Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 59)

— Специальное жандармское подразделение — даю ответ. — Вот мандат.

— А, понятно — то-ли осуждающе, то-ли констатирует сам факт, спрашивающий.

— Возьмите лучше на берегу сети и попытайтесь поймать рыбу. Только потом, назад их повесьте.

Дальше сходим на берег и идём заниматься хозяйскими делами. А их, к сожалению очень много и не все, удаётся решить нормально. Самая большая проблема с продуктами, которые банально закончились. Оставил лишь немного для женщин. Ну да, такая-то орава людей. С девушками тоже постоянно, какие-то проблемы, хорошо хоть пристрастились на конях верхом ездить и с лука учиться стрелять. Сначала, когда я это им предложил, да ещё и в мужской одежде, мне чуть вселенскую истерику не закатили. А сейчас ничего, нравится. Гриша с Саввой водят коней под уздцы по двору, а они гордо восседают. А лук я самый плохой забрал у казаков. В отличие от регулярных войск, некоторые казаки ими пользуются, но больше конечно для охоты. Будет «подарок» домашним и знакомым, когда девицы домой вернутся. Потом ухаживают за лошадьми, в общем, пока заняты.

Казаки, так и остались за двором, построив шалаши, но им не привыкать. Отдали им печь с жаровницей на время, некоторые другие вещи и продукты. Оружие, которые мы раздали, боюсь, что назад забрать и не получится, уж больно в него казаки вцепились. Ладно, договоримся как-нибудь.

Грека, ещё раньше захоронили свои соплеменники, которых после просьбы и поручительства Щербы выпустили. Но я настоял, чтобы они временно пожили на другом хуторе, но нашего отъезда. Когальникова со товарищами и трупы поляков захоронили в овраге. С новых трофеев мне достались сёдла, сумки с походными вещами и немного серебряных денег. Остальные вещи, включая трёх коней, отдали казакам. Одного раненого коня пришлось добить, а потом и съесть.

Я специально не стал брать ничего другого. Не все казаки были довольные даже таким распределением. Но Щерба заверил меня, что всё нормально, а когда здесь закончим, то он наведается в Нижне-Чир и наведёт там шороху. Роль Колальникова я так и не понял, если честно. Скорее всего, приехал получать указания, ну и возможно оружие для него тоже.

Зашёл в дом и проверил новых пленников. Выслушал обвинение Скоробогатова, отвечать не стал. Сел за стол и подвинул все вещи, что сняли с англичан. Больше всего, сначала заинтересовал массивный перстень доктора. В этом времени многие состоятельные, и не только, люди носили много перстней. И большинство из них играло далеко не декоративную функцию. Так и тут оказалось, в перстне был спрятан желтоватый спрессованный порошок.

Разбирался я долго, потом принялся за вещи. Если бы я не представлял, что искал, то вряд ли бы их нашёл. Я же искал спрятанные письма, без них я точно рискую оказаться на каторге. Они были спрятаны в медицинском саквояже с двойными стенками. Причём стенки устроены так хитро, что не сразу и нашёл. Там лежало два письма, на французском языке, без адреса. В самом саквояже, полном всяких медицинских инструментов и фармацевтических препаратов. Также много разных бумаг и документов. Бегло пролистав, я так понял, что это медицинский журнал и другие разные наблюдения. Хотя могут быть и зашифрованные записи. Нашёл и мандат от губернатора — князя Захара Семёновича Херхеулидзе разрешающий доктору Джозефу Белл находится в Керчь-Ениколе и во всём Керченском округе. «Хорошая бумажка», припрячем. Ладно, мне это пока не интересно, дома со всем этим будем разбираться. Так же обнаружил английские и русские деньги, и довольно приличную сумму.

— Ну, что скажите на это — показываю письма англичанину.

— Как вы смеете. Ви не цивилизованные люди. Нельзя читать частную почту — возмутился он.

— Может кому-то и нельзя, а мне можно. А вот передача таких писем у нас, как раз на 20 лет каторги тянет — хотя если честно, я даже не представлял, кому эти письма и что в них. Будем брать на понт.

— Это письма меня попросили передать. И что тут такого? — попытался извернуться он.

— Да ничего. Двадцать лет каторги вам обеспеченно и всего-то.

— Странные ви русские. Ваш царь совсем не заботится о своём народе, а вы ему верно служите.

— Продолжайте.

— Разве вы не знаете, что его называют жандармом Европы. У вас подавляется всякая свобода.

Потом он ещё что-то говорил.

Можно подумать в Европе не так. А что до нас, так не управляется Россия по-другому. Чуть только правитель «отпустит визжи», так местные «князьки» готовы разорвать страну на свои частные уделы. Либералы тут же кричат о свободе и свободе слова. Но вот почему-то все великие художественные произведения, картины и кинокартины созданы при жесточайшей цензуре. Вот кто, например, на память назовёт созданные кинофильмы за последние 25 лет — никто. Потому, что не создали, хотя никакой цензуры не было. Зато советские кинофильмы помнят все.

— Я понимаю, что вы на службе… но может мы, сможем договориться, как все нормальные люди?

Твоё м…, чуть не заснул. Быстро ударил себя по щекам. Ах ты гад, он меня что загипнотизировал или я так устал, за всё это путешествие? Подскочил к нему и быстро натянул колпак на голову. Всё хватит экспериментов, пусть этим другие занимаются. Хотя нет, он такой шустрый, может и вывернутся. Да ещё со связями. Надо, что-то придумать. Пора со всем этим заканчивать и ехать домой, а то тут до бесконечности можно разбираться и не разберёшься.

На следующий день подошла парусная галера на треть меньше шхуны. Капитан и владелиц галеры старый друг сотника и как я подозреваю компаньон по контрабанде. Пришёл и одномачтовый десятиметровый баркас, гружённый коврами. К сожалению, Щербе удалось привлечь в свою сотню дополнительно только два десятка человек. Может на других условиях, он бы набрал и больше, но у него там свои игры. Сильного сопротивления на гражданском пароходе мы тоже не ожидали. Главное их обмануть и спокойно нам к нему подойти, чтобы они не успели воспользоваться пушками. Разгрузили продукты, где даже были живые бараны и куры, и назавтра приготовились к выходу в море. Я сразу отклонил ночную атаку, там тоже не дураки. Оказывается, мелкое каботажное пиратство, всё ещё довольно распространено, а даже на торговом пароходе сейчас есть пушки.

Значит, пароход будет где-то на дальнем рейде Керчи. А сторожевая шхуна у нас в плену. Значит, у них есть разрешение, и атаки они не ждут. Тем более раз тут замешан губернатор, в той или иной степени. После долгого совещания решили рискнуть и спокойно подойти к пароходу на галере, как будто везём англичанина. Баркас будет болтаться вдалеке, и только потом подойдёт. Теперь начали искать людей похожих на англичан для переодевания.

Глава 14

Вот казалось, чего это я попёрся на купеческий пароход, искать на одно место приключение? Да всё просто, из-за денег. Вот не верю, чтобы турки шли из Одессы и не везли контрабанду. Может много, и не стрясём денег, а Щербе хватит. Ему надо сотню укреплять, авторитет у других атаманов, а мне связи у казаков. Так что всё банально, опять всё упирается в презренные деньги. Вот и приходится идти на банальный грабеж. Что делать, если надо много материальных средств разом, а взять их больше негде. Надежды на русские части у меня окончательно растаяли, как на сухопутные части, так и на моряков. Я же действительно хочу вмешаться в Крымскую войну, но без союзников мне не обойтись. А без денег тем более.

— Пётр, иди сюда. Ты там подкинь немного продуктов матросам, а то мне на них без слёз, смотреть больно — отдаю распоряжения полицейскому. — Ну и с барахла чего-нибудь юнгам подбери. А то вон смотри, мальцы у них совсем оборванцы.

— Вот не как я пойму Вас, Дмитрий Иванович — пробурчал он.

— Чего ты не поймешь? Что мне жалко хороших русских людей, а плохих нет? Привыкай. Жить надо и по совести, а не только по закону.

— Ох и чудной Вы, барин — удивляется он. В интонации его голоса, я, наконец, услышал одобрительные нотки, которых так добивался.

Я всё больше и больше рушу стереотипы находящихся со мной людей. Мне надо, чтобы за мной они пошли и в «огонь и в воду». И чтобы их в дальнейшем не перекупили. А если и перекупят, то я об этом должен знать. Других людей у меня нет, приходится «воспитывать» какие есть.

Как я понял, нам надо было пройти чуть более 30 русских верст, или 130 английских миль или 250 километров по прямой. С учётом того, что максимальная наша скорость может быть около 3–4 узлов, а это что-то около восьми километров в час. Значит, нам надо полтора-два дня добираться.

Так и получилось. Только к концу следующего дня мы и нашли пароход, дрейфующий недалеко от Керчи. Повезло, что вблизи и на рейде не было других пароходов, и он выделялся своими двумя трубами и гребными колесами по бокам.

В первый день нам ещё и небольшой дождик помешал, который моросил весь день. Продрог как собака, пришлось, садился за весла галеры гребцом, чтобы согреться. Опасались за порох, но тут у нас всё оказалось нормально. Зато выскочила другая проблема с холодным оружием, о которой я раньше и не подозревал. Это удержание мокрых рукояток сабель в мокрых перчатках. Не зря делали натыльники в виде клювов и душки, которые выполняли не только защитную функцию, но и для удержания. Так же обязательно нужен и темляк, которым обматывали руку. Придётся опять пересмотреть устройство сабли. В общем, в очередной раз практика доказала, что она самый лучший учитель.