Константин Азадовский – Жизнь и труды Марка Азадовского. Книга II (страница 30)
Сдвоенный выпуск увидит свет в середине 1936 г. В отличие от первого, его содержание далеко выходит за рамки Октябрьской революции и Гражданской войны. Актуальная тема «Фольклор народов СССР» представлена в этом томе лишь одним – из восьми! – разделов. Зато появляются отделы: «Фольклор как исторический источник», «Материалы по истории фольклористики», «Фольклор и литература» и, что важно, «Фольклористика за рубежом». Сохраняя советскую тематику и расставляя «правильные» акценты, М. К. пытается сохранить фольклористику как историческую и международную науку.
Основной корпус работ, опубликованных в этом выпуске, был осуществлен членами Фольклорной секции Института антропологии и этнографии (Астахова, Лозанова, Магид, Ширяева) и самим М. К., поместившим в сборник четыре своих статьи и рецензии. Участвовали и другие ученые (Г. С. Виноградов, Е. Г. Кагаров, А. И. Никифоров, В. Я. Пропп, В. И. Чернышев). Немаловажная роль отводилась восьмому разделу («Хроника советской фольклористики»), в котором сообщалось о положении дел «на местах» – в Саратове и Петрозаводске, в Грузии, Мари, Бурят-Монголии, Туркмении и Узбекистане. Выходец «из провинции», М. К. придавал огромное значение связям с фольклористами, находящимися вне Москвы и Ленинграда. Так, с принципиально важной теоретической статьей («Буржуазная фольклористика и проблема стадиальности») в этом томе выступил киевский исследователь В. П. Петров70.
М. К. поместил в этом выпуске четыре свои работы. Первая из них посвящена памяти Н. Я. Марра, ушедшего из жизни в последние дни 1934 г.71
Издание «Советского фольклора» продолжалось вплоть до 1941 г.; вышло семь сборников.
Другим крупнейшим начинанием середины и второй половины 1930‑х гг. станет трехтомник «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьева в издательстве «Academia».
Переговоры по поводу нового (шестого) издания афанасьевских сказок начались, по всей видимости, еще в 1932 г. Внешним импульсом мог послужить тот факт, что в первой половине 1932 г. в издательство обратилась родственница А. Н. Афанасьева, предложившая приобрести у нее рукопись «Заветных сказок» (обычное название: «Народные русские сказки не для печати»). Рукопись была отдана для изучения и оценки Н. С. Ашукину72 и М. А. Цявловскому, удостоверившим ее аутентичность. Тогда же, по инициативе Цявловского, с рукописи были сделаны три копии, одна из которых сохранилась в архиве М. К. (33–2; объем рукописи – 452 страницы); другой экземпляр поступил в 1939 г. в Рукописный отдел Института русской литературы73.
26 октября 1932 г. редакционный отдел издательства направляет Н. П. Андрееву копию договора на подготовку к печати «Собрания сказок» Афанасьева74. Такой же договор был отправлен, вероятно, и М. К. (не обнаружен). Издание в трех томах было поручено М. К., Н. П. Андрееву и Ю. М. Соколову. «…Нужно нам всем троим редакторам поговорить о сборнике Афанасьева», – предлагает Юрий Матвеевич 3 января 1933 г. в письме к М. К. (70–46; 32 об.). Однако к лету 1933 г. ситуация все еще оставалась неопределенной: не были подписаны договоры.
Главным «двигателем» издания был Ю. М. Соколов, курировавший в «Academia» фольклорные проекты. Летом 1933 г. М. К. писал ему:
За Афанасьева – ты молодец! Мою точку зрения ты знаешь на сей предмет: ее должен был изложить тебе Н. П. Андреев, от которого я впервые и узнал об Афанасьевском предприятии. Но о выпуске 2‑х томов зимой нечего, конечно, и думать. Ведь уже август, а договор еще не подписан. Затем отпуска и отдыха́: по крайней мере я до конца сентября не работоспособен. Первые же два тома очень трудные. Нужно, значит, заготовить
Да, возвращаюсь к Аф<анасьев>у. Если будешь подписывать договор, учти все мои замечания и не иди на легкомысленные требования редакции о сногсшибательных сроках. Это – невозможно!75
Работа распределилась следующим образом: М. К. и Андрееву поручалось подготовить тексты и написать комментарий, Соколову – вступительную статью. Весь первый том в готовом виде предполагалось завершить и представить (по первоначальному плану) к 1 декабря 1934 г.; второй и третий – соответственно в 1935 и 1936 гг.
Работа М. К. и Андреева была выполнена в срок76 и в начале 1934 г. отправлена в «Academia», откуда поступила к Ю. М. Соколову. «С вниманием и с большой почтительностью читал первый том Афанасьева, – пишет он М. К. 17 февраля 1934 г., – и Н<иколай> П<етрович>, и ты вышли победителями из трудностей. Рукопись уже сдана в „вычитку“. Но у Я. Е. Эльсберга, а за ним и у Л. Б. Каменева возникли некоторые вопросы. Чтобы много не писать, посылаю листок этих „вопросов“. <…> Напишите мне срочно свои соображения» (70–47; 11 об.).
В том же письме Соколов затрагивает тему художественного оформления:
Насчет иллюстрирования, по-моему, прекрасно все выходит: взялась группа близких друг другу по манере художников: В. И. Соколов, М. В. Маторин, Н. П. Дмитревский и Староносов77. В томе будет 10 больших гравюр, из них 3 цветных. Портрет Афанасьева будет тоже гравирован. Каждая сказка будет начинаться с инициала, с вплетенными в орнамент сказочными сюжетами. Часть инициалов будет цветная. Тематические разделы сказок будут отмечаться заставками. Суперобложка будет для всех томов общая в основе, но с вариациями в соответствии с содержанием каждого тома. Первые наброски и план работы художников будут обсуждены с нами, когда ты приедешь в Москву (70–47; 11 об.).
Как видно, «Academia» и Ю. М. Соколов привлекли к оформлению книги ряд художников-иллюстраторов, сотрудничавших тогда с этим издательством. Их работу курировал Юрий Матвеевич. «Сегодня художник Дмитревский приносил показывать свои гравюры к Сказкам Афанасьева, – информирует он М. К. 28 сентября 1934 г. – Мне понравились. Соколов свою работу кончил. Остановка, гл<авным> обр<азом>, за художником Маториным, который позадержал портрет Афанасьева» (70–47; 4–4 об.).
В результате работы Н. П. Дмитревского (как и П. Н. Староносова) были отвергнуты. И первый, и два последующих тома украшают черно-белые и цветные ксилографии В. И. Соколова (заставки, инициалы, концовки и переплет) и М. В. Маторина (фронтиспис, титульный лист и суперобложка).
«Я сейчас из сил лезу, чтобы скорее написать статью об Афанасьеве», – сообщал Соколов в Ленинград 11 февраля 1934 г. Однако дело затянулось, и даже в ноябре статья не была завершена. «Как приеду в Москву78, закончу статью об Афанасьеве, – обещает Соколов в письме к М. К. 11 ноября 1934 г. – Его призрак душит меня ночью. Снится он мне всегда в сопровождении тебя и Николая Петровича» (70–47; 9 об. – 10).
Статья была завершена в начале 1935 г., однако подверглась жестокой критике со стороны М. К. и Н. П. Андреева, признавших работу Ю. М. Соколова «недоделанной» и упрекавших его в излишней «нарративности». Письмо М. К. к Юрию Матвеевичу от 10 марта 1935 г. содержало развернутую и аргументированную критику. «…Мы просим тебя еще поработать над статьей, – подытоживает М. К. – Без ущерба, нам кажется, можно было бы сократить длинные выписки, относящиеся к первой части: к эпохе детства, женитьбы и т. д. <…> Наконец, есть у тебя и прямые ошибки»79.
Ю. М. Соколов принял замечания коллег, и статья была доработана. Правда, к тому времени первый том уже находился в типографии и был, видимо, набран (дата сдачи в набор – 2 октября 1934 г.). Однако пройдет еще более года, прежде чем том будет подписан в печать, издание же состоится лишь в 1936 г. (Неудивительно, если вспомнить о событиях, сотрясавших издательство «Academia» начиная с декабря 1934 г.!)
Два последующих тома «Сказок» появились уже в Гослитиздате. Редакторам удалось сохранить внешний облик издания и даже тираж (10 тысяч экземпляров); неизменным оставался и коллектив редакторов (М. К., Андреев и Соколов). Однако состав участников менялся от тома к тому. Наличие в афанасьевском сборнике украинских и белорусских сказок побудило редакторов привлечь к работе других славистов. Для подготовки украинских текстов был приглашен литературовед, критик и переводчик И. Я. Айзеншток, а в качестве редактора белорусских сказок – славист К. А. Пушкаревич, знакомый М. К. еще по Томскому университету80.
Последний том «Сказок» был сдан в набор в апреле 1938 г., а подписан к печати лишь два года спустя; он вышел осенью 1940 г. и примечателен своими приложениями, в особенности третьим: тридцать три текста из «Русских заветных сказок» – первая (хотя и неполная) публикация этого памятника в ХХ в., выполненная не по предыдущим изданиям, а по рукописи, обнаруженной в 1930‑е гг. При этом, не имея возможности публиковать «непристойные» тексты, редакторы отобрали лишь несколько сказок, содержащих едкую сатиру на попов («наиболее удобных для воспроизведения в печати»81).