Конни Уиллис – Неразведанная территория (сборник) (страница 44)
— И по твоему мнению, именно это происходит и в квантовой теории? — сказала я слабым голосом. Я вжалась в Бинга Кросби — «Оскар» за лучшую мужскую роль в фильме «Иду своим путем». Ты думаешь, мы еще не в театре?
— Я думаю, мы знаем о квантовой теории не больше, чем о Мэй Робсон по отпечаткам ее ног, — сказал Дэвид, прильнув к щеке Ингрид Бергман (лучшая женская роль в «Газовом свете») и отрезав мне путь к отступлению. — Я не думаю, что мы понимаем хоть что-нибудь в квантовой теории, туннелировании и в принципе дополнительности. — Он наклонился ко мне. — И в страсти.
Лучшим фильмом 1945 года был «Потерянный выходной».
— Доктор Геданкен это понимает, — сказала я, протискиваясь между лауреатами «Оскара» и Дэвидом. — Ты знаешь, он собирает исследовательскую группу для большого проекта по осмыслению квантовой теории?
— Знаю, — сказал Дэвид. — Хочешь посмотреть кино?
— В девять семинар по хаосу, — сказала я, перешагнув через братьев Маркс. — Мне пора возвращаться.
— Если тебе нужен хаос, лучше оставайся здесь, — сказал Дэвид, остановившись посмотреть на отпечатки ладоней Ирены Дунн. — Мы могли бы сходить в кино, а потом поужинать. Тут рядом кафе, где подают картофельное пюре, которое Ричард Дрейфус превратил в Башню Дьявола в «Столкновении».
— Мне нужен доктор Геданкен, — сказала я, для вящей безопасности отступая к тротуару. Я оглянулась на Дэвида. Он уже перешел на другую сторону и разглядывал автограф Роя Роджерса.
— Ты смеешься? Он в этом разбирается не лучше нашего.
— Ну, он, по крайней мере, пытается разобраться.
— Как и я. Проблема в том, как может один-единственный нейтрон интерферировать сам с собой и почему здесь только два отпечатка копыт Триггера?
— Без пяти девять, — сказала я. — Я пошла на семинар по хаосу.
— Если тебе удастся его найти. — Он опустился на колено, чтобы получше рассмотреть автограф.
— Найду, — непреклонно сказала я.
Он встал — руки в карманы — и ухмыльнулся.
— Гениальный фильм, — сказал он. Все повторялось. Я повернулась и почти побежала через улицу.
— В прокате «Бенжи-IX»! — закричал он мне вслед. — Он случайно меняется телом с сиамской кошкой.
Мне не удалось найти семинар по хаосу. Зал Клары Боу был пуст. В соседнем зале заседали вегетарианцы, а все остальные конференц-залы оказались заперты. Туннелировавшие по-прежнему сидели в танцзале.
— Прииди! — приказала женщина с усами, когда я открыла дверь. — И обретешь понимание!
Я пошла наверх — спать.
Я забыла позвонить Дарлин. Она, должно быть, уже выехала в Денвер, но я позвонила ее автоответчику и сказала ему, какой у нас номер на тот случай, если она все же прослушает сообщение. Утром надо будет предупредить в регистрации, чтобы ей дали ключ. И я отправилась спать.
Спала я плохо. Посреди ночи сломался кондиционер, так что утром мне не пришлось отпаривать свой костюм. Я оделась и спустилась вниз. Программа начиналась в девять с семинара Эйби Филдса «Удивительный мир» в зале Мери Пикфорд, завтрака в танцзале и просмотра слайдов по «экспериментам с запаздывающим выбором» в зале Сесиля Б. де Милля на антресолях.
«Завтрак» звучит прекрасно, даже если потом всегда выясняется, что это — жидкий кофе и пережаренные пирожки. Со вчерашнего дня у меня в желудке не было ничего, кроме рожка мороженого, но если где-то поблизости есть еда, там непременно окажется Дэвид, а я хотела избежать встречи с ним. Вчера это закончилось Китайским театром Граумана. Сегодня я точно так же могу угодить на Нотс Берри Фарм. Я не собиралась допускать такого, несмотря на все его обаяние.
В зале Сесиля Б. де Милля было темным-темно. Даже слайд на экране оказался черным.
— Как видите, — сказал доктор Львов, — лазерный пучок прошел прежде, чем экспериментатор включил детектор волн или частиц. — Щелчок, следующий слайд. Темно-серый. — Мы использовали интерферометр Маха-Зандера с двумя зеркалами и детектор частиц. В первой серии экспериментов мы позволили экспериментатору самому выбирать аппаратуру и метод измерения. Во второй серии мы применили простейшую рандомизацию…
Снова щелчок. Белый слайд в черный горошек. Наконец-то мне удалось разглядеть свободное кресло у прохода, десятью рядами выше. Я бросилась к нему, пока не сменился слайд, и поспешила сесть.
— …две игральные кости. Эксперименты с бросанием костей показали, что когда стоит детектор частиц, свет регистрируется как частица, а когда стоит детектор волн, свет проявляет волновые свойства независимо от того, когда был сделан выбор аппаратуры.
— Привет, — сказал Дэвид. — Ты пропустила пять черных слайдов, два серых и белый в черный горошек.
— Ш-ш-ш, — сказала я.
— Целью этих двух серий экспериментов было исследовать влияние осознанности решения на результаты. — Доктор Львов поставил следующий черный слайд. — Как вы можете убедиться, график не показывает существенной разницы между теми испытаниями, в которых экспериментатор сознательно выбирал регистрирующую аппаратуру, и теми, в которых аппаратура выбиралась случайным образом.
— Ты не хочешь позавтракать? — шепнул Дэвид.
— Я уже поела, — шепнула я в ответ и замерла в ожидании, когда возмутится мой голодный желудок. Он возмутился.
— Тут рядом — отличное заведение, где продают те самые вафли, которые Кэтрин Хепберн приготовила Спенсеру Трейси в «Женщине года».
— Ш-ш-ш, — сказала я.
— А после завтрака мы могли бы пойти в музей бюстгальтеров.
— Будь так любезен, помолчи. Я ничего не слышу.
— Или не видишь, — сказал он, но затих и хранил молчание на протяжении девяноста двух черных, серых и белых в горошек слайдов.
Доктор Львов включил свет и с улыбкой взглянул на аудиторию.
— Осознанность не оказывает ощутимого влияния на результаты эксперимента. Как заметил один из моих лаборантов: «Маленький демон узнает, что именно вы собираетесь делать, раньше, чем об этом узнаете вы».
Очевидно, предполагалось, что это шутка, но я не нашла это слишком смешным. Я открыла программу и попыталась найти что-нибудь такое, куда Дэвид точно не пойдет.
— Вы не собираетесь позавтракать? — спросил доктор Тибодо.
— Да, — сказал Дэвид.
— Нет, — сказала я.
— Мы с доктором Готаром хотим позавтракать где-нибудь в Голливуде, vraiment[6] Голливуде.
— Дэвид как раз знает такие места, — сказала я. — Он рассказывал мне об отличном кафе, где есть тот самый грейпфрут, которым Джеймс Кегни запустил в физиономию Мэй Кларк во «Враге общества».
К нам поспешно подошел доктор Готар, тащивший фотоаппарат и четыре путеводителя.
— Может, вы нам потом покажете Китайский театр Граумана? — попросил он Дэвида.
— Конечно, покажет, — сказала я. — Мне очень жаль, что я не смогу с вами пойти, но я обещала доктору Вериковски, что буду на его семинаре по Булевой логике. А после Китайского театра Дэвид может отвести вас в музей бюстгальтеров.
— А «Коричневый котелок»? — спросил доктор Тибодо. — Я слышал, он имеет форму chapeau[7].
Они утащили Дэвида. Я выждала, пока они не оказались на безопасном расстоянии, и прошмыгнула вверх, на семинар доктора Уэдби по теории информации. Доктора Уэдби там не было.
— Он ушел искать проектор, — сказала доктор Такуми. В одной руке она держала бумажную тарелку с половинкой пирожка, во второй — пластиковый стаканчик.
— Вы это раздобыли там, где дают завтраки? — спросила я.
— Да. Пирожок был последний. А когда я уходила, кончился кофе. Вы не слушали Эйби Филдса, нет? — Она поставила чашку и откусила пирожок.
— Нет, — сказала я, размышляя, что лучше: использовать эффект неожиданности или отвоевать пирожок в сражении.
— Вы ничего не потеряли. Он только бессвязно повторял, что наша конференция должна была бы состояться в Ресайне. — Она закинула остатки пирожка в рот. — Вы уже видели Дэвида?