Над равниной хочу высоко вознестись.
И как волны морские,
Восходя, я спешу опрокинуться вниз.
Побледневшая ночь
Зашумела волна,
Покачнулся челнок
И восстал ото сна
Пробужденный Восток.
Покачнулся челнок.
И уносится прочь.
И не видит Восток
Побледневшую ночь.
И уносится прочь
Все, чем счастлив я был,
Что в короткую ночь
Беззаветно любил.
Полоса света
Море чуть мерцает под Луной
Зеркалом глубоким и холодным
Веет сном и грустью неземной,
Чем-то дальним, сладостным, свободным.
Точно дух навек ушедших дней
Встал в тени немых воспоминаний,
Стал шептать слышней и все слышней
Сказку счастья с музыкой рыданий.
Светочем болезненным сверкнул,
Ярко вспыхнул дрогнувшей слезою,
Прожил миг – и в бездне утонул,
Бросив свет широкой полосою.
Бездомные
Небосклон опрокинутый,
Уходящая даль.
Об отчизне покинутой
Замирает печаль.
Над пустынями водными
Виден пенный узор.
И слезами холодными
Затуманился взор.
И над мачтой мелькающей
Все темней небеса.
И корабль убегающий
Уронил паруса.
Над свинцовыми тучами
Альбатросы летят,
За волнами кипучими
С поднебесья следят.
Так и ждут, что раздвинутся
Очертанья волны,
Чтоб стремительно кинуться
С неземной вышины.
И почуяв, раскатами
Набегающий, гром,
Вновь рядами крылатыми
Выкликают кругом.
И бездомные, темные,
Посылают – в Лазурь
Эти крики заемные,
Эти отклики бурь.
В дымке нежно-золотой
Есть ли большее счастье, большая paдость как обожать красоту, медленно встающую в далях невозможного?
Я знал
М.А. Лoxвицкой
Я знал, что, однажды тебя увидав,
Я буду любить тебя вечно.
Из женственных женщин богиню избрав, 
