим не кончилось: греки знали секрет (теперь потерянный) такого огня, который в воде не гас; этот-то огонь пустили греки на лодки Игоря, немногие спаслись и, воротясь домой, рассказывали: «У греков есть огонь, похожий на небесную молнию; этим-то огнем они жгли нас, а потому мы их не одолели». Через три года собрался Игорь отмстить грекам и опять пошел на них. Дошла о том весть до царя, и послал он сказать Игорю: «Не ходи; дам тебе откуп, который дал Олегу». Игорь дошел в то время до Дуная и, созвав свою дружину, стал с нею советоваться. «Если так говорит царь, – сказала дружина, – то чего лучше, не бившися, взять серебро, золото и парчи? А кто знает, мы ли одолеем или они? С морем нельзя сговориться: мы ходим не по земле, а по морю». Послушался их Игорь и помирился с греками. Чтобы мир был тверже, Игорь и дружина его поклялась в Киеве перед греческими послами: христиане в соборной церкви Св. Илии (стало, тогда христиан уже было много, и им было свободно иметь свою церковь), а некрещеные вместе с князем клялись перед идолом бога Перуна, положив перед ним свои щиты и мечи, и клялся Игорь сохранять этот мир, покуда солнце сияет и свет стоит.
