Констанс Сэйерс – Дамы тайного цирка (страница 3)

Вылетев из колледжа – его исключили с инженерного факультета в Вирджинском политехническом, Тодд вернулся в Керриган Фоллз и прихоти ради открыл мастерскую по реставрации ретроавтомобилей в партнёрстве с человеком по имени Пол Шерман, владельцем старого гаража. В последние два года специалисты-реставраторы «Ретроавтомобилей Шермана и Саттона» стали самыми востребованными на всём Восточном побережье, в основном благодаря известности Тодда как эксперта по реставрации высокомощностных машин-маслкаров: «Шевроле Корвет», «Камаро», «GTO», «Шевель» и «Мустанг». Лара и подумать не могла, что подростковая страсть Тодда ковыряться в автомобильных двигателях превратится в его дело жизни, не говоря уже о том, что оно окажется столь прибыльным.

– Вот, видишь, – Тодд указал на фотографию того же самого «Шевроле» без передних фар и с облупленными пятнами краски, – все крылья проржавели.

Лара видела на фото, что весь пикап, когда Тодд его нашёл, покрывал слой бурой ржавчины. Тодда так увлекал процесс превращения этой головоломки из металла в произведение искусства и так расстраивали какие-то отдельные детали, что он будто сразу ушёл в себя: руки сложены на груди, массивная челюсть подрагивает.

Хотя предполагалось, что Лара должна рассматривать выложенные перед ней фотографии пикапа на разных стадиях разрушения, вместо этого она изучала лицо Тодда. Его длинный нос мог бы выглядеть несколько женственным, если бы не изящная горбинка. Когда он входил в помещение, люди прекращали разговаривать и разглядывали его, гадая, не знаменитость ли это – возможно, кинозвезда, вернувшаяся в отпуск в родной город. Чем Тодд Саттон был прекрасен, по мнению Лары, – что ему было плевать на свою популярность, он мог потратить уйму времени на переделку «Шевроле-пикапа» 1948 года в качестве подарка для невесты. Тодд не обращал внимания, какое впечатление производит на людей, – а если иногда и обращал, для него это не играло роли.

– Где ты его нашёл?

– О, это исключительная вещь. – Он чертовски обаятельно улыбнулся, просияв карими глазами, и вытащил из папки фотографию пикапа с выцветшей корпоративной символикой сбоку. – Узнаёшь?

Лара взяла фотографию из его рук – и задохнулась. На старом чёрно-белом кадре знакомый логотип в солнечном свете выглядел почти засвеченным. Лара почувствовала укол ностальгии. Это был их старый пикап. Цирка Марго.

Старый пикап в фирменных цветах их цирка когда-то возил команду из двух человек по восемнадцати городкам, чтобы они развешивали афиши на каждом телеграфном столбе, сарае и любой местной лавочке, которая согласится, – чаще всего соглашались рынки и аптеки. Этот «Шевроле» много лет стоял среди ржавеющего брошенного циркового реквизита и прицепов рядом с Лариным домом, сквозь его пол прорастала трава и плети вьющихся растений, как будто земля заявляла на него свои права.

– Так вот, я проезжал мимо запасников старого парка аттракционов в Калпепере и увидел с дороги эту машину. Её спрятали за древними кабинками с американских горок. Я не знал, что это тот самый старый пикап с твоего участка, пока не начал его чистить и не увидел полустёртый знак. Надпись была очень знакомая, так что я пошёл в историческое общество поискать какие-то старые фото с ним среди памятных вещей из Цирка Марго. И конечно, нашёл целую пачку.

Блондинка позировала для фото, привалившись к переднему бамперу. Её ногам в коротких шортах позавидовала бы даже Бетти Грейбл[2]. Обернувшись посмотреть на пикап, Лара погладила изгиб крыла. Эта машина принадлежала её семье.

– Я надеялся, что это будет мой свадебный подарок, но к нему, прямо скажем, паскуднейше сложно найти детали, поэтому, боюсь, вовремя он готов не будет.

Он неестественно громко рассмеялся, и Лара склонила голову набок и присмотрелась к нему. Он что, нервничал? Тодд никогда не демонстрировал нервозность. Но сейчас он искал взглядом её лицо, пытался прочесть в нём что-то, убедиться, что она оценила его подарок.

Лара притянула его к себе и пылко поцеловала, затем прошептала ему на ухо:

– Никто в жизни не делал для меня ничего настолько продуманного. Мне очень нравится.

Тодд посмотрел на неё сверху вниз и прижался лбом к её лбу.

– Лара, мы же оба знаем, что я не всегда был таким внимательным.

Это правда было так. На протяжении всей их истории случалось много ошибок, других девушек, а после, когда они стали старше, – женщин. Хотя Лара списывала это на молодость, она захлопывала перед ним двери, швыряла в него прекрасными букетами роз, рвала записки с извинениями и плоды его жалких попыток сочинять стихи. Из мести она ходила на свидания и, к своему удивлению, даже ненадолго влюбилась в одного из таких партнёров, но всегда возвращалась именно к этому человеку.

– Что, трусишь перед свадьбой? – Лара склонила голову, немного подшучивая над ним.

Тодд не прикасался к ней, и почему-то это лишь придавало его словам серьёзности и честности. Он не старался её очаровать.

– Мне жаль, что мне пришлось вырасти, чтобы… жаль, что мы встретились с тобой не сейчас, а тогда.

Лара рассмеялась, он – нет. Осмотревшись по сторонам – фотографии, припасённый для неё продуманный подарок, она поняла, что перемены, постигшие Тодда в последние несколько лет, были столь постепенными, что она их упустила. Он в полный рост прислонился к верстаку и, скрестив руки, посмотрел ей в лицо.

– Я из тех, кому нужно было дорасти до любви. Не до того, чтобы полюбить тебя, я всегда тебя любил, только не знал, как нужно. Ты получала что-то вроде попыток создать шедевр от человека, который вообще не умеет рисовать. Я произносил громкие слова, но мы оба знаем: часто они были пусты. Временами мне помогало сформироваться даже твоё отсутствие. Но ведь так и должно быть, да? И присутствие, и отсутствие человека. В совокупности. И в результате теперь я испытываю гораздо более глубокое чувство. Любовь. Мою любовь к тебе.

Между ними повисло напряжённое молчание. Лара понимала, что он не ждёт ответа. Так много было в их общей истории: и хорошего, и плохого – тем не менее комнату наполняли непроизнесённые слова. Лара встретилась с ним взглядом. Она видела, каким был его свадебный подарок – предложением гораздо большей части его личности, чем, по сути, предполагал брак. Каждый дюйм этой машины был обработан и отшлифован его руками – его творение для неё.

Он взял её за руку. Их губы встретились. Тодд прекрасно целовался – неторопливо и размеренно, а Лара точно знала, как прижаться к нему, чтобы между ними вовсе не осталось расстояния. Он обхватил её лицо руками, и поцелуи стали более глубокими, настойчивыми. Когда их объятия распались, Тодд поймал прядь её волос и принялся накручивать на палец.

– Уже почти полночь. – Лара совершенно не хотела уходить.

– О чёрт, никогда такого не было, – поддразнил Тодд. Он повернулся к идеально загрунтованному пикапу.

– Вот такого цвета будет в готовом виде. – Он снова отвёл её за руку посмотреть образец – фирменный тёмно-красный цвет Цирка Марго, напоминающий спелое яблоко сорта Рэд Делишес.

Лара легко могла представить, что проведёт так всю жизнь. С улыбкой она помечтала, как было бы хорошо сегодня просто вернуться в свою квартиру и свою кровать. К возвращению из Греции после медового месяца они даже присмотрели себе дом: величественный, в викторианском стиле, с башенкой и круговой верандой.

– Мне правда пора.

Прежде чем Тодд выключил свет, Лара обернулась на пикап.

– Мы увидимся завтра? – мимоходом пошутила она, когда уже открыла дверь гаража и ступила на дорожку.

– Ничто не сможет мне помешать.

Глава 2

Керриган Фоллз, штат Вирджиния

9 октября 2004 года (пятнадцать часов спустя)

Колокола в церкви зазвонили одновременно с первым громовым раскатом обещанной прогнозом грозы, и на долину обрушился ливень. По погоде в последние недели можно было предположить, что и сегодня будет ясный и солнечный день, но в последний час над Керриган Фоллз нависло неестественное воспалённо-пурпурное небо.

Плохая примета? Знамение, быть может? Что за ерунда. Лара выбросила эту мысль из головы. Со своего наблюдательного поста в кабинете на верхнем этаже она смотрела на классический белый кабриолет «Мерседес», припаркованный на холостом ходу у ступеней. Дождь пропитал лавандовые бумажные гирлянды на багажнике, и поток дешёвой краски стекал с бампера в лужу грязи. Лара откусила случайный заусенец на идеальном во всех прочих отношениях маникюре и проследила, как гости оскальзываются на булыжниках, перепрыгивают появившиеся лужи и скачут по ступенькам в своей лучшей выходной обуви, спасаясь от ливня.

Заколдованное платье в комплекте с жемчужным колье выглядело прекрасно. Непослушные светлые волосы Лары собрали в изящный низкий пучок. Она сняла новые туфли, ругая себя, что заранее их не разносила, но потом решила, что может зачаровать и их тоже – кожа немного растянется по её приказу.

Было около половины пятого. Уже вот-вот должна была начаться её свадьба, однако до сих пор никто не пришёл за ней. Странно. Лара осмотрелась. Куда все ушли? Она вытянула шею, чтобы увидеть их. Где же её мать? Где подружки невесты, Карен и Бетси?

В пяти милях отсюда в самом центре Пьемонта, края виноградников, на винодельне Шамберлен группа наёмных работников готовила приём. Длинные столы с нарядными дамасскими скатертями, подсвечниками из посеребрённого стекла и изящно составленными букетами гортензий ожидали полторы сотни гостей, которые сейчас этажом ниже сидели на скамьях и пролистывали молитвенники. Буквально через пару часов эти гости будут танцевать под музыку ирландской группы на площадке с видом на виноградники. К обеду им подадут сырные тарелки с сырами из разных стран – манчего, копчёный гауда, голубые сыры с плесенью, а затем рёбрышки, креветки с чесночным соусом и, наконец, комбинированное горячее – филе-миньон и лосось, запечённый в травах, с картофелем по-испански. Около восьми разрежут свадебный торт, причудливое голубое с золотом произведение кондитерского искусства: три белых миндальных коржа, покрытых сливочной глазурью с лёгкой ноткой экстракта миндаля. Друзья и семьи новобрачных будут пить местные вина из винограда, вызревшего во время влажных летних сезонов штата Вирджиния: острое Каберне Фран, терпкое Неббиоло, нежное Вионье – из хрустальных бокалов от Сасаки, высоких, на круглых ножках.