Константин Аверьянов – Иван Калита. Становление Московского княжества (страница 29)
Это обстоятельство заставляет внимательно проанализировать все известия Никоновской летописи, так или иначе связанные с рассматриваемыми событиями. Разумеется, при этом следует учитывать, что Никоновская летопись имеет довольно позднее происхождение и была составлена в первой половине XVI в., то есть через два с лишним века после событий начала XIV в., что приводит к целому ряду ошибок и неточностей в хронологии и описании событий. Но это же обстоятельство имеет и положительное значение, поскольку с самого начала Никоновская летопись создавалась как общероссийский свод на основе многих, в том числе не сохранившихся до нашего времени источников, включая не только официальную московскую летопись, но и другие местные летописи, содержавшие порой оценки и взгляды, отличные от московских.
Для дальнейшего изложения необходимо обратиться к генеалогии рязанских князей.
Значительная их часть погибла во время Батыева нашествия. В живых остались только сын Ингваря Игоревича Ингварь Ингваревич (это произошло благодаря случайности — перед приходом татар он был послан за помощью в Чернигов) и его брат Олег, взятый в плен и которого, согласно преданию, пощадили ради редкой его красоты. Вернувшись в Рязань вскоре после ухода татар, Ингварь Ингваревич занялся делами восстановления княжества. О времени его кончины известий до нас не дошло. А. В. Экземплярский полагал, что он умер около 1252 г., не оставив потомства[419].
Именно в этом году из плена вернулся его брат Олег Ингваревич, который прокняжил на рязанском столе лишь шесть лет и скончался в марте 1258 г., оставив единственного сына Романа. Из событий его княжения летописцы передают лишь один эпизод. В 1270 г. хану Менгу-Тимуру донесли, что князь Роман произносит хулу на него и недавно принятую в Орде исламскую веру. Рязанского князя вызвали в Орду и требовали принять ислам. Тот категорически отказался и после мучений был убит.
Трое сыновей Романа Ольговича: Федор, Ярослав и Константин — занимали последовательно великокняжеский рязанский стол. Из них Федор сел в Рязани, Ярослав — в Пронске. Относительно княжеского стола, выделенного Константину, летописных указаний нет, но, судя по тому, что он был захвачен в Коломне, можно думать, что в удел ему был предназначен именно этот город.
Старший из братьев, Федор Романович, скончался бездетным зимой 1294 г., и великокняжеский рязанский стол перешел к Ярославу Романовичу Пронскому. Он умер в 1299 г., и великим рязанским князем стал младший из братьев Константин.
Очевидно, именно этим обстоятельством и решил воспользоваться Даниил Московский, попытавшийся прибрать к своим рукам вторую часть Коломны. В 1301 г. он предпринимает поход против Константина. Подробности становятся известны из «Записок» Екатерины II, использовавшей недошедший, более полный вариант Никоновской летописи: «Того же лета татары начали собиратися около Рязани, князь же Константин Романович Рязанский не чинил им препятствия, но делал пособие. Услыша сие, князь Даниил Александрович Московский собрал войски и пошел осенью на землю Рязанскую, и была битва у самого града Переславля-Рязанского, и князь Даниил Московский одоле татар и людей рязанских и с ними бывших бояр избил, и самого князя Константина Романовича Рязанского ят и приведе с собою к Москве, и держа его у себя в чести всякой, хотя его отпустити в отчину его княжение Рязанское»[420].
Поскольку в битве на стороне последнего сражались татары, полагают, что между московским и рязанским князьями уже давно шли какие-то разногласия и Константин, ожидая нападения, пригласил в качестве союзников татар. Однако он проиграл битву «некоею хитростью» и изменой своих бояр.
После взятия Коломны рязанский князь Константин Романович оказался в плену у Даниила Московского, который имел на него далеко идущие планы, почему и содержал пленника в почете. Но московскому князю не удалось исполнить своих намерений — он скончался 4 марта 1303 г. Наследник Даниила Юрий, видимо, не отступался от замысла отца, но это у него не получилось, и под 6813 (1305) г. Никоновская летопись сообщает, что «того же лета, въ Филипово говение, князь велики Юрьи Даниловичь повеле у себя на Москве великого князя Рязанского Констянтина Романовичя убити». Московский летописный свод конца XV в. помещает это известие под 6814 г., а Симеоновская летопись — под 6815 г.[421] Правильную датировку дает более ранняя московская летопись.
Детали сообщает более подробный, но не дошедший до нас вариант Никоновской летописи, использованный Екатериной II: «В 1305 году, в Филиппово говение бысть князю Юрию Московскому извет на князя Константина Романовича Рязанского, его же поимал на бою хитростию князь Даниил Александрович Московский, яко пересылается с татары и оных хощет навести на области московские, и разгневася зело на князя рязанского, в имании уже четыре года седящего, повеле у себя на Москве князя Константина Романовича Рязанского казнить»[422].
Известно, что у Константина был единственный сын Василий. Вполне понятно, что он прилагал немало усилий для освобождения отца и закрепления за собой его владений. В этом контексте и следует рассматривать приводившееся выше свидетельство о его переговорах с ярым противником Москвы тверским князем Михаилом. К сожалению, из дошедших до нас общерусских летописей неясно — добился ли он каких-либо результатов.
Подробности находим у Екатерины II. Сразу после известия о гибели Константина Рязанского она сообщает: «Братия же князя Юрия Московского — князи: Александр и Борис Даниловичи, находя казнь единокровного им князя рязанского сурову, пришед к брату, говорили ему, что он неприличное и ужас наводящее дело затеял, и бысть речи многи и ссора велия между братий; князь Юрий же разгневался сильно на братий своих, и они, опасаясь гнева его, отъехали от него с Москвы к управу и помощь противу князя князю великому Михаилу Ярославичу Владимирскому и Тверскому.
Услыша князь Василий Константинович Рязанский убиение отца своего на Москве, печалися зело и посла ко князю великому Михаилу Ярославичу Владимирскому и Тверскому с жалобою и просить управы на князя Юрия Московского. Князь великий Михаил обещал князю рязанскому управу и помощь противу князя московского, но отлагал оные, дондеже возвратится из Новаграда. Князь Василий же Рязанский между тем сам поехал в Орду к хану Тохте домогаться войск татарских и получил обещание о присылке оных»[423].
Под 6816 (1308) г. Никоновская летопись помещает следующие известия: «Того же лета убиен бысть во Орде князь Василей Констянтиновичь Рязанский. Того же лета татарове Рязань воеваша. Того же лета князь велики Михайло Ярославичь… ходи вдругие къ Москве ратью всею силою, и бысть бой у Москвы, на паметь святаго апостола Тита, и много зла сотвори и, града не взявъ, отъиде»[424].
Следует указать на хронологическую ошибку в датировке этих известий летописью. В. А. Кучкин, привлекая для анализа широко известную запись в псковском Апостоле 1307 г. с цитатой из «Слова о полку Игореве», установил, что указанный бой произошел 25 августа 1307 г.[425]
Детали вновь находим у Екатерины II под 1307 г.: «Того же лета князь великий Михаил Ярославичь Владимирский и Тверской из Твери с войском пошел в другие на князя Юрия Даниловича Московского ратию со всею силою, и пришел под самой град Москву в 25 день августа на память святого апостала Тита, и бысть бой у Москвы и разорение великое области Московской, но, града не взя, князь великий Михаил отъиде.
Того же лета на осень послано бысть от хана Тохты по домогательству князя Василья Рязанского татарское войско под начальством Тарирова на низовские месте, принадлежащие князю Юрию Московскому и князей с ним в союзе родства или дружбы находящихся; самого же князя Василья Константиновича Рязанского хан оставил у себя.
Князь Юрий Данилович Московский с своей стороны посылал к хану дары и жалобы на князя великого и на рязанские князи, говоря, что они подданных разоряют и приводят в несостояние платить положенные подати. Хан же, быв убежден представлениями и подарками князя Юрия, обещал учинить рассмотрение»[426].
Под следующим 1308 г. императрица завершает рассказ о Василии Рязанском: «Того же лета убиен бысть во Орде князь Василий Константинович Рязанский, и посланы были татарове собрать дань сполна за прошедшие годы с Рязани, а где собрать не могли, поступали военною рукою»[427].
Остается загадкой, почему другие русские летописи, сообщающие об убийстве Константина, ничего не говорят о гибели его сына. Молчит об этом и московское летописание, хотя следствием гибели Василия, за отсутствием у того мужского потомства, должно было явиться окончательное присоединение Коломны к Москве.
В этой связи внимание привлекает известный рассказ о событиях в Твери, разыгравшихся после восстания тверичей против татар в 1327 г., содержащийся во многих летописных сводах. Вкратце он сводится к тому, что хан Узбек, узнав о гибели Щелкана, «разгореся яростию велиею зело» и послал на Русь за Иваном Калитой, который с татарской ратью разорил Тверское княжество. Московский князь постарался извлечь из представившейся возможности максимальную выгоду. Разгром Твери, о котором там помнили долгие десятилетия, окончательно похоронил надежды тверских князей на общерусскую гегемонию. Пострадали и союзники Твери. Под этой датой многие летописи сообщают о гибели от татар рязанского князя Ивана Ярославича. По мнению А. Г. Кузьмина, он выступал в поддержку восстания в Твери и, как следствие этого, погиб от рук татар[428].