Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 3 (страница 36)
Милиционеру Степану за то, что приехал и предупредил, подарил французскую синюю кепку. Едем в отделение целой толпой.
— Неплохо погуляли — а самого разбирает смех. В камере наблюдаю троих субчиков с побитыми рожами. Один француз и два фламандца, пытаются прикрыться кусками мешковины. Сердобольные милиционеры, хоть что-то им дали. Молодцы местные. Калечить "спонсоров" не стали, в отличие от Германии.
— Забирай своих типчиков — поворачиваюсь к Франсуа и вахтенному с принесённой одеждой. — Штраф в установленном условии контракта.
Сам я с Потоцким и Андреем направляюсь в банк. После мы посетили формирующийся эшелон в Москву. Сам я в этот раз ехать не буду. Всё будет на Александре Александровиче и Андрее. Поэтому, приходиться постоянно, что-то корректировать с Потоцким. Как, например, с Поликарповым. Попросил его забрать в Москву, а мне подготовить список и дела других авиаконструкторов.
Дальше, наконец, дошла очередь и до моего отряда. Всем выдал австрийские офицерские штаны и полевые серые кепи (Feldkappe), образца 1908 года. Распределил пятнадцать пистолетов Roth-Steyr M1907 с сотней патронов, но забрал пять стареньких наганов и пару "Астр". Не знаю что меня "кольнуло", но в последний момент выдал пару пулеметов Льюиса, с дополнительными дисками и патронами…
Пришёл мой пароход из Ростова, гружённый пиломатериалами. Гружённый до самого верха, из-за этого напоминающий вязанку дров.
Привёз и пятьдесят одного "врага народа". Семнадцать мужчин, остальные женщины. Все кроме одного поедут в Африку. Мужа Ламановой сразу отделили и предоставили каюту. Пусть пока отдохнёт, потом пообщаемся.
Пообщался с капитаном. Поставил задачу сходить в Триполи Ливана и передать пиломатериалы Акиль Аббасу. Так же передать семь драгоценных кинжалов. Отвезти и передать письмо, получить ответ. Передать двух пацанов. Назад должен привести разные нитки и апельсины, которые сейчас там чуть ли не бесплатно…
— Ну, наконец-то всё это закончилось — я нахожусь на корме парохода, и смотрю на уменьшающийся берег и город Керчь. В руках у меня тёплая кружка с отваром трав от старого китайца, который плывёт с нами. После приёма этих отваров и настоек, я обычно пару часа нахожусь в прострации. Но, а потом, вроде, как и ничего.
Вспоминаю прошлые дни и пытаюсь решить, на кого из подчинённых в следующий раз возложить погрузку-разгрузку пароходов. Попортили мне нервы. Одна погрузкой угля и соли в Мариуполе, чего стоили. И всем всё дай. У меня же не бездонные корабли.
" Да Александр Александрович, не только мне досталось" вспоминаю, как Потоцкого "буквально разрывали" начальники всех мастей. Как он кричал на охрану, чтобы никого к эшелону не подпускали, а сам прятаться от просящих со всей округи. И его мольбы привести в следующий раз как можно больше. И мои едкие замечания, а чем он расплачиваться будет?
Отлежавшись после приёма отвара, взялся за русскую прессу. Тут Потоцкий исполняет договорённость строго. Я получаю от последнего прочитанного до следующего номера.
Очень меня очень заинтересовала описание закончившего буквально накануне Шестого конгресса Коминтерна в Москве. Он проходил с 17 июля по 1 сентября 1928 года. Конгресс главной опасностью провозгласил две силы: фашизм и социал-демократия. Провозгласили и тезис социал-фашизм, против которого выступил П. Тольятти.
Охарактеризовал обострения всех противоречий капитализма, характеризующегося надвигающимся мировым кризисом и нарастанием классовой борьбы и беспорядками в колониях.
Ну и кто нам раньше врал, что коммунисты не до оценивали Национал-социалистические партии? И что они не знали о скором экономическом кризисе?
После всех коммунистических революция и безобразий в Европе, местная буржуазия ответила созданием национал-демократическими и социал-демократическими партиями. Национальные партии никак не устраивали закулисных хозяев мира. В пику им мировые англо-сионистские круги ответили национал-социалистическими и коммунистическими партиями. Сейчас же коммунисты уже исчерпали свои силы. На смену им идут фашисты. И те и другие, должны были нарушить существующие границы государств и установившийся миропорядок.
Может я и ошибаюсь, но я почти уверен, что мы абсолютно не знаем изнанки Второй мировой войны. На мой взгляд, она преследовала основные четыре вещи:
1) Перенести в США и Англию и закрепить мировое лидерство англо-сионистского капитала.
2) Перемещение материальных ценностей в США и перераспределить колоний.
3) Разрушение Европы, как центра цивилизации и конкурента.
4) Закрепощение свободных людей, путем разрушения их хозяйств и предприятий.
Сейчас же Сталин "обрушился" на национал-коммунистов, и провозгласил борьбу с местным мещанством. Раскритиковал теории Шумского, даже ввёл термин шумскизм. Не стал, правда, что уже хорошо, скатываться в левый радикализм, но призвал к единению. Провозгласил ответственность местных руководителей за неисполнения принятых решений и директив из Москвы. В той истории Сталин уже начал борьбу с "правыми", а сейчас переключился на местных "коммунистических князей".
Ого! Вот это мой "камешек" вовремя подсунутый под колесо партийной телеги верхушки свернул государственную политику СССР чуть в другую сторону.
Следующий закон тоже ничего так. О строгом учете поголовья скота и домашней птицы. Для контроля будут созданы народные комиссии. Читал — читал. Отложил, потом ещё раз перечитал, но так и не понял сути. Местным руководителям предписывалось выполнять повышенные планы и в тоже время строго следить, чтобы не уменьшалось поголовье. А как они собираются это осуществить? Ну, наверное, придётся строить зверокомплексы и птицефабрики. Но вот в законе об этом, нет ни слова. Странный закон.
Остальной всякий бред меня не заинтересовал, типа новые праздники и непонятный график работы на предприятиях.
На рейде Марселя стоят два моих парохода "Одесса" и "Огни Смирны". Сразу направляемся к ним, и тут же пришлось, по рации объяснятся с пограничниками и таможенниками. Заверил их, что кроме пересадки четырех пассажиров никаких действий не будет. А после немецкий сухогруз, сразу направился в Африку. Не разрешили, пришлось ждать катер.
Немного наличности убедили пограничника постоять у борта сначала одного, а потом другого парохода. Быстро переговорил с капитанами, взял их отчёты. После в поезде посмотрю. Озадачил Олафа, чтобы навестил с проверкой "курортников", а в свой сейф выложил часть кинжалов и чуть-чуть золотых червонцев. Одовский доложил, что скоро "Одесса" будет готова. Обрадовал их скорым рейсом опять в Россию.
Обыскивать таможенники меня побоялись, а в вещах кроме пяти не самых дорогих кинжалов и денег, ничего криминального. Тут владельцы судов и намного больше суммы таскают. А вот с временным оформлением мужа Ламановой, который пока выглядел как худой старик, пришлось повозиться. В ход пошли и деньги и пару драгоценных ножей, чтобы ему оформили заявку на получение нансовского паспорта. И это не смотря на то, что я обязался взять его на работу. С оформлением на временное посещение Франции старого китайца, как моего личного врача и то проблем было меньше…
— Недешево вы мне обходитесь, Андрей Павлович — садимся мы в купе поезда. Я спешу сам и подгоняю остальных. Я не собираюсь зимовать в СССР.
— Значит нужда в нас. А долги мы отработаем — с достоинством Каютов.
— Приятно слышать. А чем вы занимались до войны?
— Юриспруденцией и страховым бизнесом.
— Отлично. Отдохнёте, наберётесь сил и пойдете помощником к моему адвокату месье Леграну. Как у вас с деловым французским языком?
Дальше я углубился в отчёты капитанов, оставив Андрея Павловича общаться с Юрием и Сюй. По приезду в Париж сразу развил бурную деятельность, буквально "отрывая" время на общение с тётей и племянницей. Я так уставал, что пока Николь делала мне массаж, в основном засыпал. Обучать массажу её взялся старый китаец…
— Сакис вы ещё много будете таскать к нам всяких иностранцев в страну? Почему ты не берете на работу французов? — посмотрел на предоставленные документы, на получения нансенского паспорта Каютова Лефебвруа.
— Жак, неправда ваша — мы уже давно на "ты". — Беру всех. Но это муж Ламановой, которого я вытащил из застенков коммунистов — изображаю весёлость.
— Ну и с чем ты пожаловал, старый пират — поддерживает мой тон разведчик.
— Ну, пока ещё не такой уж и старый. Но пушки, танки и машины мне нужны.
— И какими же ценностями ты будешь расплачиваться?
— Презренным золотом северных варваров. Надеюсь, благословенную Францию это устроит. — После такого пафоса мы оба смеёмся.
Дальше мне Жак рассказывает интересные вещи. Действительно Пуанкаре всё-таки добился от Думерга принятие новой колониальной политики. Её ещё не всю четко сформировали, но разрешили продавать часть вооружения старше 10 лет. Так же разрешили продавать и оружие, которое не поступает на вооружение французской армии. Если раньше французское оружие покупали только официальные представители разных стран, то теперь это разрешили всем у кого есть специальное разрешение.
Тут же получили протест со стороны послов САСШ и Англии. Пуанкаре "тыкнул" носом посла в законы САСШ, с которых французы скопировали свой закон. Эти разногласия ещё больше усугубили политический кризис во Франции.