Константин Александров – Рождённые Заново (страница 29)

дём. Пора. Будет ещё время для разговоров.

Арнольд не сопротивлялся, не спрашивал, куда они идут и что

будет дальше. Страха совсем не было. Ещё час тому назад, он лежал

на вонючем матрасе, в своём ларьке и ждал, что его сейчас сожрут.

Безвольно ждал. Но, то был панический страх, ужас. Ужас парали-

зовал волю и сделал Арнольда ко всему равнодушным, безразлич-

ным к своей судьбе. Сейчас страха не было. Как ни странно, была

радость, такая тихая, безмятежная. Каждая клеточка тела Арнольда

была наполнена этой благодатью. И он шёл не оборачиваясь. Как

можно дальше от киоска с демонами.

ДОКТОР

Макс никак не мог принять участие в разговоре, который вели

доктор и сосед по палате. Но всё слышал. Он был полностью обе-

здвижен. Как, зачем, и почему он остался жить? Макса это не ин-

тересовало. Чем занимались доктора, какую часть его тела при-

шивали к какой его не интересовало тоже. Челюсть не двигалась,

одна нога на растяжке. Руки. Правая по локоть, другая полностью

в гипсе, из живота торчит трубка катетера. Макс понимал, что как

только начнёт отходить наркоз, то проявится боль. И эта боль бу-

дет усиливаться, с каждой минутой. Но, это будет через пару часов.

Нужно будет у доктора двойную дозу обезболивающего выпросить.

А вот и доктор.

–

Очнулся? Молодец. Как дела не спрашиваю. Вижу, что хоро-

шо. Да и всё равно ничего сказать не сможешь. Вот одного не могу

понять, почему такие, как ты, такие живучие! Другой, и от полови-

ны таких люлей, сдох бы давно! А этот – нет! Живучий, гад! Вот как

таких, вообще, земля носит? Зачем? Вот зачем ты здесь? Вот зачем

4

1

ты существуешь? Какая от тебя польза обществу? Но лечить тебя —

я должен! И по такому же протоколу, что и соседа твоего! Вот такая

гуманность! Я бы сказал ― вопиющая гуманность! А проявлять мы

его должны, чтоб в такую скотину, как ты, не превратиться! Вот ты,

к кому ты последний раз и когда проявил гуманность? Ты такого

слова-то не знаешь – вот в скотину и превратился! Точно тут не в

гуманности дело. А тогда в чём? Я бы таких, как ты усыплял, но не

в больницах для людей, а в ветеринарных клиниках ― как беше-

ных собак! Что скажешь? Гуманно? Не гуманно. Ладно. Но ты же

не желаешь жить в обществе людей! Тогда вот тебе мешок консер-

вов, спички и ―с вертолёта в тайгу! Через неделю освоишься, встро-

ишься в пищевую цепочку и будешь жрать кого захочешь, пока тебя

самого не сожрут. Вот я, доктор, должен людей лечить! А вместо

этого мне эту скотину привезли! Я что, скотник? Нет, я не скотник

и даже не ветеринар! Вот что точно не гуманно! А может быть, усы-

пить тебя, гад? Молчишь? Про тебя и спрашивать никто не станет.

Молчишь? Не боись! У нас тут все гуманисты. Живи пока. Пойду

хоть стресс сниму.

Вообще-то, доктор работал в этой районной больнице всего год.

Давным-давно он выучился на военного хирурга, как и его отец. Ра-

ботал сначала в военном госпитале. Потом начал ездить в команди-

ровки. Работал в горячих точках по всему миру. Насмотрелся вся-

кого. Местные герои, борцы за истинную веру, не жалели ни себя,

ни других. Дьявольская жатва шла с каким-то упоением. Видимо,

герои и мученики за веру думали, что чем кровавее их борьба, тем

лучше будет их небесное пребывание. За это бармалеи рубили друг

друга, как одержимые, а доктор их штопал. Они рвали, а он штопал.

В основном, бойцы были молоды, мало кто жаловался, даже когда

не хватало наркоза. И тут спасало или местное зелье, которое бой-

цы принимали и без этого каждый день, или стакан медицинского

спирта ― шила, как его называли военные. Много доктор прилепил

на место рук, ног, собрал внутренностей, иногда даже голов. Из-

влёк килограммы пуль и осколков. Обычно он работал на совесть,

но человек не робот. Бывало, решал проблему, что называется, на