Константин Аверьянов – Иван Калита. Становление Московского княжества (страница 23)

Иван Иванович Красный скончался осенью 1359 г. После него остались два малолетних сына, Дмитрий (будущий Донской) и Иван. Другим представителем московского княжеского дома в это время являлся также малолетний Владимир, сын серпуховского князя Андрея Ивановича. По завещанию Ивана Красного Москва делилась следующим образом: по трети города приходилось на долю Дмитрия и Ивана, а оставшаяся треть столицы закреплялась за Владимиром[357]. Но брат Дмитрия, Иван, вскоре (в 1364 г.) умер, его часть города перешла к Дмитрию, в руках которого оказалось две трети Москвы. Еще одна треть города по-прежнему оставалась в руках Владимира.

Дмитрий Донской скончался в мае 1389 г. Согласно его последней воле, принадлежавшие ему две трети Москвы с округой отходили его сыновьям. При этом уже довольно ясно прослеживается отступление от прежнего обычая равного раздела имущества между наследниками: на долю старшего из них, Василия, приходилась половина владений в Москве, то есть треть столицы, тогда как другая такая же часть пришлась на всех остальных сыновей: Юрия, Андрея и Петра[358].

Судьба другой трети Москвы, пришедшейся на долю младших сыновей Дмитрия Донского, была более сложной. Следует особо отметить, что эта треть столицы не была поделена между ними: они должны были управлять ею поочередно, сменяясь по годам. Об этом говорят фигурирующие в источниках выражения «год Юрия Дмитриевича», «год Петра Дмитриевича» и т. д. В завещании не был упомянут самый младший сын Дмитрия Константин, родившийся уже после его составления, за несколько дней до кончины великого князя. Тем не менее позднее ему все же был выделен год в управлении Москвой. Если предположить, что данная треть Москвы переходила по очереди от старшего брата к младшему, то порядок владения ею младшими сыновьями Дмитрия Донского был таков: год Юрия Дмитриевича, год Андрея Дмитриевича, год Петра Дмитриевича, год Константина Дмитриевича.

Подобно тому, как разделил между наследниками свою часть Москвы Дмитрий Донской, таким же образом поступил и князь Владимир Андреевич Серпуховской, скончавшийся в 1410 г. Свою треть Москвы он завещал своим пяти сыновьям: Ивану, Семену, Ярославу, Андрею и Василию. Дети Владимира должны были управлять третью Москвы поочередно («ведают по годам»)[359].

Таким образом, хотя Москвой по-прежнему одновременно управляли лишь три князя, в общей сложности у столицы в начале XV столетия оказалось до десятка князей-совладельцев.

Треть Москвы, пришедшаяся на долю Василия I, в дальнейшем на протяжении XV–XVI вв. последовательно переходила от одного великого князя к другому — от Василия Дмитриевича к его сыну Василию Темному, от него — к Ивану III, далее — к Василию III.

События феодальной войны привели к постепенному сокращению количества князей-совладельцев Москвы. Преждевременная смерть всех сыновей князя Владимира Андреевича Серпуховского, не оставивших, за исключением Ярослава, мужского потомства, привела к тому, что после 1427 г. единственным наследником трети Москвы и всего прежнего удела Владимира Андреевича Серпуховского оказался его внук Василий Ярославич.

Почти одновременно с вымиранием потомства князя Владимира Андреевича Серпуховского происходило и сокращение числа представителей старшей ветви московского княжеского дома. Петр и Константин Дмитриевичи умерли бездетными в первой трети XV в., и их доли перешли к сыну Василия I — великому князю Василию Темному. И хотя в документах второй половины XV — начала XVI в. по-прежнему встречаются выражения «год Петра Дмитриевича» и «год Константина Дмитриевича», в это время данные словосочетания обозначали только определенную очередность в управлении третью Москвы по годам совсем другими князьями.

Что касается «года Юрия Дмитриевича» в управлении Москвой, то звенигородский князь завещал свои московские владения трем сыновьям — Василию Косому, Дмитрию Шемяке и Дмитрию Красному[360].

Другой сын Дмитрия Донского — скончавшийся в 1432 г. князь Андрей Можайский — разделил свои владения между двумя сыновьями — Иваном и Михаилом. Сохранившиеся в источниках сочетания слов «год Ивана Андреевича» и «год Михаила Андреевича» показывают, что сыновья Андрея Дмитриевича управляли третью столицы по году. Очевидно, каждый из них владел третью Москвы в год Андрея Дмитриевича, но через раз.

К концу жизни Василия Темного в его руках оказалась почти вся Москва. Помимо собственно великокняжеской трети и трети серпуховских князей, полученной им после ареста князя Василия Ярославича, к нему перешла почти вся треть, завещанная когда-то Дмитрием Донским своим младшим сыновьям. Единственным совладельцем этой трети к началу 60-х годов XV в. оставался двоюродный брат Василия Темного — князь Михаил Андреевич Верейский.

Юрий Дмитриевич и его сыновья были главными организаторами феодальной войны второй четверти XV в., и неудивительно, что Василий Темный постарался уничтожить всякую память о причинивших ему столько вреда князьях. «Год Юрия Дмитриевича» в управлении московской третью был упразднен. Последний раз это выражение встречается в московско-серпуховских договорах начала 50-х годов XV в., когда великий князь юридически закрепил за собой владения мятежных князей.

Поскольку год Юрия Дмитриевича в управлении третью был упразднен, очередность управления этой частью Москвы к концу княжения Василия Темного была следующей: год Ивана Андреевича, год Петра Дмитриевича, год Константина Дмитриевича, год Михаила Андреевича. Иными словами, единственный из удельных совладельцев великого князя Василия Темного в столице княжества — князь Михаил Верейский — юридически мог назначать своих наместников на трети Москвы лишь раз в шесть лет. Остальное время и этой частью Москвы управляли великокняжеские наместники. Но есть определенные указания, что в реальности в Москве наместников Михаила Андреевича так и не было. В частности, думать так позволяют некоторые места из договоров Василия Темного с Михаилом Андреевичем. В первом из них, относящемся к 1445 г., великий князь пожаловал — «отдал выхода за год», то есть отказывался от сбора в течение года («от Петрова дни до Петрова дни») денег, идущих в счет ордынского выхода с Верейского удела[361]. В аналогичном соглашении 1450 г. читаем, что великий князь отдал удельному сородичу половину выхода с Верейского удела на три года[362]. Возможно предположить, что эти льготы были платой Василия Темного за то, что Михаил Андреевич не назначал своих наместников на московскую треть в положенный ему срок.

Несмотря на то, что в руках Василия Темного юридически сосредоточилась почти вся Москва, в своем завещании он восстановил прежнее дробное деление столицы между князьями-совладельцами. Своему старшему сыну Ивану, ставшему великим князем, он завещал «треть в Москве и с путми». Треть серпуховских князей, именовавшуюся по имени когда-то владевшего ею князя Владимира Андреевича «Володимеровской», он отдал своим сыновьям Юрию и Андрею. Держать ее они должны были переменяясь, «по годом». Что касается последней трети столицы, она была поделена между Юрием и его младшими братьями: Борисом и Андреем Меньшим. При этом Юрий получил «год в Москве княжь Костянтиновской Дмитреевича», Борис был наделен «в Москве годом княжим Ивановым можайского», Андрею Меньшому достался год Петра Дмитриевича[363].

И хотя Василий Темный в угоду старине раздробил власть в Москве, это положение продержалось относительно недолго. В 1472 г. умер князь Юрий Дмитровский, за ним в 1481 г. последовал Андрей Меньшой. Поскольку оба князя были бездетны, их части отошли к Ивану III. В 1486 г. скончался Михаил Андреевич Верейский, который под давлением великого князя нарушил права своего сына Василия и отдал свои владения Ивану III. К нему же перешел и удел Андрея Васильевича Большого, посаженного в темницу и в ней умершего.

Таким образом, к концу XV в. в руках у великого князя сосредоточилась вся Москва, за исключением доли сыновей князя Бориса Васильевича Волоцкого — Федора и Ивана. Насколько эти владения были мизерными, видно из того, что дети Бориса Васильевича держали «год княж Ивановской Андреевича и тот год приходил брата моего Борисовым детем обема дръжати на Москве своего наместника на шостой год».

При этом сыновья волоцкого князя вряд ли реально держали своего наместника в Москве. Судя по всему, они довольствовались вместо этого деньгами, которые получали за это право от великого князя. При этом следует полагать, что подобная практика возникла гораздо раньше конца XV в. Уже примерно с середины XV в. в Москве упоминается не три, а лишь два княжеских наместника. Во всяком случае, летопись донесла до нас сведения, что в 1446 г., когда в ней сидел Дмитрий Шемяка, городом управляли его наместник и одновременно с ним наместник князя Ивана Можайского. В дальнейшем в документах постоянно упоминаются лишь наместник великого князя и наместник бывшей трети Владимира Андреевича Серпуховского. Что же касается трети, формально принадлежавшей младшим князьям, то, очевидно, она управлялась все тем же великокняжеским наместником.

Иван III еще больше ограничил права удельных князей. Своему старшему сыну Василию он завещал «город Москву с волостьми, и с путми… и со всеми пошлинами», или, иначе говоря, всю столицу. Однако сила традиции была настолько велика, что, сосредоточив в своих руках практически всю Москву, великий князь не смог объединить все управление ею. Завещание Ивана III по-прежнему предусматривало наличие двух великокняжеских наместников: «А сын мой Василей дръжит на Москве болшего своего наместника по старине и как было при мне, а другово своего наместника дръжит на Москве на княж Володимеровской трети Андреевича».