Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 20)

— Здравствуйте господа. Приятного аппетита — зашёл я в гостиную, где за длинным столом ужинали Ворошилов, Будённый и Сталин.

— О, смотри, как по-нашему хорошо говорит — Будённый.

— Садись — пригласил с кавказским акцентом Сталин за дальний угол. — Так что тебя к нам привело, что ты так хотел с нами встретиться, да ещё тайно.

— Месть… ну и конечно заработать — отвечаю и смотрю, как Будённый наливает мне вина.

— Месть… это достойно настоящего мужчины — и начал внимательно рассматривать меня, а я его. Сейчас ещё Сталин немного не такой, как мы его привыкли видеть по телевизору. Ещё густые пышные волосы, без седины. Усы топорщатся в разные стороны и нет того хитрого прищура глаз. Это ещё довольно молодой мужик в самом рассвете сил.

— А ты знаешь, что греки ещё недавно на нас войной ходили?

Киваю.

— А греческие кулаки активно принимали участие в махновском мятеже — и прищурился[24].  — А сколько настоящих революционеров, наших братьев погибло, пока мы не установили Советскую власть и не прекратили эту бандитскую вольницу.

— Тогда все воевали со всеми. Время было такое — только и осталось со вздохом произнести мне.

— Ну и почему ты думаешь, что сможешь нас заинтересовать, чтобы помощь тебе отомстить? — удивился Сталин. В это время Будённый с Ворошиловым спокойно пили вино и рассматривали меня. Будённый даже оперся на шашку. Тоже мне рубака в современной войне. Да он не успеет даже шашку свою достать, начни я действовать. А вот у Сталина явно пистолет под газетой на столе. Интересно какой?

— За ту бойню, что организовали англосаксы и сионисты, и в ней погибла вся моя семья, я буду мстить любым способом. Плюс они предали Грецию в самый ответственный момент, организовав в ней переворот. Я стал пленником, а потом и изгоем. Отомщу я сам. А вам я предлагаю свою помощь в продаже вашего товара и информации которую вы не найдёте ни в каких газетах.

— Может ты тоже интернационалист-коммунист? — усмехнулся Будённый.

— Нет… и в коммунизм я ваш совсем не верю.

— Почему? — Ворошилов.

— Кто у вас основатель, Карл Маркс и Энгельс? А вы знаете, что он почти всю жизнь работал на английскую разведку. Двух революционеров с 1849 года на своё содержание принял влиятельный британский газетный трест "Свободная пресса". Этот трест, под видом независимой частной корпорации, был создан на деньги английского правительства для ведения тотальной информационной войны с врагами Британской империи. И о какой тогда справедливости может идти речь — сейчас надо быть крайне осторожным. — Для вас же, они прославились, как отпетые русофобы. Насколько, я помню, они призывали к безжалостной борьбе не на жизнь, а на смерь с русскими[25].

— Но ты же долго был в плену, что ты можешь знать? — Ворошилов, явно раздосадованный такой критикой своих идейных вождей. — И вообще, может это быть провокация империалистов, чтобы посеять в нас сомнения.

— Всё это есть в открытых источниках в Европе. Можете себе купить и заказать даже сюда. Если вы не будете трезво смотреть на вещи, как они есть, то этим воспользуются ваши враги. Причём очень быстро и в крайне не выгодных для вас условиях — отвечаю. Сейчас самый опасный момент встречи и я прямо смотрю в глаза Сталину. Только бы не моргнуть.

Повисла томительная пауза.

— Мы подумаем над этим сами. Так что хочешь ты? — немного раздражённо Сталин, чуть ли не через минуту раздумья.

— Я предлагаю через мою тётю открыть в Париже дорогой магазин, где будут торговать золотыми и серебряными украшениями, мехами, дорогим оружием, дорогими часами и другими ценностями. Вот список — и достаю из кармана рубашки свёрнутый листок бумаги и кладу на стол. — Всего этого вы наладите выпуск в России. Будем, как получиться переправлять в Париж. Двадцать процентов нам с тётей. На остальные деньги я буду вам доставать необходимые образцы новинок или чертежи, которые не продают в магазинах или отдавать наличкой.

— Ну и как ты определишь, что нам надо? — всё ещё зло Ворошилов.

— Я отличный механик, инженер и военный, очень хорошо разбираюсь в новинках. Вот — я достаю из кармана свои Зиппо — дарю. Это моя работа, как инженера. Можете начать выпускать у себя под своей маркой, я не претендую.

Все с удовольствием пощёлкали зажигалками, а Буденный так и не выпустил её из руки, продолжая время от времени щёлкать.

— Ну а какую сегодняшнюю информацию ты нам расскажешь — опять Ворошилов. Да что он никак успокоиться не может. Вот пристал, так пристал.

— Вы все зря недооцениваете информацию, которой владеют правящие династии. Такая информация не имеет срока давности — говорю спокойно, чётко произнося слова.

— Напрэмер — Сталин.

— По Европе сейчас никакую. Я слишком там давно не был. Мне надо съездить к тёте. А вот по России есть — отпил вина из бокала. Есть мне так и не предложили, но хоть вина налили. — Вы хорошо знаете своего Троцкого-Бронштейна? — и сделал паузу.

— Го-во-ры? — послышался тихий "рык" Сталина.

Глава 15

— Ваш Лейба Бронштейн — начал медленно немного с презрением я.

— Ты не любишь евреев? — влез Ворошилов, видно, что всё ещё злится на меня и почувствовав мою неприязнь. Но он немного ошибся, у меня это больше было к Троцкому.

— Скорее сионистов и за что мне их всех любить? — тут наша сущность с Сакисом была, как никогда едина. Отвечаю, спокойно помня, что у Ворошилова жена еврейка-сионистка[26].

— Они рушат христианские храмы. Не просто убили, а совершили ритуальное убийство царя Николая с семьёй — а чёрт его знает, правда это или нет[27]. Попугать не помешает. — Развязали…

— Хватит — перебил меня Сталин. — Так почему ты пришёл к нам?

— Я смертельно болен. Сколько я проживу, не скажу. Но вряд ли очень уж долго, поэтому я могу позволить себе говорить правду Вы встали во главе власти, но, по сути, вы никто — все услышали, как Будённый более сильно, чем надо щёлкнул крышкой зажигалки. — И вам или придётся стать сильными и поднять Россию даже выше других стран или вас всех уничтожат. Причём убьют всех… и женщин и детей тоже. Вы же сами подали такой пример классовой борьбы.

— Что ты этим хочешь сказать? — Будённый.

— Что у вас нет другого народа, и надо беречь который есть. И неважно кем он был раньше и какой национальности, лишь бы он любил родину. Что это у вас началась за травля в газетах на интеллигентов и хорошо одетых людей?

— А тебе то что? — смешно пошевелил командарм своими знаменитыми усами. Так и захотелось подойти и подёргать, настоящие ли.

— А-то что скоро вы останетесь без инженеров, преподавателей, врачей и других нужных специальностей, где надо, прежде всего, работать головой. Вы уже начали их поливать грязью, потом начнёте расстреливать? Так вы и до копий с луком со стрелами дойдёте, думать-то некому будет. Неужели вы не понимаете, что вам это специально навязывают. А следующая война, это война моторов, инженеров, экономик и знаний — и чего это меня "понесло"?

— А-то — передразнил меня Сталин — что происходит онэпивание[28]. Нам тут новой буржуазии не нужно.

— Причём здесь одежда к средствам производства и эксплуатации. Разве выглядеть хорошо, это преступление? Вы почитайте, что пишет ваш "известный партийный деятель" А. А. Сольц, "Если внешний облик члена партии говорит о полном отрыве от трудовой жизни, то это должно быть некрасивым, это должно вызвать такое отношение, после которого член партии не захочет так одеваться и иметь такой внешний облик, который осуждается всеми трудящимися. А в журнале "Смена" С. Смидович, заведующая отделом работниц при ЦК ВКП(б), гневно клеймит девушек, стремящихся к приобретению шелковых блузок, заявляя при этом, что лишь "развращенные буржуазки ласкают свою кожу прикосновением шелка"…". Они объявили настоящую войну приверженцам "нэпманской моды" — я вытащил из кармана маленький клочок бумаги, где записал так возмутившие меня строки. — А эти идеи внедрять комсомольским активистам в бытовых коммунах, членам которых запрещается носить туфли на каблуках. А на ваших собраниях ячеек молодёжи часто осуждаются ношение галстуков, украшения и косметики. Они считаются у вас знаковыми признаками "буржуазного разложения".

— Им что на собраниях больше обсуждать нечего? Это только рабам хозяин даёт одежду и указывает, что и как носить. Да любому в мире сомневающемуся ткнут вашей прессой в нос, и вы тут же получите идейного врага. Так какое общество вы строите на деле, а не на словах? — если не сумею их убедить, плюну на всё и уйду в Южную Америку, в Парагвай. Там сейчас всех приглашают, и скоро будет война. Или в Бразилию, где сейчас много, много диких обезьян.

— Страна сейчас не может позволить классовое расслоение и все должны дружно сомкнуть ряды — Сталин и замолчал, наверное, не знает, как дальше аргументировать.

— Может надо бороться с бедностью, чтобы у всех всё было — удивляюсь. — У вас же миллионы безработных пусть делают красивые вещи хоть в единственном числе, этим же тоже можно торговать.

— М-х. Поучи нас ещё. Что тебе надо? — Ворошилов, но уже не так зло.

— Я могу с вами поспорить. Если я сам одену девушек, и они пройдут перед вашими "самыми стойкими коммунистами", то те всё забудут. Будут только на них и глазеть, и мало о чём, думать. А за обладание они расскажут все секреты советской власти — закидываю "удочку" — хотя себя поведут так и мужики и из других стран. — Моду им 21 века подсунуть, вот это будет шок. Не зря же историки многих тогдашних руководителей обвиняли в разложении, пьянстве и аморальном поведении.