Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 2 (страница 15)

Город потихоньку "приходил" в себя после гражданской войны и разрухи. То там, то в другом месте происходил ремонт и наведение порядка. В магазинах, к сожалению товара очень мало, даже в нэпманских. Особенно плохо с продуктами. Цены, как я понял очень высокие. Удивительно, но немало пивных. Даже увидел рекламу-плакат, где мужик с кружкой предлагал пить баварское пиво. Надо напомнить Сталину, чтобы не вздумали подвести пивные под антиалкогольную компанию[14].

В ресторан я идти постеснялся. И так у Потоцкого почти все деньги "вытянул" на неполный дворянский Дулевский фарфоровый сервиз, который мы случайно купили на небольшом стихийном рынке. Своих советских денег у меня ещё не было, а у Потоцкого, практически ничего и не осталось.

Вот в одно из таких питейных заведений мы с Потоцким и зашли. Заведение не слишком отличалось от небогатого немецкого кнайпа. Небольшая запущенность. Чуть-чуть облагородить, обновить оборудование и мебель и будет ничего. Это было небольшое заведение среднее по ценовой категории по меркам Москвы. Зал на четверть пустой.

Не знаю, чего меня потянуло, но я решил попросить разрешение у одного из посетителей присесть за его стол. Решил с малознакомым мужиком поговорить за сегодняшнюю жизнь в России за кружкой пива. Взгляд изнутри, так сказать. Всё как обычно. Да и просто мужик мне понравился и всё тут. Худощавый. Опрятный. Интеллигентный. В не новом, но неплохо сидящем костюме тёмного цвета. С аккуратными и чуть закрученными усами. Явно из бывших или иностранец. Вот на фоне всего этого он меня и привлёк.

— Разрешите. Меня зовут Сергей Иванович — представился я. — А это Александр Александрович — сделали заказ на два бокала. К сожалению никакой рыбы, в пивной и не было.

— Людвиг Александрович Унгер. Инженер — со вздохом представился мужик и уткнулся в кружку с пивом.

— А что так не весело Людвиг Александрович? Да ещё инженер — удивляюсь.

— Да кому я нужен, как инженер? Тут стране тракторы не нежны, не то, что инженеры — вздыхает он.

— Как так? — удивляется Потоцкий.

— А вот так. Запретили запорожскому Губметаллу давать нам металл. Приехал в Москву разбираться, а мне в ВСНХ говорят, что нет нас в планах… так и нечего тут… Вот волевым решением сказали прекратить выпуск "Запорожца" на "Красном Прогрессе". А наш трактор лучше. И с "Холотом" Обуховского завода соревновался и с американским "Фордзоном" и везде выигрывал. Даже золотую медаль получил на первой Всеперсидской сельскохозяйственной выставке в Тегеране — единым духом произнёс инженер. Видать накипело у мужика[15].

— Ну и кто такой умный в ВСНХ? — удивляюсь.

— Первый заместитель Орджоникидзе, Пятаков. У них идут переговоры с лидерами американского тракторостроения: с компаниями "Форд" и "Катерпиллер", закуплены опытные образцы — технические специалисты (настоящие, высокого уровня) их вдумчиво изучают, проводят полевые испытания, прикидывают. Лицензию на производство таких машин хотят купить для Краснопутиловского завода в Ленинграде. Все обстоятельно, все по плану… а тут я видите ли влез и мешаю — и Унгер махнул рукой.

— Та-ак — и я стал барабанить пальцами по столу и посмотрел на Потоцкого. Он опустил голову и спрятал глаза. Стыдно, небось, за таких своих товарищей. — А где вы остановились? — после недолгого раздумья.

— Зачем это? — сразу насторожился Унгер.

— Знаете что… а вот мне такие инженеры, как вы очень нужны. Александр Александрович покажи свои документы.

Мне понадобилось чуть ли не три часа уговаривать Унгера, чтобы он с его товарищем Г. Ремпелем и семьями пробрались в Таганрог. Обещал немыслимые блага, полную защиту, ну и построить им современный заводик, для выпуска разной техники. И не только тракторов. Если бы не "убойные документы" Потоцкого и отчаянье Унгера за его "детище", вряд ли бы такая авантюра у меня прошла.

— Давайте поедемте ко мне. У меня пока поживёте. Я вам с Будённым или Ворошиловым познакомлю, и всё окончательно решим — и встаю из-за стола.

— Да у меня билет на завтрашний поезд на Харьков — совсем уже растерялся инженер.

— Ерунда. Сейчас всё решим, а деньги за билет вам вернём — махнул я рукой.

Заехали на старый Курско-Нижегородский вокзал, который представлял собой светлое здание с колонами и тёмными куполами с маленькими башенками. Как я понимаю, скоро этот здание вокзала снесут и построят новый. Потом поехали в район Зарядья, где у каких-то знакомых остановился Унгер. Трущобы тут оказались редкостные, и мой новый автомобиль смотрелся тут большим анахронизмом.

Из вещей у Унгера был только сидор и маленький деревянный чемоданчик, да ещё и самодельный.

Вот такой веселой компанией мы и приехали ко мне в сумерках.

— Кто же вы такой Сергей Иванович, что так живете. Что-то я про вас в правительстве не слышал? — несколько стушевавшись от уведенного Унгер.

— Людвиг Александрович, не берите дурного в голову, а тяжелого в руки. Идёмте — и направляюсь в дом. Не понял, чего это я шагов за собой не наблюдаю? Поворачиваюсь. Оба моих спутников застыли на месте, а Сергей даже рот от удивления открыл.

— Э… Са… Сергей это что ты сейчас такое сказал? — Потоцкий.

— Это старая восточная пословица. Идёмте. Пора и поужинать. Сергей, а ты давай неси сервиз на кухню, только осторожно и присоединяйся к нам. Надеюсь у Силантия всё готово — усмехаюсь, поворачиваюсь и иду домой.

Следующих полтора дня всё прошло в "тёплой и дружеской обстановке", кроме постоянного невысказанного вопроса Унгера, когда же я познакомлю его с руководством. Вот в обед и застал нас Михаил, ординарец Ворошилова, заехав ко мне во внутренний двор на коне.

— Никак по мою душу? — и я подмигнул Унгеру.

— Да. Вас вызывают — и как-то загадочно улыбается.

— Ладно, сейчас документы возьму и поедем. В Неклюдово? Оставляй коня, поедем на моём новом автомобили. Хоть похвастаюсь. А ты когда с лошади пересядешь?

— А вот как только вы мне автомобиль подарите, так и пересяду — беззлобно Михаил.

— Готовь деньги, в следующий раз привезу — и иду в дом. Зашёл в свою комнату. Из сейфа достал небольшой саквояж, на его дно уложил две немецкие гранаты, сверху бумаги. Проверил пистолеты. Запасные обоймы. Всё можно ехать.

Сели в машину на заднее сиденье моего автомобиля с Михаилом и проболтали всю дорогу не о чём. Саквояж я уложил под переднее сиденье…

Под молчаливое одобрение Михаила, прежде чем заходить в дом оставил пистолеты в саквояже под охраной Сергея. Взял папку и пошёл на веранду, где сидели четыре человека.

— Вот смотрите мы с вами с буржуями и нэпманами боремся, а он за частную собственность ратует — встретил меня такими словами Сталин.

Вся "честная компания" уже изрядно приняла на грудь, и видать решила, развлечься. На большом овальном столе полупустая бутылка с желтоватой водкой, где плавал большой перец. И если судить по состоянию собравшихся, похоже, что не первая. На столе простая закуска. Яичница с помидорами на огромной сковородке. Вареная картошка в мундирах. Тарелка с пахучим подсолнечником маслом. Лук, порезанный большими дольками. Селёдка. Помидоры, огурцы и зелень. В который раз поражаюсь непритязательности к еде Сталина и К^о.

— Вот знакомься. Сергей Миронович Киров. Наш большой друг и товарищ — приобнял черноволосого с правильными чертами лица мужика, с которым сидел рядом, Будённый.

— Плохо. "Was wissen zwei, wisst Schwein", а вас уже четверо — скривился я.

— Что знают двое, то знает и свинья. Однако — исчезла улыбка с лица Кирова.

О, ты погляди, Сергей Миронович ещё и немецкий знает.

— Знает один — знает один. Знают двое — знает свинья![16] Так будет точнее. А ругаюсь я потому, что меня не ставят в известность. А мы договаривались о повышенной осторожности.

— Хорошо. Постараемся больше так не делать. Садись. Климент налей гостю. — Сталин.

— Ага. Не буду. Пил я уже с вами хватит. Лучше вина дайте — вся компания тут же, кроме Кирова, "заржали как жеребцы".

— Да-а, этот греческий князь только на словах такой грозный — сквозь смех Ворошилов.

— Греческий князь? — Киров.

— И французский шпион, и греческий князь Сакис — Сергей — продолжил веселье Будённый, доставая бутылку вина из под стола. Ловко её открыл и поставил вместе со стаканом передо мной. Пока они смеются, я наливаю себе красного вина. Накладываю селёдки и лука. Уж очень захотелось. Прямо родным повеяло… ещё с тех времён.

— Ну, точно не русский. Вино селедкой закусывать… это настоящая х… Действительно шпион? — Киров никак не понимает, чему так смеются соратники.

— Шпион. Шпион. Вот только полезный нам шпион. Это из-за него мы тебя и направляем в Ленинград на проверку. А я на пятнадцатом съезде поставлю вопрос о полном запрете любых наркотиков на территории страны — произнёс, посмеиваясь, Сталин. Уж очень Сталину не понравился огромный отток драгоценностей из страны, как и последствия приёма наркотиков, населением страны. Да и мой рассказ, про Китай не забыл.

— А заодно разберитесь, почему валютные средства Ленинграда тратятся на закупку угля в Швеции. Я вот поинтересовался, почему у вас уголь такой дорогой и чем грузить будут мой корабль. Вы что самоходных барж в Санкт-Петербурге, то есть Ленинграде, наклепать не можете и по Волге уголь привезти? Да ещё мои далёкие предки этим путём в Скандинавию за мехами ходили[17].