Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 54)

Им потребовалось минут пятнадцать, чтобы освободиться от проволоки и скобы, в которой она запуталась, после чего они вернулись на корму. Аллистэр, довольный, что не пришлось иметь дело с чем-нибудь пострашнее, пытался отпустить несколько шуток, но Шэдде так взглянул на него, что молодой офицер прикусил язык.

Поднявшись на борт, Шэдде молча прошел мимо расступившихся перед ним людей на мостик, приказал Уэдди с прежней скоростью следовать через Большой Бельт и, не отвечая на вопрос Кавана: «Что вы обнаружили, сэр?» — спустился в свою каюту. Моряки подняли резиновую лодку на борт, стравили воздух, открыли носовые водонепроницаемые переборки и разошлись по своим отсекам.

Вскоре Уэдди доложил Шэдде, что показался буксир из Корсера.

— Просигнальте, что мы не нуждаемся в его помощи, — распорядился Шэдде и добавил: — И поблагодарите капитана.

Несколько позже Шэдде передал Килли радиограмму на имя командующего с объяснением того, что произошло, и больше суток не показывался из своей каюты, подтверждая рапорты с мостика короткими, односложными ответами.

Утром, в двадцать семь минут пятого, Баддингтон решил, что это время как нельзя лучше подходит для осмотра продовольственной кладовой. Быстро одевшись, он отправился в кладовую, не встретив никого на пути.

Оказавшись в кладовой, Баддингтон обнаружил, что она напоминает одновременно и бакалейную лавку, и огромную буфетную. Полки были заставлены банками, картонными коробками, металлическими и деревянными ящиками, корзинами, мешками с мукой, сухими бобами, горохом и многим другим. Все это показалось Баддингтону чем-то домашним, явно не к месту здесь, в недрах подводной лодки. Разве не могли гениальные ученые, создавшие эти ракетоносцы, придумать для питания экипажа нечто не столь прозаическое, как обыкновенная бакалея?

Он вспомнил обрывки подслушанного накануне в кают-компании разговора: «…ты уверен, Дасти, что здесь никто не найдет?.. Поставь банки сверху…» Какие банки и сверху чего? Здесь тысячи банок — большие, маленькие, круглые, квадратные. Он растерянно осмотрелся еще раз и решил, что придется провести систематический и тщательный осмотр — полка за полкой, коробка за коробкой. Не теряя времени, он начал с полки, находившейся на уровне глаз, полагая, что именно она наиболее удобна для того, чтобы что-то быстро спрятать на ней и так же быстро достать. Не прошло и получаса, как его предположение подтвердилось. Поднимая одну за другой банки с печеньем, Баддингтон нашел тот самый коричневый конверт, который он видел в руках у Дасти Миллера, когда застал вестовых в кают-компании. Баддингтон подумал, что уносить конверт к себе в каюту, пожалуй, рискованно, и решил ознакомиться с его содержимым тут же в кладовой. В конверте оказалась пачка с двенадцатью фотонегативами. Баддингтон посмотрел их на свет и тихо ругнулся. Это были негативы с порнографических открыток. Вздохнув, он положил их в конверт и расставил банки с печеньем в прежнем порядке.

Около шести часов лодка вошла в Сайере-Бугт, что почти совпало с заступлением на вахту Аллистэра, сменившего Саймингтона и Килли. Шэдде не выходил на мостик ни когда проходили между Зеланд-Рифом и каким-то небольшим пароходиком, ни при изменении курса южнее Шульцгрунда. На доклады Аллистэра он равнодушно отвечал: «Да? Действуйте, действуйте…»

В пролив Каттегат лодка вошла в девять, следуя на восток и завершая таким образом последний этап пути вокруг острова Зеландия. Уже показался вход в пролив Зунд, где в разных направлениях сновали десятки судов. С правого борта хорошо просматривалось датское побережье. Стояла чудесная погода, дул слабый ветер, море было спокойным. В голубом небе с медленно плывущими кое-где белоснежными облачками ярко светило солнце.

«Возмездие» должна была прибыть в Копенгаген в четырнадцать часов. Видимо, мысль об ожидающих на берегу удовольствиях, а также прекрасная погода способствовали тому, что среди моряков царило приподнятое настроение. За одно утро история, приключившаяся недалеко от Корсера, стала чем-то таким, о чем нельзя было вспоминать без смеха. Даже самые простые вопросы, вроде «Ну, как ты тикаешь сегодня, дружище?» — вызывали у матросов хохот.

Старший вестовой Таргет, тихонько насвистывая, мыл посуду в буфетной кают-компании. Шел десятый час, и офицеры уже позавтракали. Покончив с уборкой, Таргет присел, достал из-за уха сигарету и закурил. Спустя несколько минут к нему присоединился второй вестовой командира лодки.

— Привет, дружище!

— Привет, Дасти! Как житуха?

Дасти Миллер насмешливо закатил глаза.

— После сегодняшнего утра я все еще никак не могу прийти в себя.

— Ты имеешь в виду старика?

— Угу.

— Взгрел?

— Если бы взгрел! Я бы и не заикнулся, дело привычное.

— Тогда что же?

— Ничего, в этом-то и беда.

— Да говори ты толком!

— Что говорить-то? Сидит у себя в темной каюте, опустил голову на руки и молчит. Разве это порядок, черт побери?

— Так ты говоришь, он не в себе?

— Да вроде бы. Я его спрашиваю: «Вы будете принимать душ, сэр?» — а он мычит в ответ. Прихожу позже, снова спрашиваю: «Что вам подать на завтрак, сэр?» — а он снова мычит. Возвращаюсь через несколько минут, пора, говорю, душ принимать и завтракать, и знаешь, что он мне отвечает? Это мне-то, кто заботится о нем, как нянька!

— Что же?

— «Дасти, убирайся к черту, отстань от меня!»

Таргет некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Ну а что ты сказал?

— А ничего. Пошел к черту, как он приказал.

Таргет опять принялся ковырять в зубах, пытаясь вспомнить из своей долгой службы на флоте нечто похожее на теперешнее поведение Шэдде, нечто такое, что могло бы произвести впечатление на Дасти, но так ничего и не вспомнил.

— А знаешь, Дасти, в чем дело? Он свихнулся, вот что! После Стокгольма. Столкновение со шведом, история с Кайлем, отсутствие писем от его старухи, а вдобавок этот номер с тиканьем… Вот он и чокнулся.

Между тем Килли работал в кают-компании, расшифровывая пачку радиограмм, принесенных Грэйси. Покончив с третьей депешей, он присвистнул и в волнении вскочил со стула. Рядом, занятые чтением, сидели Саймингтон, Аллистэр, Масгров и доктор. Младший лейтенант протянул Саймингтону расшифрованную радиограмму.

— Вот это да! — возбужденно воскликнул он. — Взгляните-ка!

Депеша из адмиралтейства была адресована командиру лодки «Возмездие». Саймингтон громко прочел:

— «Информирую вас о следующих назначениях, входящих в силу с восемнадцатого мая: капитан 3-го ранга Д. Л. Стрэйкер назначается командиром лодки «Возмездие»; капитан 3-го ранга Д. А. Шэдде переводится на должность офицера штаба командующего подводными силами». Второй лорд адмиралтейства[11] не оставляет своих дружков в беде, — добавил Саймингтон, закончив чтение.

— Кто-нибудь знает этого Стрэйкера? — поинтересовался Аллистэр, беря у него из рук депешу.

— Я встречал его на Мальте, он командовал там лодкой «Эдванс», — отозвался Саймингтон.

— Что за человек?

— Понятия не имею. По-моему, ничего.

— Хуже Шэдде быть нельзя, — заметил Килли, снова принимаясь за работу.

— Сколько времени Шэдде командовал «Возмездием»? — поинтересовался О’Ши.

— Он вводил ее в строй в Соединенных Штатах, — повернулся Саймингтон к врачу.

— Когда это было?

— Месяцев десять назад.

— Но ведь обычно офицер командует подводной лодкой не меньше двух лет.

— Обычно да, но теперь, в связи со строительством новых лодок, этот порядок не всегда соблюдается. Кроме того, среди командиров лодок этого класса Шэдде старший по званию и стажу. Видимо, адмиралтейство считает, что он с его знаниями и опытом будет более полезен на берегу.

— И я так считаю, — вставил Килли.

— Заткнись! — прошипел Аллистэр. — Не так громко. Он может услышать.

— Молчу, молчу! — перешел на шепот Килли, бросив испуганный взгляд на дверь командирской каюты. — Я так рад, что не в состоянии сдерживаться.

— Но, может, это все же не помешает вам вручить радиограммы командиру? — язвительно осведомился Саймингтон. — В конце концов, они адресованы ему.

Килли расшифровал остальные радиограммы и, постучав, вошел в каюту Шэдде. Свет в каюте не горел, но в полумраке он разглядел, что командир лежит на койке спиной к двери.

— Что там у вас? — не поворачиваясь, сердито спросил Шэдде.

— Несколько шифровок, сэр.

— Оставьте на столе.

Килли положил депеши на стол и осторожно вышел из каюты.

Шэдде еще несколько минут лежал не двигаясь. Он не спал всю ночь, не переставая размышлять о том, что произошло близ Корсера. Но с радиограммами нужно было ознакомиться, как бы плохо он себя ни чувствовал. Он встал, включил свет и подсел к столу. Дойдя до депеши с назначениями, он несколько раз перечитал ее, затем отшвырнул, опустил голову и замер.

В памяти у Шэдде вереницей потянулись годы долгой службы на флоте — с первых дней ее, когда после средней школы его приняли в Дартмутский колледж. Курсантскую практику он проходил на «Гамбии» и «Роттердаме». Потом, после окончания курсов для младших лейтенантов, он решил служить на подводных лодках. Шэдде вспомнил о днях, проведенных в учебной флотилии в Ротсее и о том замечательном времени, когда он учился в Инчмэрнок-Уотере. После этого он совершил на военном транспорте плавание вокруг Африки во Фримантл, где базировалась подводная лодка «Сэйбр». При воспоминании о «Сэйбре» ему снова стало не по себе, это название всегда напоминало ему о той ужасной ночи в проливе Ломбок…