Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 3 (страница 33)

Разговоры с Жаком по дороге в Марсель для меня превратились в настоящую пытку. Он пытался выведать у меня каждую мелочь моих путешествий, моих суждений и моих планов. Я же изображал "стойкого партизана" и как мог, отшучивался или сочинял. Старался перевести разговор, что делается "в верхах".

Единственное что мне удалось узнать, так что, что "на верху" в правительстве произошла серьёзная ссора. Люди разделились на сторонников президента Франции Гастона Думерга и Раймонда Пуанкаре. Если сторонники президента выступали за тесное сотрудничество с англо-американскими кругами, то сторонники Пуанкаре заняли резко националистическую позицию. Тут президенту припомнили всё. И ненужные контракты с американцами во время войны, и провальные войны в Марокко и Сирии, в результате легшие непосильным бременем на бюджет. И стремительное падение курса, и многое другое. Окончательно сцепились, оказывается, из-за продажи старых эсминцев СССР. Пуанкаре пытается всеми силами выправить экономическое положение, а Думерг выполняет указание американцев, что многих здравомыслящих людей в правительстве задело. В общем, назревает политический кризис с выборами и перевыборами… и похоже что моя "соломинка" сыграла тут не последнюю роль.

— Жак вы пытаетесь сбыть мне всё барахло начиная со времён Наполеона? — я в расстройстве рассматриваю предоставленные мне полки с тюками одежды на военном складе.

— Принято решение разгрузить склады госрезервов, чтобы дать возможность нашей промышленности получить новые заказы. И ты как ответственный гражданин, должен нам в этом помощь — серьёзно ответил разведчик.

Ну, хорошо хоть сказал, что не ответственный товарищ. А то я вообще бы не понял. Значит, решили пересмотреть политику в отношении колоний. Уже хорошо.

Со вздохом я начал отмечать тюки, которые буду брать. Главное, чтобы не взять гнильё. Члены экипажа грузили на разъездные складские машины, а потом везли в порт. После осмотрел пистолеты, только десять новых. Остальные, правда, в нормальном состоянии. Грузят и их вместе с патронами. Потом возвращаемся в порт. Оливки уже забрал Мишель Мареном, обещавший расплатиться техническими товарами. Не смотря на многочисленные колонии и поступающие оттуда продовольствие, цены на него во Франции продолжают расти.

Мой капитану Франсуа Фурнье неплохо справился с заданием. Привёз в слитках серебро и медь, оливки и немного текстиля.

— Франсуа, но ткани-то зачем? Лучше бы уж обувь или кожу — рассматриваю пёструю расцветку испанских тканей.

— Это всё отец Хуана. Это товар его друга из Каталонии, я не смог отказаться, а то они не брали марганец — разводит руками капитан.

Погрузка продолжалась и днём и ночью. Начали подниматься на борт и французские военные. Как я и думал легкие части французского иностранного легиона и в основном из славян. По разговору слышно русских, поляков, сербов и вроде болгары.

— Жак ты меня опять обманул. Но ладно полевые кухни и стрелковое оружие, но на два бронеавтомобиля и два грузовика, легковой автомобиль! Мы так не договаривались — возмущаюсь Лефебвруа.

— А как же они, по-твоему, будут выполнять свою миссию?

— Это не по-моему, а по-твоему. Так не пойдёт. Мне некуда ставить свой товар, а тогда это мои сплошные убытки за этот рейс. Ты меня, что разорить хочешь?

После долгого торга, и моего согласия не отказывать Жаку в дальнейшем, я буквально "выбиваю" из Жака пять пулемётов Льюиса. К нему запасные диски и по сто патронов.

— Вооружать коммунистов не самая хорошая идея — мрачно Жак.

— Их и тысячью стволами не вооружишь. А вот разорить меня вы можете легко — отметаю обвинения. Да и не собираюсь я все пулемёты продавать в России.

Делать нечего, свои купленные автомобили Ситроен я размещаю за городом в пансионате, где мы когда-то ночевали. Там же остаются два охранника из греков. Повезло "курортникам". Надо подумать, раз Марсель стал моим главным портом, о покупке похожего пансионата, а то слишком разорительно выходит. Чем больше я развиваюсь, тем больше надо вкладывать и тем больше временной период оборачивания средств и получения прибыли. Плохо. Придётся опять торговать сведениями.

Через четыре дня, после моего приезда в Марсель, мы отправляемся в рейс. Единственная радость, так это то, что Лефебвруа своим нахождением со мной постоянно пугает местное начальство. Оно уже начало привыкать, что я работаю на французскую разведку, а таможенный и пограничный контроль, всё больше превращается в пустую формальность. Да что я себя обманываю, я всё больше и больше погружаюсь в эту пучину обмана, интриг и предательства…

Румыния, как Румыния. Порт Констанца сейчас крупнейший в стране, а город сравнительно маленький. Парадокс. Хотя строительство, как порта, так и города идёт ударными темпами. Обратил внимание на множество строительных лесов. Но всё же даже с рейда видны "раны" прошедшей войны, как на зданиях, так и земле.

Французский командир майор Ариас, которого я в шутку иногда называл Арамис, связался по рации с берегом. В порту ждали нашего прибытия. Место тут открытое, глубины большие и всё видно как на ладони. Кораблей в порту мало. Поэтому я нахально игнорировал таможенные и пограничные службы Румынии и не стал ждать лоцмана. Суда смело, но всё же на самом малом ходу, пошли к облюбованным нами причалам.

Там засуетились, стали "разгонять" мелкие кораблики. Появились два буксира. А мы с Ариасом — Арамисом вышли на открытую палубу и устроились с кувшином испанского вина. За рейс я постарался оставить хорошее впечатление о себе у французского майора и всех офицеров. Впереди "тяжёлые" времена. А судьба столкнула меня с французскими офицерами иностранного легиона. Сержантский и рядовой состав полная сборная солянка, в основном из славян, меня абсолютно не заинтересовала.

С майором мы даже договорились о небольшой торговле. Я ему во второй половине октября поставлю машины и некоторые товары. Он мне реквизированное оружие австро-венгерской армии, золото, серебро и медь. И не обязательно в монетах. Так же я готов принять шкуры баранов и коз, чем так богата Румыния. Возьму и старую технику на запчасти. Часть майора будет располагаться в 250 километрах от Констанца, так что добраться ему или мне проблем не будет.

Не успели стать к причалу, как подъехала легковая машина с французским обозначением на дверках. Тепло попрощавшись с частью офицеров, и оставил их на Француа. Французы будут переправляться двумя колоннами, через день. И им и мне это выгодно. Я не платил за стоянку судов, а у них не было столько транспорта, чтобы доставить всё за один раз. Ночевать под открытым небом в полевых условиях, французы тоже не рвались.

Сам я подхватил саквояж с подарками, махнул Юрию. Мы, поймав извозчика, отправились к начальнику порта. Наглеть тоже надо в меру. Ещё не известно, как фортуна повернёт своё колесо.

Управление находилось в старинном здании, построенное ещё римлянами. Рядом небольшой, всего метров восемь высотой генуэзский маяк. Повезло, начальник был на месте.

— Очень приятно познакомиться месье Попеску — выставляю на стол бутылку французского коньяка и плитку шоколада, после взаимного расклинивания. — Вы уж не серчайте за мои суда. Французские военные из-за ваших внутренних беспорядков очень спешат. Бояться вооруженного захвата и поджогов ваших нефтепромыслов.

— К сожалению, в стране опять не спокойно — начальник порта. Сам румын, больше похож на старого турецкого менялу и цыганского барона в одном лице. Хитрые глазки цепко смотрят на меня, а лицо выражает "дежурную" радость от нашей встречи. Пригубив коньяк и подарив испанскую наваху украшенную слоновой костью, я откланиваюсь.

Теперь на рынок. Там быстро оббежал торговцев. Договариваюсь обменять часть обмундирования на шкуры коз и баранов. Купив разных фруктов, сыра и свежего копчёного мяса, мы отправились на суда. Добравшись в свою каюту, я рухнул на кровать. Опять эти головные боли. Нет, если хорошее вино в небольших количествах на меня действует положительно, то смешивать или пить крепкие напитки не стоит. Надо обязательно показаться Бехтереву.

Торговцы с удовольствием сменяли у меня синюю форму австро-венгерской армии. Теперь у меня появился ещё и тюк разных шкур. Форму на складе мне предоставили только тёмных цветов. Светлую и светло-зелёную форму, отправляли в колонии. А от тёмной колониальные интенданты шарахались, и брать её категорически не желали. Зато появилась возможность сбыть её мне. Вообще-то стратегические и трофейные склады Франция, по рассказу Жака, только-только приняла решение обновить. Продать лишнее и устаревшее. Другие страны это уже стали делать давно, а Франция всё тормозила. Это возможность возникла из-за принятия новой колониальной политики, на которой настаивает кабинет Пуанкаре. Надеюсь, что скоро будут продавать и оружие. А то чуть ли не каждый патрон, мне приходиться "выгрызать" из Жака.

Наконец все дела в Румынии сделаны. Продукты, вода и уголь закуплены и погружены. Мои суда взяли курс на Керчь. И вообще, надо мне поторапливаться. Конец августа 1928 года, как ни как. Скоро начнётся Великая депрессия, а я ещё и половину запланированного не сделал.

Приходить первого числа на рейд Керчи, у меня уже начинает входить в традицию. Вот и сейчас мы на рейде 1 сентября.