Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 86)

Почти сразу же он услышал первые сирены. Он резко засмеялся, выбрался сквозь пролом в стене и побежал по лестницам. Обернувшись, он увидел огни полицейских автомашин. Место действия постепенно исчезало: по всему зданию громыхали взрывы, и из канистр, разбросанных по полу, повалил дым. Какое-то время полицейские могли видеть только этот дым. Человек уже толкнул дверь, ведущую на крышу, когда новые взрывы прогрохотали за его спиной. Он услышал звук разбитого стекла. Большинство зарядов осталось в здании, теперь срабатывали часовые механизмы, и осколки летели в зеркальные стекла фасада банка. Так что полицейским казалось, будто банда, которая засела в банке, в отчаянии открыла по ним огонь. Но полиция не торопилась идти на приступ: кто бы там ни был, он уже не уйдет — западня захлопнулась.

Человек в черном достиг крыши, запер за собой и забаррикадировал единственную дверь, приглушив прерывистый звук разрывов. Бросился к парашюту, трепетавшему и рвавшемуся вверх — шар под ним уже наполнился гелием. Снизу доносились крики разъяренных и озадаченных людей, грохот моторов и вой сирен. Что ж, чем больше шума и суматохи, тем лучше. Человек проверил баллоны с газом. Все уже было готово. Он пристегнул стропы к своим лямкам и к пустым баллонам из-под гелия — оставлять после себя ничего нельзя…

Он потянул кольцо застежки, плотнее соединившей парашют с шаром. Оглянулся вокруг. Ладно. Ветер все еще дул в сторону тыльной части здания банка — подальше от полиции. Он зацепил свои ремни и разомкнул крепление воздушного шара. В густой темноте черный шар тихо поднялся с крыши и поплыл по ветру.

Полисмены все еще толпились перед банком, шумели и ругались, прячась от выстрелов отчаянных людей, засевших в здании.

Воздушный шар плыл словно тень на фоне предрассветного хмурого неба, на высоте четырех тысяч футов. Человек, который висел на парашютных стропах, нетерпеливо вызывал кого-то по радио. Он с нетерпением поглядывал то на часы, то на светающее небо. Наконец он услышал гул мотора. За собой. Повернувшись на стропах, человек под парашютом разглядел знакомый силуэт низкокрылого «Пони». Он следил за тем, как самолет выписывал над ним широкий круг, а летчик махал ему рукой.

Человек на парашютных стропах внимательно осматривал местность, одновременно прикидывая направление ветра. Наконец он потянул за клапан, выпуская газ из шара. Но спуск шел слишком медленно, поэтому пришлось открыть и второй клапан. Подобно умирающему большому зверю припадал и тяжело вздыхал прорезиненный шар. Затем, делая все четко и согласованно, парашютист отстегнулся от строп и, прижав руки к телу, камнем полетел к земле. Убедившись, что шар уже далеко, он дернул за кольцо. Над ним хлопнул и раскрылся нейлоновый купол запасного парашюта.

Приземлившись, он быстро погасил парашют, свернул его и побежал туда, где бесформенной кучей лежал сморщенный шар с основным парашютом. К этому времени немного правее уже сел и «Пони», нескладно катясь по земле. Собрав все имущество, парашютист побежал навстречу самолету. Он взобрался на крыло, запихал свою ношу в отсек, куда обычно грузят химикаты, уселся туда сам и закрыл дверцы. Он почувствовал рев мотора, когда пилот открыл дроссель. Через несколько секунд колеса задребезжали, подскакивая на неровной почве. Потом самолет уверенно поднялся, ход выровнялся.

Поглаживая застегнутые сумки с более чем сотней тысяч долларов, он улыбнулся, представив себе, какой вид имеет с земли их «Пони».

Нет в этих краях ничего более привычного, чем самолет сельскохозяйственной авиации, который пролетает утром над полями и дубравами.

2

— Надеешься там повеселиться?

Капитан Бен Майклс посмотрел налево. Увидев широкую ухмылку на лице Дика Чамберса, он медленно покачал головой.

— Слушайте-ка, майор, вы когда-нибудь думаете о чем-нибудь другом, кроме юбок?

Чамберс расхохотался.

— Возможно, раз или два мне приходили в голову и другие мысли. — Он сжал губы с глубокомысленным выражением. — Правда, — продолжал он с комичной серьезностью, — мне трудно вспомнить, когда это было.

— Ха! Еще бы!

— Никогда не задавай вопросов, сынок, — наставительно сказал майор. — Прежде лучше подумай, с чем тебя спрашивают. Ты собираешься кого-нибудь подцепить?..

— Это где же? На Аляске? Ради Христа, разве там есть с кем согрешить? — запротестовал Майклс. — Ведь там на пятьсот миль в округе ни одной белой женщины. Только эскимосы и лоси.

— Милосердный боже! — раздалось восклицание у них за спиной. Оба пилота обернулись к бортинженеру. Капитан Майрон Смит смотрел на них с откровенным отвращением. — Жаль, что вы хотя бы изредка не смотрите на себя со стороны. Особенно это касается вас, майор. Сезон случки, видимо, продолжается для вас круглый год.

У Чамберса полезли кверху брови.

— Ого-го! Мудрые слова из уст нашего религиозного фанатика. — Чамберс толкнул в бок своего второго пилота и, не поворачиваясь, показал через плечо большим пальцем на Смита. — Ты слышал выступление, Бен? Наш праведный бортинженер хочет почитать нам что-то из Библии.

Майрон Смит нахмурился. Он не переносил, когда экипаж потешался над его набожностью. Бортинженер несколько лет учился на священника и не терял надежды наставить своих друзей на путь истинный. Он знал, что перебарщивает, но ничего не мог с собой поделать. Особенно его задевал пилот. Дик Чамберс вел себя, словно бык-производитель на ферме, которую вот-вот закроют, а он должен все успеть. Смита разозлило замечание Чамберса относительно Библии. Доля истины в словах Чамберса была. Смит и в самом деле никогда не разлучался с Библией. И это служило ему поддержкой, особенно сегодня, когда они летели на С-130 с таким грузом. Глубоко в чреве их транспортного самолета лежали атомные бомбы. Он вздрогнул. И заставил себя ответить на насмешку пилота.

— Из Библии, ну и что? Это принесло бы вам больше пользы, чем тот мусор, который вы читаете.

Он высказал это с немного бо́льшим азартом, чем хотел. Чамберс захохотал:

— Ха-ха, мусор! Наилучшую эротику из всего, что когда-либо издавали, он называет мусором! — Чамберс полуповернулся в кресле и, тыча пальцем в бортинженера, продолжал: — Послушай-ка, мой расчудесный теологический чудик. Единственная разница между тем, что читаю я, и твоей потрепанной книжицей в том, что моя эротика, во всяком случае, честная, а твоя Библия все прикрывает расписным ханжеским покрывалом. Кроме того…

— Оставьте, довольно! — замахал руками капитан Бен Майклс, пытаясь остановить ссору, которая ничего хорошего не предвещала. — Когда-нибудь в другой раз, идет? Нельзя ли, черт возьми, хоть один вшивый полет завершить без вашей дурацкой дискуссии!

Дик Чамберс пожал плечами. Какого черта ему помешали! Он бы сейчас врезал Майрону…

— О’кей, о’кей, — выдохнул он. — Как раз время для кофе.

Он обернулся и прокричал радисту, находившемуся где-то в хвосте их большого транспорта:

— Эй, Гэс, как бы там организовать кофе?

Лейтенант Гэс Джонсон помахал рукой:

— Будет сделано.

Капитан Майрон Смит откинулся на спинку кресла с кружкой дымящегося кофе. Он чувствовал, как злость медленно улетучивается, и ругал себя за собственную глупость. Майрон Смит только вздохнул. Ему не надо было обижаться на этих ребят. Чудесный экипаж. Прекрасные люди. Каждый — проверенный в боях ветеран. У каждого — награды за мужество и храбрость в той дьявольской вьетнамской мясорубке.

Вы должны быть достаточно испытанны, чтобы лететь с таким заданием, как сегодня. Перебросить пять атомных бомб из Теннесси в Элмендорф на Аляске. Майрон Смит, как и другие члены экипажа, прошел проверку во Вьетнаме. На его счету девяносто вылетов на старом скрипучем С-123, с которого он поливал ядовитыми дефолиантами джунгли в тех районах, где Вьетконг создавал свои базы. Майрон Смит вздохнул. Во всяком случае, это было несравненно лучше, чем сбрасывать напалм на села, где женщины и дети напрасно пытались укрыться от адского огня с неба.

Он никак не мог спастись от мыслей о тех стальных цилиндрах с их ужасной начинкой. Оружие. Ядерное. Каждое в своей крепкой стальной оболочке. «Где уж, крепкая оболочка», — с грустной иронией подумал он. Для этого оружия нет ничего достаточно крепкого. Оно должно находиться в полной боевой готовности на борту скоростных бомбардировщиков, которые базируются среди снегов Аляски, готовые в любую минуту нанести удар по северным базам Советов.

Майрон Смит знал: ему, бортинженеру транспортного самолета, который перевозит бомбы на Аляску, никто и никогда не прикажет сбросить их на живых людей. Да он и не смог бы этого сделать. Ни во имя любви к отечеству, ни ради семьи, ни во имя какой-то иной высокой цели. Ибо ничто, в конце концов, не может оправдать такого варварства. Он допил кофе и мысленно выругался. Черт побери, довольно об этом. Если он будет так терзаться и дальше, ему придется расстаться с военной формой.

Хотел бы он знать, что думают про бомбы другие члены экипажа. Если они задумываются вообще о том, что летят с ними. Не то чтобы они не знали об оружии, но думают ли они об этом? Обоих пилотов это, кажется, мало трогало. Майор Дик Чамберс и капитан Бен Майклс. Шла ли в них внутренняя борьба из-за этого дикого груза? Оба пилота опытные, мужественные люди, и вряд ли их волнуют моральные аспекты атомного оружия и своя возможная роль в его применении.