Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 2 (страница 26)
Сначала Сталин выругался на грузинском, внимательно рассматривая, что я очертил — так чем нам выгодно большое и сильное Шведское королевство? — Не дал сбить себя с темы шведов.
— Скажите, а зачем ваш царь Пётр I не успев приехать из-за границы стал сразу воевать со шведами? Официальную царскую версию не надо — поднял я ладонь.
— Так всё же? — Сталин.
— Хватит господин Сталин, я вам информации дал не на один десяток миллионов и пока ничего не получил взамен.
— А что вы хотите?
— Для начала, назовите с какими американскими банкирами, вы ведёте переговоры о кредитах? Просто назовите фамилии.
Пока Сталин думал и мерял шагами веранду я просмотрел, что предложили за оружие. Тут и винтовки Штайр-Маннлихер, Лебеля, Гра, Гра-Кропачека, Веттерли-Витали и даже Бердана-2 с дымным порохом. Предлагают и старые револьверы Смит и Вессен ещё войны на Кавказе. А вот японской Арисаки нет. Отмечаю позиции с наиболее большим количеством патронов.
— А что так патронов мало?
— С патронами и у нас проблемы — остановился Сталин. — Так что вы ещё хотите?
— Несколько ящиков динамита, советских денег и компенсацию за мой испорченный автомобиль. Передайте мне полные права на ваш дредноут "Александр III" — невозмутимо я. В конце декабря 1924 года советская техническая комиссия во главе с академиком Крыловым прибыла в Бизерту, где составила список кораблей, подлежащих передачи СССР. Но планам возвращения корабля на родину помешали политические обстоятельства. Вот так он и болтается, ни туда- ни сюда.
— Немало — удивился Сталин. — Зачем он вам?
— Хочу переделать его на скоростной транспорт.
— Думаете окупиться?
— Конечно, если не лес им возить. Переведу его нефтяное топливо, которым вы меня и будете снабжать — бесплатно — по-другому конечно будет дорого, но и обычный груз я возить им не буду.
— Даже так?
— Конечно. Те сведения, мои комментарии и новые образцы, которые я вам привожу, стоят и не таких денег. Так что с американскими банкирами?
— Мы ведем переговоры с Фаркуаром, Фриманом, Рокфеллером и нелюбимым вами Фордом[42]. С "Александром III" так просто не решишь, но я подумаю, что можно сделать к вашему следующему приезду, но только после XV съезда партии.
— А? — вырвалось у меня.
— Так же и с Миусским полуостровом — выдохнул дым Сталин. — Но у меня к вам просьба сейчас. Посмотрите материалы по тракторам… с вашим гостем, и сделайте заключение — и стал перекладывать ко мне папки с документами и книгу, пока я не успел отказаться или потребовать плату. Вот же….
Дальше мы согласовали поставки оружия на базу Берсона, передачу денег и другие мелочи. Оружия я взял даже на большую сумму, чем раньше думал. Договорился, что выпустят Надежду Леманову со мной, если она мне подъедет. Так же мне нужно 20 бывших офицеров или нижних чинов, которые сидят в Крестах в Ленинграде за сопротивление советской власти. Тоже получил согласие. У меня сложилось впечатление, что со Сталиным мы разговариваем последний раз в этот мой приезд. Попрощавшись и подхватив свой потяжелевший портфель, я направился к выходу. Как раз к обеду буду дома…
Глава 16
— Ну, вот чтобы вы не скучали, есть работа, Людвиг Александрович — достаю из портфеля папки с бумагами и книгу. — Читайте, будем думать и делать заключение. А я пока в Москву съезжу по делам.
Забрав Потоцкого, и своего повара поехали к Ламановой. Её небольшая квартира-мастерская находилась на Тверском бульваре не далеко от МХАТа, где она рядом жила и работала. Гордая, с прямой спиной довольно пожилая женщина встретила нас настороженно. Волосы, собранные к темечку в пучок делали её выше и придавали строгость. В ушах сережки с жемчугом. Увидев среди нас Силантия чуть расслабилась. Пригласила заходить. Кроме неё в маленькой квартире находились её две помощницы, которые что-то шили. Скромно, очень скромно живет знаменитый модельер. Такое впечатление, что это не её квартира, а каких-то мелких служащих[43].
Чтобы "растопить лёд" во взаимоотношениях я сразу протянул небольшой пакет с продуктами. Сейчас это самый лучший и ценный подарок. Поздоровались, причём я тут же перешёл на французский язык. Разговор складывался тяжело. Но потихоньку мы разговорились. Надежда Петровна, очень волевая матрона в шестьдесят с лишним, даже расплакалась, когда я ей предложил переехать и поработать в Париже на меня. Хотя бы временно, пока тут не уладится обстановка. Навсегда уезжать она не хотела, да и муж у неё тут в тюрьме. Но и после выставки в 1925 году в Париже её сильно начали третировать. Там её модели в стиле "A-La Russe" из домотканого полотна, украшенные народными вышивками, получают "Гран-при" выставки. То ли завистники, то ли классовая ненависть властей и их шавок осложнили её жизнь до невозможности. Ей, не смотря на её возраст, доставалось и за двух помощниц, которые у неё работали. "Эксплуататор". Одной на вид было чуть больше двадцати, звали тоже Надежда. А второй под тридцать или чуть больше, Мария. Ничего особого женщины собой не представляли, если не смотреть на руки как у пианистов.
Своих помощниц Ламанова уговорила меня тоже взять. Пришлось соглашаться и на них. Обговорили нюансы и как они будут работать на меня в Париже. Завтра за ними заедет Потоцкий, чтобы оформить выездные документы. Потом мне ещё с документами во французское посольство. Дал на сборы полтора дня. Предупредил, чтобы у них были платья сестер милосердия.
— Мужа попробуем выкупить после, если конечно получится — подвёл я итог, перед нашим уходом…
Дальше поехали искать профессора Бехтерева. Дома его не было, но мы наши. Нашли в необычном для меня месте…в биллиардной. Профессор гонял шары в гостинице "Октябрьская", бывшая "Знаменская"[44]. Там в окружение таких же почтенных "господ старорежимного строя" преклонного возраста Бехтерев культурно и отдыхал.
— Интересно вы время проводите, Владимир Михайлович — и нарываюсь на целую лекцию. Оказывается, коммунистические власти очень положительно относятся к этой игре. Даже командарму Будённому после ранения руки в целях профилактики приписали игру на биллиарде. Для меня это оказалось открытием если честно. Сам я этой игрой никогда не увлекался и не интересовался.
— Вот мои друзья интересуются, а нельзя ли к вам поступить на службу? — Бехтерев.
— Владимир-р Михайлович-ч — зло прошипел я.
— Ничего я про вас не рассказывал. Мы говорили только про медицину и вашу заинтересованность в этом вопросе — тут же отделался Бехтерев.
Я перевёл взгляд на четверых почтенных дядечек в уже довольно потрепанных костюмах, но всё ещё пытающихся не смотря на травлю окружающих сохранить интеллигентный вид. Они с интересом прислушиваются к нашему разговору.
Я задумался, а потом решился. — Хорошо. Пусть перепишут свои данные. Советую вам всем переехать в Таганрог с семьями. Славы и известности не будет, так что не взыщите. Но материально жить будете неплохо, если соответствуете своей квалификации и будете выполнять мои распоряжения.
Лишними при такой безграмотности населения они точно не будут. Надеюсь, что "додавлю" Сталина и он отдаст мне в управление Миусский полуостров. Хотя рискую… но по другому никак.
— Кто не может пусть ждёт до весны или начала лета следующего года в Москве. Оставьте адреса. Кроме докторов, мне ещё нужны часовщики и технические инженеры. Квалифицированные мастера по приборостроению, токари универсалы и учителя. И все без вредных привычек. Вот Александр Александрович вам поможет в Таганроге, если меня не будет — представляю Потоцкого.
Беру под руку Бехтерева и отводу в сторону, так чтобы никто не слышал — Мне всё так же нужна ваша помощь, подъедете завтра с утра. А через два дня мы выезжаем в Санкт-Петербург, надеюсь, вы будете…
Едем домой, где я "окунаюсь" в тракторную тему. Посмотрел, какие закладки сделал Унгер. Делаю свои заметки и молча про себя матюгаюсь. Просидели до самого утра, постоянно глотая кофе.
Утром нас разогнал Бехтерев, который сделал мне массаж и дал выпить какой-то порошок. Потом обоих с красными глазами отправил спать, а сам уехал собираться. После позднего обеда мы продолжили, а вечером приехал Киров с Будённым на двух машинах с несколькими охранниками и пулемётами.
Киров первым выбрался с большим саквояжем и передал мне. Тяжелый. — Там вам, как и договаривались. Там же и документы на пиломатериалы. Я позвонил в Ленинград и распорядился подготовить их вам под загрузку. По поводу 20 белых обратитесь к Шарову. Николая Давидовича предупредили[45].
У Семёна Михайловича левая рука была на привязи, но он был всё равно весел. Поздоровался. Сразу начал шутить, в конце — Нет такой пули, которой для меня отлили.
— Я очень рад Семён Михайлович, очень — искренне выражаю своё мнение.
— Врачи сказали, что пуля отрикошетила и уже ослабленная попала в меня. Так царапина — прогудел он и подкрутил усы.
Пока я отнёс саквояж в сейф, жена Митрофанова накрыла стол для распития чая. Мы беседуем попарно. Будённый расспрашивает немного оторопевшего Унгера, а я разговариваю с Кировым.
— Ну что там у тебя интересно получилось с тракторами?
— Я даже не знаю, как вас всех назвать… — так и хотел добавить придурками — это же надо позволить разведать весь свой промышленный потенциал и территорию американцам и получить от них указания, где и что строить.