Константин Азадовский – Жизнь и труды Марка Азадовского. Книга II (страница 39)

Скандал вокруг Винокуровой, пусть даже регионального масштаба, мог в 1937 г. иметь серьезные для М. К. последствия, тем более что Общество изучения Восточной Сибири, спутав по безграмотности издательство «Academia» с Академией наук СССР, направило в Отделение общественных наук гневное письмо. Изложив историю поездки в Качуг студента фининститута Шубина, записавшего «ряд новых текстов» Винокуровой, Шевцов, чья подпись указана под письмом, вопрошал:

Мы спрашиваем редакцию «Академии», почему в нашу эпоху, когда так дорожат людьми, тем более выдающимися в той или иной области, и когда особенно принимаются меры к выявлению талантов, в частности, к выявлению носителей фольклора, редакция и М. Азадовский хоронят заживо одну из лучших не только в Сибири, но и СССР сказительницу.

И, как того требует жанр клеветнического доноса, Шевцов (от имени Общества изучения Восточно-Сибирской области) просил «Академию» «срочно расследовать поведение М. Азадовского и сообщить о результатах Об<щест>ву для того, чтобы можно было информировать общественность» (57–32; 3).

Приводим (в сокращении) ответ М. К., адресованный академику-секретарю отделения А. М. Деборину:

Я получил Ваше отношение от 26 сентября и копию письма Общества изучения Сибири50; с поставленным в ней вопросом я ознакомился уже несколько ранее по заметке в газете «Восточно-Сибирская Правда», копию с которой прилагаю.

Прежде всего я должен констатировать, что и заметка в газете, и пересланное мне Вами письмо составлены так, что определенно вводят в заблуждение читателя. По прямому смыслу этих документов выходит, что в Сибири уже давно была известна знаменитая сказительница Винокурова, что ее сказки неоднократно печатались, что о ней писались исследования; среди этих собирателей и исследователей был и я, записавший от нее несколько десятков сказок и позже давший ложную информацию о ее смерти.

Однако, в действительности, дело обстоит совсем иначе. Сибирскую сказительницу Винокурову открыл впервые я, и я же своим исследованием определил ее значение и место в общем ряду русских сказителей. Я записал ее сказки в 1915 году <…>. Категорически утверждаю, что до моей встречи с Винокуровой, вернее, до появления моей работы о ней, Н. О. Винокурова была никому не известна и о ней ни разу не было никаких упоминаний ни в научной, ни в краеведческой, ни в общей печати. Широкая известность Винокуровой начинается только после выхода в свет моего сборника, который имел большой успех и вызвал целый ряд лестных откликов как советских исследователей и краеведов, так и западноевропейских ученых. <…>

Совершенно справедливо, что имя Винокуровой часто встречается как в русской, так и в западноевропейской сказковедческой литературе, но это произошло только после появления моих работ и всегда со ссылками на них. Таким образом, противопоставление моих работ каким-то другим работам и исследованиям, отнесшимся якобы с большим пиететом и вниманием к Н. О. Винокуровой, явно несостоятельно и, можно даже сказать, совершенно вымышлено, ибо никаких других работ о Винокуровой, кроме моих, не существует и не существовало.

Но действительно, в названной выше антологии «Русская сказка» я допустил, как это сейчас выясняется, крупную ошибку, сообщив в краткой биографической заметке о Винокуровой (стр. 376) о смерти сказительницы. Происхождение этой ошибки следующее.

В 1930 году я предполагал повторно посетить Ленский район, главным образом, Наталью Осиповну Винокурову, чтобы выяснить эволюцию ее творчества за 15 лет. Эта поездка вошла в план работ Вост<очно>-Сиб<ирского> Отдела и была утверждена Правлением Общества изучения Сибири, которым и было отпущено специальное ассигнование для этой цели (полагаю, что все это легко может быть подтверждено протоколами или бумагами Вост<очно>-Сиб<ирского> Отд<ела> и Общества изучения Сибири за 1930 год). О своем проекте посетить Н. О. Винокурову я написал ей, запрашивая, где она будет летом, а вскоре, находясь уже в Ленинграде, я получил уведомление от местных людей об ее смерти (от моей родственницы Новоселовой), чему, конечно, у меня не было никаких оснований не доверять. В результате я отказался от предложенного мне ассигнования, отменил свою поездку и включил это сообщение о смерти Н. О. Винокуровой в антологию, над которой как раз в то время я работал (сдана в издательство 1 октября 1930 г.).

Я вижу теперь отчетливо, что поступил очень неосторожно, не предприняв тщательной проверки сообщенного мне известия; я причинил этим большую неприятность сказочнице, а во-вторых, очень пострадал и сам, ибо отказался от очень важного для меня дальнейшего исследования ее творчества. Но думаю, что из всего сказанного совершенно ясно, что мысль о каком-то сознательном извращении истины с моей стороны абсолютно нелепа и абсурдна. Во всяком действии должен быть какой-то смысл. Какой же смыл был мне, после опубликования ряда работ о Винокуровой, в преддверии дальнейших исследований объявлять сказочницу, при публикации нескольких ее текстов в антологии, умершей. Ясно, что никакого удовлетворительного ответа дать на этот вопрос невозможно. Думаю, что это сознают и сами авторы письма, иначе им незачем было бы так тщательно затушевывать подлинное значение моих работ о Винокуровой и делать мнимые противопоставления.

Конечно, я заслуживаю большого и серьезного упрека за допущенную мной неосторожность, и следует быть чрезвычайно благодарным Обществу изучения Восточной Сибири, сумевшему эту мою невольную ошибку устранить и исправить, – но методы и приемы, допущенные при этом гр. гр. Шевцовым и Ивановым, вызывают с моей стороны глубокий протест и негодование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.