Конрад Граф – Рэмбо под Южным Крестом (страница 10)

— За промывальщиками?

— Верно, Пит, — за промывальщиками.

— Но ведь ты весь день смотрел на участок Шаве!

— Ну да, — подтвердил Рэмбо, — а в зеркальце, которое укреплено на трубе, я наблюдал за тем, что происходит сзади. И вот я заметил, что крайний промывальщик-панамоль вдруг стал нервничать. Да здесь, недалеко от них, оказались еще и мы, и он совсем потерял контроль над собой. Вот я и отвернулся, чтобы не смущать его. И тогда промывальщик поскользнулся и упал в воду. Тут я и спросил тебя: неужели здесь глинистое дно? Ну а когда мы с тобой нашли в воде этот бамбуковый колышек, я сразу все понял. Пит, ведь это так просто! Промывальщик берет катушку с леской длиной в сто тридцать ярдов с привязанным к концу куском деревяшки и пускает эту деревяшку плыть по течению. Она плывет и разматывает катушку, которую промывальщик цепляет на бамбуковый колышек. На всю эту операцию достаточно двух-трех секунд, никто и глазом не успеет моргнуть. А потом…

— Потом он идет к своей корзине за уловом, — подхватил Гвари, — находит свой поплавок и привязывает другой конец лески ко второму колышку.

— Молодец. Пит! Снасть готова. А когда он находит алмаз, ему достаточно засунуть его в середину катушки, заткнуть ее с другой стороны заранее приготовленной пробкой и пустить по течению. Все! Катушка будет плыть до тех пор, пока ее не остановит леска, укрепленная на втором колышке. Остается лишь вытянуть добычу.

Гвари с немым удивлением смотрит на Рэмбо.

— Джон, — наконец проговорил он, — как же все просто! Я бы в жизни не додумался. Ты читаешь следы людей даже на воде! Джон, ведь мы могли его арестовать. Почему мы не сделали этого?

— Пит, — улыбнулся Рэмбо, — разве ты уже служишь в «алмазной полиции» синдиката?

Гвари с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

— Черт побери, Джон, ты так заинтриговал меня этой историей, что я действительно забыл, зачем приехал сюда.

— Боюсь, Пит, — сказал задумчиво Рэмбо, — что тебе очень скоро напомнят об этом. Так скоро, как ты и не предполагаешь.

— Ты думаешь, его убьют?

Рэмбо молча разделся и лег на кровать.

— Давай спать, Пит, — сказал он сонным голосом, — я уже сплю. Гвари выключил фонарь, лег, но долго еще ворочался, переваливаясь с боку на бок. Уснул он только под утро.

Глава 8

Капитан Сандерс не успел допить свою чашку утреннего кофе, как вошел Ламбер.

— Закругляйтесь, Сандерс, — сказал он, усаживаясь на стул. — А потом я вам что-то скажу.

— Да уж говорите сразу, капитан одним глотком опорожнил чашку и отставил ее с громким стуком. — Разве врач может сказать что-нибудь приятное?

— Сразу так сразу, — кивнул Ламбер. — Опять ритуальное убийство.

— Где? — упавшим голосом спросил Сандерс.

— В лесу. Чуть южнее крааля панамолей.

Капитан Сандерс закрыл глаза, представляя себе место, где могло произойти убийство. А представив, в упор посмотрел на Ламбера.

— Говорите уж точнее, Ламбер: между домом Шаве и краалем! Ламбер вскинул брови, пытаясь тоже представить себе место преступления.

— Можно сказать и так. Но, говорят, все-таки чуть в стороне. Я связался с Бирсом, он уже должен выехать.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Сандерс. — Фотограф с вами?

— В машине.

Недовольно сопя, Сандерс встал, поправил на поясе кобуру с пистолетом и на ходу снял с вешалки фуражку.

— Пошли.

Фотограф сидел рядом с шофером. Он знал, что капитан любит сидеть сзади, где можно и вздремнуть в уголке, и спокойно поразмышлять. Сандерс коротким взмахом руки поприветствовал шофера и фотографа и протиснулся на свое место. Ламбер сел рядом, захлопнул дверцу и кивнул шоферу.

— Поехали.

Машина рванула с места и через пять минут выехала из Понтьевиля. До крааля панамолей было не более четырех миль, а еще через милю стоял дом Шаве.

Кто обнаружил убитого? — спросил после долгого молчания Сандерс.

— Тано — птицы-могильщики. Они стали слетаться к опушке леса, и жители решили посмотреть, что случилось. Там его и нашли.

— Эти тано не растащат труп по частям, пока мы доедем?

— Не растащат, — успокоил Сандерса Ламбер. — Его охраняют пана мол и, — ведь это их соплеменник.

Капитан Сандерс выругался про себя и остальную часть пути молчал. Опять, конечно же, горняк, — все панамоли крааля работают на синдикат. Нет, не все: несколько человек копаются на участке Шаве. И сколько помнит капитан, ни с одним из них еще не случалось ничего подобного. Больше всех везет? Опять догадки, домыслы, подозрения — Сандерс сыт уже ими по горло. А ему нужны доказательства. Доказательства — чего? Этого Сандерс пока и сам не знал, он только предполагал. И снова мысли его вернулись на круги своя.

Дорога пошла лесом. Солнце осветило верхушки деревьев, и его косые лучи пробивали уже кое-где редколесье. И тогда на полянах открывались картины, поражающие ярким буйством красок. Стаи карликовых зимородок, сверкая лазурно-голубым, оранжевым и светло-коричневым оперением, срывались вдруг с места и исчезали в густо-зеленых кронах деревьев, чтобы через секунду появиться с другой стороны. Отливая металлическим блеском, порхали маленькие изящные нектарницы, на мгновение зависая в воздухе на одном месте, и тогда можно было видеть, как мелко-мелко дрожат их пестрые крылышки. Падали с высоты с пронзительным громким криком стаи черно-белых птиц-носорогов, хлопая большими взъерошенными крыльями со звуком, напоминающим дыхание кузнечных мехов. И чертили воздух по всем направлениям кроваво-красными молниями изящные глазастые стрекозы.

Капитан Сандерс вздохнул и отвернулся от окна. Господи, сколько же красоты в мире! А он не помнит даже, когда в последний раз выезжал не на задание, а просто так — отдохнуть в лесу, полюбоваться этой красотой, послушать голоса птиц. Проклятая служба! Он покосился направо, и все очарование леса сразу же исчезло. Где-то здесь, совсем недавно, полицейский капрал Нголле скрывался в корневищах дерева, истекая кровью, от преследовавших его людей-крокодилов. Сандерс проследил потом весь его путь по кровавой дорожке от реки до поста. А на берегу он увидел взрезанный труп Иненги с вырванными сердцем и печенью.

Они проехали мимо крааля панамолей, притихшего и безлюдного, и вскоре увидели на опушке леса небольшую группу людей. Машина остановилась, и к ней подошел шеф «алмазной полиции» Бирс. Он молча пожал руки полицейским и жестом пригласил их следовать за ним.

Африканец с курчаво-черной головой, одетый в выцветшие синие джинсы и клетчатую рубашку, лежал навзничь, широко раскинув руки и ноги. Он был вспорот от пупка до горла, словно бритвой, и по его выпущенным кишкам ползали слепни и зеленые мухи.

Ламбер нагнулся над ним, и ему достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться, что у бедняги вырваны и сердце и печень. И тут он почувствовал характерный запах горелого дерева, смешанный со слабым запахом спирта. Он встал на колени, обнюхал лицо покойного и внимательно посмотрел в его незрячие, неестественно расширенные зрачки.

— Это ритуальное убийство, — сказал он Сандерсу, поднимаясь. — Но панамоль был пьян, точнее — смертельно отравлен: от него несет метиловым спиртом.

— Вы не ошибаетесь, Ламбер? Может, он запивал сорговую водку пальмовым вином?

— Нет, капитан. Тогда бы от него пахло ячменным настоем, а от него несет горелыми чурками.

Сандерс посмотрел в сторону крааля, а потом перевел взгляд туда, где за бамбуковыми зарослями стоял дом Шаве.

— Потому он и отклонился от прямого пути, Ламбер? — спросил он.

Ламбер прекрасно понял намек капитана: африканец мог достать метиловый спирт только в доме Шаве, Но не стал поддерживать его подозрение.

— Я не знаю, каков был его путь, — сказал он официальным тоном, — но отклоняться он мог и по другой причине.

— По какой же?

— До того, как его убили, он ослеп. Сандерс внимательно посмотрел на врача.

— Да, Ламбер, — сказал он в раздумье, — тогда вы правы — это действительно древесный спирт.

Он отошел к жителям крааля, которые охраняли труп от хищных птиц, и узнал от них, что звали убитого Макиуда, что работал он в синдикате промывальщиком, и что вчера вечером он вместе со всеми вышел с территории прииска. Больше его никто не видел.

— А не мог он по пути зайти в дом Шаве? — спросил Сандерс. Панамоли как-то странно переглянулись и стали медленно расходиться.

Постойте! — Сандерс успел схватить за руку замешкавшегося старика. — Так, значит, он мог зайти к Шаве?

Старик испуганно оглянулся на удаляющихся односельчан и, вытянув шею, тихо сказал:

— Нет, маса. Панамоль боится Шаве. Он не ходит к нему в дом.

— Потому что Шаве — ла-джок? Он тал, который танцует ночью?

— Нет, маса. Шаве не тал, он йир — дурной глаз.

— Но ведь у него работают люди из вашего крааля! — пытался хоть что-то выбить из старика Сандерс.

— Не знаю, маса. Я старый. Спроси другой люди, — старик осторожно, но решительно освободился от руки капитана и вприпрыжку стал догонять своих соплеменников.

Сандерсу ничего не оставалось делать, как, попросив фотографа остаться у трупа, пригласить Бирса и Ламбера пройтись по следу Макиуды. Вокруг тела следы были затоптаны множеством ног людей, приходивших посмотреть на своего соплеменника. А дальше след уже можно было «читать».

— Смотрите, — Сандерс показал на след, уткнувшийся в ствол молодой смоковницы. — Здесь Макиуда уже ничего не видел, столкнулся с деревом и упал. Видите, он достаточно повалялся по траве, прежде чем смог встать.