Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 2 (страница 9)

Карл приехал забрал деньги, похвалил за пароход и уехал. Вторая встреча между нами прошла как-то "сухо", как деловой разговор между покупателем и продавцом. В остальные дни отдыха, я в основном провёл на пароходе. Только один раз съездил на берег, купил кое-что из одежды и разных деликатесов. Потом перебирал свои заметки, делал перевод иностранной прессы со своими комментариями и нарисовал несколько рисунков техники. Отвлекли только один раз, когда капитан представил мне трех новых членов экипажа. Начал с рядовых. Матрос из местных лет под тридцать, с этим понятно. Чуть старше литовец Янус, который будет кочегаром. Вот этот длинный и худой литовец меня и заинтересовал.

— Ну и как у вас там сейчас в Прибалтике? — я сижу на высоком со спинкой новом капитанском стуле, наш спецзаказ в Данциге. Сидушка у стула тоже вращается, и я с удовольствием этим пользуюсь, слегка кручусь под немой укор капитана. Разговор происходит на мостике парохода, что мне очень не нравится, но каюты под офис на этом пароходе просто нет. Мы уже не раз обсуждали с Одовским устройство и параметры нового парохода, который я собираюсь заказать во Франции.

— Та работы совсем не стало. Раньше хоть в городах на мастерских и заводах была. Но в начале двадцатых всё оборудование вывезли — немного заикаясь и медленно выговаривая слова на немецком прибалт[7]. — Сейчас только или торф копать или шишки собирать и то только на сезон наняться можно. А там платят совсем мало. После прошлогодней смены власти жизнь как-то не наладится. Трудно совсем.

— А шишки-то зачем? — удивляюсь.

— Зимой топить. Там за них целая война идёт. Попробуй только на чужом участке собрать. Побьют сразу.

— Хорошо. Идите — отпускаю их к себе.

Вот вам и независимость. Республики Прибалтики успешно осуществили деградацию собственной промышленности. Перевели с помощью советников в разряд аграрных свои экономики, превратившись в поставщиков ресурсов и продуктов для западных стран. А в Российской империи, как в Советском Союзе были на первом месте по уровню жизни.

Третьим новым членом моего экипажа стал прусс-хирург Михаэль Бонсе. Все-таки Бенджамин, нанятый во Франции был терапевтом и лечил общие болезни.

— Михаэль, я посмотрел ваши документы и рекомендации. Впечатлен. Надеюсь, вы ничего не забыли купить, что я рекомендовал? Поход в Африку обещает быть не легким. Пока я буду делать свои дела, то я надеюсь, что вы с другими врачами организуете небольшой госпиталь — ещё раз со вздохом перелистываю рекомендации сорока пятилетнего хирурга. Медицинские принадлежности оказались очень не дешевы, правда, чуть дешевле, чем в Германии. Я очень надеюсь вернуть потраченные довольно уже большие деньги в Африке и получить хоть тридцатипроцентную прибыль.

Вообще удивительно, что с такой квалификацией хирург решил наняться на пароход. Но как шепнул мне капитан, там какая-то личная трагедия и хирург резко решил сменить место жительство. А тут капитан по моему поручению искал хорошего хирурга. В общем, стечение обстоятельств и я надеюсь, что мне повезло.

— Не переживайте князь, я на войне руководил полевым госпиталем — без всякого почтения ко мне Бонсе.

— Посмотрим. Посмотрим. Надеюсь, с профессором Бехтеревым и доктором Перреном вы поладите и сработаетесь. Вахтенный вас проводит — раздаю документы хирургу и капитану.

И вот теперь эта "святая троица" куда-то пропала и непонятно чем занята. И это мне не нравится, поэтому сейчас проверим…

— Капитан нам надо срочно рядовой состав, чтобы провести испытания — накинулся на меня Бехтерев, как только я зашел в медицинское отделение. Под медицинское отделение я выделил две большие соседние каюты, пересилив рядовой состав. В надстройке парохода произошли существенные изменения с расселение экипажа. В основном это коснулось офицерского состава, которому пришлось потесниться. Уменьшили и офицерскую кают кампанию, из которой вынесли огромные диваны и фортепьяно. Если фортепьяно продали в Данциге, то диваны я решил отвезти к себе в дом в России. Сейчас их надёжно упаковали и спустили в трюм.

Я даже не успел толком поздороваться и понять, чем это они так увлечённо заняты, а тут такое требование. Бехтерев в своём репертуаре.

— Владимир Михайлович имейте совесть. Вы хоть просветите своего нанимателя, что вы задумали — опешил я. Бехтерев всё такой же напористый, бескомпромиссный и несдержанный. Единственное хоть привёл себя в порядок, сменил и старый офицерский китель на нормальный костюм.

— Вот посмотрите, мы тут улучшили и очистили метамфетамин — и приглашавшим жестом показывает мне на купленный за мои деньги довольно хороший микроскоп. Так же на большом столе находилась много другого медицинского оборудования и реактивов.

— Профессор не надо ехидничать. Вы же прекрасно знаете, что у меня только поверхностные знания в медицине. Лучше расскажите так, чтобы я понял — сел я на свободное место и сложил руки на груди.

— Это идея нашего коллеги Бонсе. Он с ним работал в войну пытаясь найти психотропное и стимулирующее лекарство для солдат в военных условиях — продолжил Бехтерев по-немецки, чтобы все понимали, о чём речь. Два других доктора молчали и смотрели на меня. Дальше он стал рассказывать про область применения и перспективы. Сделать сверхчеловека это сейчас самая модная тенденция в мире, которая не обошла стороной и моих эскулапов.

Та-ак. Неужели он мне сейчас "первитин" презентует? Ну, дают[8].

— Я всё понял. Вот только вы забываете, что я жил на Востоке и что такое психотропное-наркотические вещества очень хорошо представляю. А так же наркотическую зависимость от них — останавливаю профессора, выставляя перед собой открытую ладонь.

— Ну, мы поэкспериментируем и улучшим препарат — подключился Михаэль.

— И много у вас образцов? — захожу с другой стороны. Я, конечно, понимаю, что это надо, а в будущих войнах и необходимо, но и делать свой экипаж подопытными кроликами не хочу.

— К сожалению очень мало. Я принес с собой всего только сто двадцать доз — Михаэль.

Тут опять влез Бехтерев и давай меня убеждать в необходимости покупки недостающего оборудования и реактивов.

— Так господа, я принял решение — подвожу точку в разговоре. А то тут с этими увлекающимися личностями можно спорить до второго пришествия. — Отработаете в Африке уже потраченные на вас деньги, а на прибыль купим, что вы хотите и никак по-другому. Я вам не промышленный магнат, который может себе позволить не считать деньги. Сейчас же ещё раз тестируйте, очищайте и можете по половинной дозе осторожно использовать на кочегарах. Стармеха я предупрежу. При этом я хочу видеть подробный журнал наблюдений. И не зарывайтесь, если возникнут беспорядки по вашей вене, я выброшу вас за борт в море. Понятно.

С ними нужно только так и никак по-другому. А то я как-то читал в журнале, что ученые с 20-х до 40-х каких только не ставили экспериментов над людьми.

Смотрю на несильно довольные лица медиков. Так с ними ещё, скорее всего никто не разговаривал. Медики тут довольно привилегированный класс. Наверное, уже жалеют, что согласились на меня работать. Ничего переживут и будут более ответственно подходить к своим обязанностям.

— И ещё. Займитесь выжимками и отварами из растений. Чтобы препараты можно использовать при огнестрельных ранениях, простудах, потери крови и других заболеваниях. Какие-нибудь витаминные настойки и общеукрепляющие средства тоже не забудьте. Так же я где-то читал, что перед войной из экстракта хвойных деревьев получают средство против цинги и люминофор[9]. Проверьте. Я понимаю, что не всё сразу. Составьте план и список необходимого оборудования и реактивов.

Попрощался с хмурыми и озадаченными специалистами и пошёл к себе.

Под небольшой дождик судно, наконец, встало на рейд Ленинграда, я связался с администрацией порта, затребовав соединить меня с Потоцким.

Глава 6

— Здравствуй Александр Александрович. Проходи. Чем так сильно опечален? Здравствуй Андрей. Прошу, проходите — приглашаю появившихся на судне своих хороших знакомых в каюту за накрытый стол.

— Да что нам так не везёт князь? То империалистическая война, то гражданская. Интервенция. А сейчас ещё всякие катаклизмы начались — передаёт мне пачку газет Потоцкий. По моей просьбе, он покупал прессу и сохранил для меня.

— А что случилось? — что-то я не очень помню, в это время масштабной природной катастрофы.

— Сильнейшее землетрясение в Крыму. Есть жертвы и огромный материальный ущерб — тяжело вздыхает Потоцкий и достаёт из пачки газету и протягивает мне. — Вот скажи, за что нам так не везёт? Мы строим первое в мире справедливое общество без эксплуататоров, но не дают…

— Ну, допустим не вы первые и не вы последние, кто этой фигнёй занимаетесь и не у кого это пока не получилось — вырвалось у меня. Сам же я смотрю заметку в прессе. Землетрясение произошло 12 сентября 1927 года. Было оно значительно сильнее предыдущего, и вызвало настоящую катастрофу. Погибли 3 человека, ранено 65 человек, огромные разрушения. Очаг землетрясения располагался под морским дном, южнее Ялты, и был вытянут вдоль побережья. Отдельные толчки до сих пор продолжаются. Огромные убытки у СССР.

— Почему вы считаете, что у нас не получится? — Андрей.