Между скал,
Безупречный в завершенной красоте,
Ты явил свой гордый лик и задремал.
Ты, сказав свое, затих,
Навсегда, —
Но поют в тебе отшедшие года,
Ты – иссеченный на камне мощный стих.
Paseo de las delicias в Севилье
Лиловые гроздья роскошных глициний,
И пальмы с их правильной четкостью линий,
И желто-оранжевый дремлющий хмель, —
Как красочно ласков испанский апрель!
А девственно-бледные дикие розы,
А желтые шапочки нежной мимозы,
А тень кипарисов, их темные сны, —
Как сказочны лики испанской весны!
И сад многоцветный, расцветший так пышно,
Гармонией красок поет нам неслышно
О стройном согласьи своей тишины,
О блеске цветочном испанской весны!
К царице фей
О, царица светлых фей,
Ты летаешь без усилий
Над кустами орхидей,
Над цветами белых лилий!
Пролетаешь над водой, —
Распускаются купавы,
И росою, как звездой,
Блещут ласковые травы.
Ты везде роняешь след,
И следы твои блистают,
И тюльпан, и златоцвет
За тобою расцветают.
Пролети в душе людской,
О, властительная фея.
Пусть гвоздика и левкой
В ней вздыхают пламенея.
О, царица светлых фей,
Мы – невольники усилий,
Мы не видим орхидей,
Мы не знаем белых лилий.
К юному схимнику
Схимник юный, узник бледный,
Почему, за мглой страстей,
Мир печали заповедной
Ты отторгнул от людей?
По своей ли ты охоте,
Иль веленьем вражьих сил,
Умерщвленье грешной плоти
Выше счастья полюбил?
Кто, властительный и смелый,
Так жестоко восхотел,
Чтоб, навеки онемелый,
Перешел ты за предел?
За предел миров, где струны
Так узывчиво звенят,
И смеются: «Схимник юный!»
«Ты невольник!» – говорят.
«Ты невольник, и жестоки
Испытания твои.
Mы свободны, мы глубоки,
Как потоки и ручьи.
«И в жестокости мы кротки,
И расстались мы с тоской,
И меняемся, как четки — 
