Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 3 (страница 13)

— Что вы мне тут рассказываете товарищ Туполев? Каких двести километров? И это когда все ведущие империалистические страны делают самолеты со скоростью больше четырёх сотен. Вы на что потратили выделенные вам пятьсот тысяч рублей? На эти летающие дрова, под названием ТБ-1 — разозлился Ворошилов, неудовлетворённый объяснениями. — Вы Андрей Николаевич за всё берётесь и ничего толком сделать не можете. Ваш новый реданный катер абсолютно не годится в море, где более двух-трёх баллов, а это почти всегда. Или вы построите СССР нормальный самолёт-бомбардировщик со скоростью 350 км полёта или… От других дел я вас отстраняю — пригрозил нарком, подводя итог комиссии осмотру самолёта ТБ-1. Пошли дальше.

— А вы мне, что тут настроили? Вам что делать больше нечего как повторять друг друга? — "накинулся" под одобрительный взгляд Сталина Ворошилов на Поликарпова с Яковлевым. — Вам какое было задание? Построить учебный самолёт для военных лётчиков и самолёт разведчик. А вы что? Скопировали данный вам для ознакомления английский "мотылёк", который продают гражданским налево и направо. Значит так… — и тут Ворошилов спонтанно принимает поистине верное решение. — Вы Яковлев идёте в подчинение Калинину и сделаете военно-учебный самолёт, как новый К-5, только меньше и на 2–3 человек. Но за этот проект отвечать будете вы.

— А вы Николай Николаевич берите семью, учеников и собирайтесь в командировку. Поедете работать в Таганрог на авиационный завод. Мы постараемся закупить новый иностранный самолёт. На его базе вы должны разработать хороший самолет-разведчик для нашей армии и наладить там производство — подвёл итог Ворошилов.

Ни конструкторы, ни тем более лётчики, видя такое настроение комиссии даже не стали заикаться о новых рекордах и перелётах. Все кто можно попрятался, а кто не мог, молча выслушивали гнев начальства и понимали, что грядут перемены.

— Клим, это что это было? Что ты их так? — удивился Буденный, когда троица направилась к машинам. Остальные сопровождающие тихонько быстрее стали рассаживаться в свои машины.

— Да позориться надоело. Что эти "конструктора" нас совсем за дураков считают? А потом всякие нам в нос тыкают — не очень чётко объяснил Ворошилов свои мысли, когда они остановились перед машинами. — На вот почитайте. Это я у берлинского атташе справку запросил. Как тогда воевать сможем? — и подал свёрнутый лист бумаги из нагрудного кармана.

Будённый со Сталиным наклонились над докладной запиской, где сообщалось что в 1920 году французские летчики Сади Лекуэнта, Жан Казаль, барон де Романе попеременно сменяли друг друга установили рекорды скорости. 7 февраля — 275,22 км/ч, 28 февраля — 283,43 км/ч, 9 октября — 296,94 км/ч, 20 октября — 302,48 км/ч, 2 декабря — 303 км/ч. А в 1923 году североамериканская фирма "Curtiss" выпустила серию новых суперскоростных самолетов, на которых были побиты рекорды французских летчиков. В марте Р.Л.Моган на аппарате "Curtiss К-6" достиг скорости 380,67 км/ч. А в ноябре того же года гражданин США Э.Браун установил новый рекорд — 411,04 км/ч.

— Смотри-ка, не обманул грек — прочитав до конца записку, произнёс Будённый.

— Это конечно хорошо. Но что мы будем осенью на Берлинской Выставке показывать? — через пару минут Сталин.

— Вот пусть ваш грек и постарается… с Поликарповым — Ворошилов. — А то только критиковать может.

— Ага, так он тебе и будет просто стараться. И перестань незаслуженно его… он между прочим, уже три самолета привёз — Будённый. Все опять замолчали, обдумывая ситуацию.

— Я знаю, чем его соблазнить. Мехом. Он мне рассказывал, какая снежная и холодная была прошлая зима в Париже. Записку по торговле мехом он мне тоже предоставил — Сталин.

— Ещё и царскую портниху увёз — буркнул Ворошилов.

— Возьмете мешок с хорошими соболями норкой и поедете к нему через пару дней. А сейчас поехали, пообедаем и будем с хохлами разбираться. Заседание на вечер. Жаловаться в ЦК с… приехали — отдал команду Сталин.

Глава 9

Сталин сидел и слушал представителей Украины и их обвинения, что они, мол, в ЦК хотят "оторвать" от неё кусок. Украинцы требовали отменить постановление о создании Росбасса, как ненужное и вредное. Особенно старался в этом Николай Скрипник, которого эмоционально поддерживали Косиор и Чубарь.

Вот тут Сталин и вспомнил слова грека о национальном сепаратизме, особенно на фоне дорогих рубах-вышиванок в которые были одеты Скрипник и Косиор.

— Значит, опыт Рура и промышленные зоны САСШ вы считаете никчемными? — задал после их эмоционального выступления Сталин. "Как много с этими украинцами проблем. То Махно, то недобитые петлюровцы, то постоянные кулацкие восстания. То теперь вот эти, себя "панами" почувствовали. Может действительно "обрезать территорию" этой Украины и пусть пока копаются. Поставим заградительные пошлины, и никуда они со своим хлебом не денутся. Надо только своего человека вместо Якира поставить. Вот только где взять продовольствие для города и новой промышленности? Интересно, а как в САСШ это сделали? Как-то я упустил это из вида. Надо спросить и у грека." — подумал про себя.

— Мы не против. Зачем же мы тогда строим Днепрогэс — Чубарь.

— Всё конечно так. Но что вы знаете о планах нападения на СССР? Так называемый план Гофмана. После прошлогодних манёвров… я не уверен, что мы его сможем выдержать — Сталин. "Вот посеял, этот чёртов грек во мне сомнения. Чтоб ему х… было".

Расширенное заседание ЦК собралось не в полном составе, и сторонников Сталина сейчас было меньшинство. Надо было как-то всех отвлечь, чтобы спокойно обдумать ситуацию. Такое жёсткое выступления украинцев и неприятие Росбасса он не ожидал.

— Вы опять хотите внести новые коррективы в пятилетний план? — забеспокоился Рыков.

— Я боюсь, что если империалисты не нападут, то могут просто разбомбить самолётами наш Днепрогэс и вся наша будущая промышленность останется без электроэнергии. Как вы знаете, ОГПУ расследовало дело профессора Гореева и рад других бывших специалистов, которые хотели устроить нам энергетический кризис. Нам нужно иметь и запасной вариант. Поэтому я предлагаю вернуться к отложенному плану Цимлянской ГЭС в Ростовской области. Так же начать строительство Волго-Донского канала. Как меня заверили, план доработали.[22] — Сталин сам только вчера в общих чертах ознакомился с планом.

— А с Днепрогэсом? — Скрипник.

— Достроим, чуть изменив план. Предлагаю сделать ещё один, но уже большой шлюз, уменьшив количество турбин — поразил всех Сталин. Началось бурное обсуждение необычного предложения, на фоне протестов украинцев. Тут вошёл помощник наклонился к Сталину и что-то тихо ему произнёс.

— Товарищи тут приехал товарищ Ибрагимов с Крыма. Хочет, чтобы мы его все выслушали. Ситуация серьёзная. Давайте перенесём заседание на завтра — устало Сталин.

— А где мы на это возьмём дополнительные деньги и материалы? — Рухимович, заместитель Куйбышева. Сам Куйбышев при этом отвернулся, чтобы не встречаться взглядами со Сталиным.

— Мы решили отказаться от части военных заказов. Они не отвечают сегодняшним требованиям. Но это уже обсудим завтра — Ворошилов.

На следующий день скандал на собрании разразился ещё больше, но уже из-за выступления Вели Ибрагимова. В его выступлении чётко прослеживалось линия на создание татарской автономии, и жалобами, на евреев которых свозили в Крым. Обвинил присутствующих не только в создании "Хазарии-2", но и в несправедливом распределении поступающих материальных средств и многое другое.

— Вы товарищ Ибрагимов заражены идеями национализма и пантюркизма, а так же создание татарской автономии, чтобы потом отсоединится от СССР — подвёл итог многочисленных споров Сталин.[23].

Этот вопрос и споры растянулись почти на весь день и изрядно вымотали всех присутствующих, что решили сделать пару дней перерыва. А вечером в гостинице ОГПУ арестовала Ибрагимова. В дальнейшем ему предъявили уголовные преступления и расстреляли…

— Так сколько ты говоришь, недосчитались? — переспросил Сталин Бубнова. На следующий день начальник ОГПУ отчитывался перед тройкой о проверке оружия в западных округах Украины, которые возглавлял Якир.

— Пятьсот двадцать две винтовки и пятнадцать пулемётов, если быть точным. Но ещё не во всех частях провели проверку. Многие военачальники активно мешают нашей проверке. Но уже установлено работа польской и немецкой разведки на нашей территории — Бубнов. Он, отнесся более ответственно к проверке, чем в своё время Ягода. И сейчас у Сталина возникла проблема, что ему делать с Якиром.[24]

— Продолжайте. Всех причастных к похищению оружия арестовать — с молчаливого одобрения Сталина, Ворошилов.

— Что будем делать? — хищно улыбнулся Будённый, как только вышел Бубнов.

— Берите меха и езжайте к греку договариваться на счёт Поликарпова, а я пока подумаю. Завтра ещё Уборевича слушать будем в узком кругу… хотя нет кое-кого пригласим. Нам надо заручиться поддержкой правых и другой части военных — лёгким жестом отослал соратников Сталин…

Поездивши весь день по Москве с Потоцким, приехал домой. В Москве я даже попытался проникнуть в Кремль… на экскурсию, изрядно напугав своего сопровождающего. Но не получилось.

А к вечеру ко мне приехали Ворошилов с Будённым. Пошёл встречать.