Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 75)

— Слушаюсь, сэр.

— И последнее, Грэйси. Когда будет получена первая радиограмма и по кораблю начнутся разговоры по этому поводу… — он сделал паузу, в глазах появилось таинственное выражение, — …внимательно приглядывайтесь к людям, может быть, вы заметите, что кто-то странно ведет себя… Понимаете, к чему я клоню?

— Да, сэр.

Грэйси вернулся в радиорубку, поговорил с дежурным радистом, после чего отправился на поиски Саймингтона. Он нашел штурмана в его каюте.

— Итак, учение будет сегодня ночью, — задумчиво произнес Саймингтон. — Веселенькое дело…

— Куда уж веселее, — озабоченно подтвердил радист.

— Первый приказ будет получен в девятнадцать тридцать, а второй около половины десятого?

— Да, сэр.

— И мы должны выйти на позицию в полночь?

— Так сказал командир. — Грэйси поднялся, собираясь уходить. — Один вопрос, сэр…

— Да, Грэйси?

— Что вы будете делать?

Штурман сжал губы и покачал головой.

— Предоставьте это мне и не тревожьтесь.

После ухода радиста Саймингтон отправился в кают-компанию. Было около пяти часов. Он спешил сообщить первому помощнику последние новости, но на мостике находились впередсмотрящие и сигнальщики. Пришлось дожидаться, когда Каван сменится.

Шэдде провел беспокойный день. Он не присел ни на минуту, входил и выходил из каюты, расхаживал по центральному посту, поглядывая на приборы, поднимался на мостик. Он был оживлен, бодр, общителен. Никаких следов мрачности и подавленного настроения.

Около половины шестого он вновь поднялся на мостик. Берегов Швеции не было видно, лодка уже давно шла Скагерраком, покачиваясь на волнах. Небо было в темном покрывале облаков, на горизонте вспыхивали молнии.

Взяв бинокль, Шэдде внимательно оглядел все вокруг, затем подошел к штурманскому столу и принялся изучать карту.

— Запросите центральный пост о глубинах, — распорядился он.

— Слушаюсь, сэр.

Первый помощник подошел к переговорному устройству и запросил глубины. Шэдде стоял у стола, отбивая пальцами дробь.

— Почему задержка? — в голосе его звучало нетерпение. — Пусть пошевелятся!

С центрального поста доложили, что готовы дать глубины.

— Говорите, — отозвался Каван и начал повторять вслух: — 122—120—123—126—128—130…

— Достаточно, — коротко произнес Шэдде. Он сравнил данные по карте и вернулся в переднюю часть мостика. — В восемнадцать сорок измените курс.

— Слушаюсь, сэр.

— Кто вас сменяет?

— Уэдди, сэр.

Наступила длительная пауза, и Каван ждал, что за этим последует.

— Первый! — обратился к нему Шэдде.

— Сэр?

— По прибытии в Портсмут командование лодкой примет капитан третьего ранга Стрэйкер.

— Да, сэр.

— Никаких увольнительных, пока мы не обсудим с ним все дела.

— Да, сэр.

— Увольнения на берег будет разрешать он. Он примет командование через сорок восемь часов после нашего прибытия. После этого корабль перейдет в его ведение. Вы понимаете меня?

— Да, сэр, — ответил Каван, но все это время его не оставляла мысль о том, не забыл ли Шэдде про учебную тревогу.

Его мысли прервал Шэдде.

— Облачно впереди. Возможен шторм.

— Похоже на то, сэр.

— Правда, барометр падает медленно, но сомнений почти нет. — Шэдде обернулся. — Мы уже в глубоких водах. В двадцать ноль-ноль начнем погружение. Я рассчитываю на спокойную ночь.

«Если он играет, — подумал Каван, — то, безусловно, делает это весьма убедительно».

Командир провел на мостике еще с четверть часа, беседуя на самые различные темы, но Каван видел, что он был внутренне напряжен и обеспокоен и не мог ни на чем сосредоточиться. Шэдде беспрестанно шагал по мостику и, где бы ни останавливался, пальцы его отбивали нервную дробь. Наконец он отправился вниз, и остаток вахты прошел для первого помощника спокойно. В восемнадцать часов Уэдди поднялся сменить его.

— Как настроение у командира? — спросил он.

— Ужасное! Не перестает разговаривать. По-видимому, взволнован новым назначением.

Пошел мелкий, пронизывающий дождик, и первый помощник обрадовался возможности спуститься вниз.

Добравшись до своей каюты, Каван снял фуфайку и начал умываться. Почти немедленно раздался стук в дверь, и вошел Саймингтон.

— Что-нибудь стряслось?

Саймингтон холодно посмотрел на него.

— Командир передал Грэйси тексты шифровок.

Каван перестал вытирать полотенцем лицо и стоял с вытаращенными глазами. Он ждал этого весь день, и все же новость ошеломила его…

— Боже! — только и смог вымолвить Каван. — Значит, он все же решился? Расскажите подробнее.

Саймингтон изложил ему разговор с Грэйси.

— Очень интересно. Поборник реализма… Изменение нашего курса на несколько часов обойдется английским налогоплательщикам не в один фунт стерлингов.

— Все это странно до чрезвычайности, — покачал головой штурман. — Но ведь и он странный тип, если говорить по совести.

— Где он сейчас?

— В своей каюте. Очень возбужден.

— Знаю.

Из ящика под койкой Каван достал рубашку и принялся ее надевать.

— На мостике он ни полсекунды не простоял спокойно. Но он чертовски хороший лицедей! Никогда бы не мог подумать, что он уже вручил радиограмму радисту!..

— Я спрашивал Шепарда. Он говорит, что дал вторую половину лоскута Финнею, — сказал главмех.

— Где и когда?

— В рулевом отделении за день до отхода из Стокгольма. Разорвал тряпку пополам: один кусок дал Кайлю, а второй Финнею. Вытирать руки.

Мистер Баддингтон почесал подбородок и задумался.

— Очень интересно, — проговорил он. — Не казался ли Шепард… не растерялся ли он, когда вы спросили его об этом?