Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 2)
Ну-у, уже хоть что-то. Слава богу, не в крепостного крестьянина попал, а в дворянина. Правда, полностью отверженного. Ничего, выкручусь. Что-то и как-то да придумаю.
Вторая грамота-свидетельство об окончании Главной губернской гимназии в 1848 году на имя Мальцева Дмитрия Ивановича. И всё как полагается с печатью и размашистой подписью.
Похоже, что семейство на образование и жизнь сына не экономили. Желали, чтобы он и дальше учился и «выбился в люди», а он, вон как ответил. Ладно, придётся отдуваться за себя… и за того парня.
Ещё бы узнать, что он там изучал? И главное как?
Так, нашёл спрятанные 10 рублей зелененькими ассигнациями по рублю. Наверное, очень большие деньги по этим временам. Припрячем, пусть пока полежат. С остальным потом. А то вот живот сейчас точно совсем с «ума» сойдёт.
На столе рассыпанная мелочь. Ну-ка и сколько тут у нас нумизматики? Ого, целых 56 медных копеек. Достаточно увесистые монеты по 1, 2, 5 медных копеек. Надеваю чистую рубаху с ажурным воротником и матюгаюсь. Ну, кто такое только носит? П… какие-нибудь, не иначе. И сидит на мне как-то неудобно. Что за ерунда? Снимаю. Подхожу к окну и рассматриваю в чём там дело. Понятно-о с такими-то швами. Кто так шьёт, ну кто так шьёт? Стоп. Да в этом времени не то, что швейных машинок, иголок нормальных не было. Хотя, швейные машинки уже, по-моему, были. Надеваю длинный сзади и короткий спереди несуразный пиджак да ещё с вырезами впереди. Умереть не встать с такого маскарада. Сгребаю в ладонь деньги и иду обедать. При выходе, комнату закрыл на замок большим амбарным ключом. Он висел около двери на обычной верёвке, на деревянном сучке.
Наверху в небольшой столовой или как тут называется это помещение, находилось восемь больших столов и один маленький стол. Хорошо хоть посетителей не было. Ну да, все-то уже на работе. За прилавком стоял Спиридон, хмуро смотрящий на меня.
Если судить, что сейчас 1848 год, то ещё и нормально. И вообще, хватит носом крутить, надо воспринимать всё, как есть. Попал, значит попал.
— Что у нас есть, поесть? — сажусь на лавку за большой стол и делаю «морду кирпичом».
— Щи, пирог с рыбой и морс.
— Неси — командую.
Порции были приличными, и я спокойно наелся. Еда, обошлась в смешную стоимость, 17 копеек. Непривычно.
Когда я расплачивался, то Спиридон предупредил меня, что со мной хочет поговорить хозяин заведения, Илья Фёдорович. Купец расположился в маленькой комнатке между кухней и столовой. Дородный мужик с окладистой бородой лет за сорок. Он восседал за столом заваленным бумагами и читал газету.
— Прошу молодой человек. Что же Вы делаете? Разве так можно, голубчик? — взмахнул он руками и выронил газету.
— Не понимаю Вас, Илья Фёдорович. О чём это Вы? — прикидываюсь «валенком», пытаюсь подражать старорусскому.
— Ну как же, так? — и достаёт из-под стола, видавший виды пистолет времён Карибских пиратов.
Это что? Вот с этого «карамультука» мой реципиент в себя стрелял? Ужас. Где он этого урода только взял? Музей… что ли ограбил? Да лучше бы он… с моста спрыгнул. Хотя нет, так бы я с ним местами не поменялся.
— Что Вы на это батенька скажете? — хитро прищурился купец.
Я поёрзал на предоставленном мне стуле, устраиваясь удобнее и спокойно произнёс.
— А давайте вы его у меня купите — и посмотрел на купца.
— Вы шутите? А закон Вам от 1845 года, не указ? — и строго посмотрел на меня.
Чёрт его знает, что за закон? Надо срочно поинтересоваться, что да как.
— А я никому ничего не скажу. И вам так надёжнее. Вы же полицию не вызывали? — как ни в чём не бывало, отвечаю.
— Не вызывал. Но, только из уважения к Вам — подключились нотки издевательства в речи купца.
— Ну, вот и хорошо. Так сколько? — стараюсь предать себе позу невинного ангела.
— У Вас через три дня, заканчивается срок оплаты в моём доме… — начинает купец.
— Да я помню. Но я уже принял решение… ехать в Москву — перебиваю его.
— Хорошо, только из уважения к Вам. Восемь рублей — Илья Фёдорович.
Ага, с-час, разбежался. А то я не помню, что огнестрельное оружие было очень дорогое. Конечно, я бы и себе иметь не отказался, но только не такое. Пусть с таким Пушкин с Онегиным на пару бегают, но только не я. Хотя стоп, а ведь это идея! Скоро же Крымская Война начнётся! А наши, как всегда, без оружия, снаряжения и патронов. Есть хороший способ неплохо заработать. Осталось дело за малым. Прикупить металлургический заводик и начать производить оружие. А что? Историю я в основном помню. Тенденции техники развития я тоже немного знаю. Холодным оружием у нас каждый нормальный мужик интересуется. С нарезным оружием похуже. Не знаю, как там нарезы в стволе делают. Но точно помню, что до Крымской войны уже были, но успехом не пользовались. Ничего найдём, кто это знает. А пушки лить я не собираюсь. Войну выиграть мне тоже конечно не светит. А вот уменьшить количество потерь русских солдат надо попытаться. А дворяне… дворяне пусть о себе сами беспокоятся, раз такие умные.
Всё буду бабочкой Брэдбери в этой реальности. Нет, она женского рода. Значит, буду жуком Брэдбери. Хренушки. Стану слоном. Нет. Русским медведем и разнесу их европейскую посудную лавку нафиг. Или хотя бы побью основательно дорогую посуду.
— Нет. Больше десяти с полтиной, дать никак не могу. И не надо на меня так смотреть — очнулся я от своих размышлений и этих слов купца.
— Согласен — понимаю, что большего достичь вряд ли получиться. Ну да и купцу «навариться», тоже ведь надо. А то какой же он тогда купец. Явно кому-нибудь да загонит.
— Хорошо, деньги я Вам занесу. Но помните, Вы обещали через три дня съехать — и вопросительно уставился на меня.
— Я же уже сказал, что еду в Москву — успокоил купца, а уходя, прихватил у него газету. Не был бы я дворянином разговор вышел бы по-другому. А так купцу проще, чтобы я убрался без скандала.
С этими словами я пошёл к себе, в полуподвальную комнату. Ужас. Тут весной ничего не видно, а как же тут зимой? А когда морозы? Кошмар одно слово. Так вот нежданно-негаданно образовался план действий. Конечно, в Москву я не поеду, а поеду я в Тулу. Будем ковать оружие победы. А с Воронежа надо сматываться и быстрее, пока знакомые Мальцева не набежали толпой и за «нечистого» не приняли.
Та-ак, что нам пишет пресса? Кстати как она называется? Воронежские губернские ведомости. И что за сегодня или вчера, за 12 мая 1848 года в ней пишут? Ну как всегда, ничего интересного. Всё для праздно шатающейся публики и даже немного рекламы.
Начал полную ревизию доставшегося мне «наследства» и сбор в дорогу. После вдумчивого рассмотрения пришёл к неутешительному выводу. Всё очень бедненько и никуда не годиться. Для праздно шатающегося щегла, ещё туда-сюда, но вот для меня и моих планов явно не подходит. Ну что же, пора сделать небольшой променад. Собрал грязную и испачканную одежду и отнёс Спиридону. Он был тут в должности менеджера, заплатил 3 копейки, за приведение одежды в должный порядок.
Прогулка по Воронежу меня откровенно разочаровала. Помнил, что тут Петр Великий корабли стоил, ну и ожидал… нечто. А оказался заштатный городок тысяч на тридцать-сорок жителей, с двумя более или менее нормальными улицами, на мой взгляд. Фильмы по Дикий Запад снимать без декораций, пронеслось в моей голове. Чёрт, вот же всякая фигня в голову лезет. В конце одной «нормальной» улицы Дворянской и находился доходный дом купца Самохвалова. В нём я и снимал «меблированную» комнату. Вот так. Было бы смешно, если бы не было, так грустно. Нашёл почту на углу здания и забронировал билет до Тулы на проходящую почтовую карету. Здесь меня, оказывается, знали и только поэтому и забронировали билет без паспорта. Сейчас путешествовать по России и здесь не так-то и просто. Без паспорта никуда. Как в прочем и всегда. Учтём. Обошлось мне это удовольствие в один рубль 12 копеек серебром, то есть четыре рублями ассигнациями. Отправление через два дня.
Дальше прошёлся по промтоварным магазинам. Убогость не только самих магазинов, но и отвратительное качество, и количество товара поражала. У нас в сёлах магазины лучше бывают. Было и заграничное, но очень мало и стоило… в общем «несусветные» деньги. Пришлось раскошелиться на кожаную вализу польского производства. В это время Польша не заграница, но всё равно. Курица не птица, Польша не заграница — так, по-моему, было в СССР? Ну и тут так. Это «чудо» между саквояжем, чемоданом и коробком, прошитая и сшитая толстыми нитками с внешней стороны, обошлось за 2 рубля 72 копейки.
Тут меня ждал ещё один сюрприз в разнице между серебряными деньгами и ассигнациями составляющая 1 к 3.5, но именно серебряными. Вот же тут морока с деньгами. Обратил внимание, что ходит всё. Есть ассигнации, ходят облигации, деньги из драгоценных металлов и не только российских. Русские медные и какие-то металлические «пряжки». Как в этом не запутаться, мне пока не понятно. А плюс ещё ходят и разные местные деньги купцов. Каждый расплачивается, как может или как примут. Надо быть крайне осторожным. Я же смотрел по телевизору, что перед Крымской войной была проведена денежная реформа, наверно в Воронеж, не дошла.
Ещё раз всё внимательно осматриваю. Заодно и начинаю прикидывать, чтобы такого начать выпускать, чтобы заработать. Но вот беда. Начинаю понимать, что движения деньги — товар — деньги, тут почти отсутствуют, из-за ограниченности и того и другого. Ага, вот поэтому тут так много разных денег и суррогатов ходит.