Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 41)

С этими мыслями Кайль вскочил в автобус. Он не знал, куда и зачем едет. Ему хотелось только одного: как можно скорее и как можно дальше убраться от «Возмездия». Он отыскал свободное место и сел — худенький, постоянно чем-то обеспокоенный юноша с бледным, угреватым лицом.

Примерно в двадцать один ноль-ноль Кайль оказался в портовой таверне в Вартахамнене. После шведского пива настроение у него заметно улучшилось, и теперь ему казалось, что Стокгольм, черт побери, не такое уж паршивое место. Никого из тех, кто его окружал, этих странных, шумливых людей, он не знал. Рядом с ним сидел какой-то Свен — хороший парень, тоже моряк, только не военный, а со шведского грузового судна. Он говорил по-английски, хотя и со страшным акцентом, и время от времени без возражений расплачивался за очередную выпивку. «А как у меня у самого-то с деньгами?» — подумал Эрни и заглянул в бумажник. Ничего, пока еще хватит, а в крайнем случае можно взять из денег, накопленных на подарок матери. Плохо гнущимися пальцами он снова засунул бумажник в карман. Все вокруг него словно расплывалось в тумане, но стоило ли считаться с этим, когда вокруг царит такое безудержное веселье!

— Свен, дружище, выпьем еще! — он хлопнул шведа по плечу.

— Довольно, Эрни, ты и без того пьян, — покачал головой швед.

— Чушь! — Эрни хрипло рассмеялся. — Не пьян, а просто выпил самую малость.

Он неловко сполз с высокого табурета, задел локтем и уронил тарелку. Бармен вопросительно взглянул на него. Эрни, слегка покачиваясь, стоял рядом со Свеном.

— Ну давай же, Свен! — продолжал настаивать он. — Выпьем на дорогу.

— Эрни, — обратился к нему Свен и подмигнул. — Хочешь познакомиться с той девчонкой, о которой я тебе рассказывал?

Эрни не верил, что Свен и в самом деле собирается познакомить его с какой-то девушкой. Не иначе старина придумал этот предлог, чтобы уклониться от дальнейших возлияний и смыться.

— Как ее зовут? — на всякий случай спросил он.

— Ингрид.

— Ингрид? Х-хорошее имя… А знаешь, Свен, — доверительно сказал он, — ты небось думаешь, что я пьян, да? А у меня… ни в одном глазу! Да, да!.. И я не верю, что у тебя есть знакомая Ингрид. Вот так-то. — Он вдруг стал печальным, погрозил шведу пальцем и добавил: — Не морочь мне голову.

— А вот сейчас посмотришь, — Свен повернулся и быстро вышел из таверны.

К удивлению Эрни, Свен говорил правду. Не прошло и пяти минут, как он появился в таверне в, сопровождении Ингрид — рослой розовощекой приветливой блондинки.

— Вот, получай! — причмокнул моряк. — Хороша-а!

Эрни купил новой знакомой фруктовой воды, и они принялись болтать и смеяться, как старые знакомые. Свен незаметно исчез.

Вскоре Ингрид пожаловалась, что гвалт в таверне действует ей на нервы.

— Давай-ка лучше поедем ко мне, — шепнула она и, лукаво улыбнувшись, добавила: — Дома у меня уйма хороших пластинок. Потанцуем.

Эрни без колебаний согласился. Он не верил своему счастью. Подумать только, едва успели познакомиться, а она уже приглашает к себе!

Покинув таверну, они взяли такси, и Ингрид что-то сказала шоферу по-шведски. Эрни показалось, что таксист слишком уж долго крутил по каким-то кривым улицам и закоулкам. Он не имел ни малейшего представления, где они и куда едут, да и не задумывался над этим — ведь к нему прижималась она, Ингрид, от волос которой исходило такое благоухание. Наконец такси остановилось у какого-то дома, и он расплатился. Ингрид провела его по небольшому коридору и открыла дверь своим ключом. В крохотной прихожей горел свет. Девушка приложила палец к губам, и они на цыпочках поднялись по лестнице.

— Чтобы никого не разбудить, — объяснила она.

Эрни понимающе кивнул.

В комнате, куда его привела Ингрид, Эрни сел на диван. «А у нее вовсе не дурно», — подумал он. На стенах висели картины с зимними пейзажами. Моряку показалось, что здесь ему тепло и уютно, как дома: он вытянул ноги и с наслаждением закурил.

— Я пойду приготовлю кофе, — сказала Ингрид. — Подожди здесь.

Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояли чашки, кофейник и что-то еще — что именно, Эрни не разглядел. Он взглянул на Ингрид, и кровь бросилась в голову ему. Она успела переодеться, и теперь на ней было что-то воздушное из розового шелка, вроде того, в чем иногда появляются в фильмах кинозвезды. Он торопливо погасил сигарету, схватил девушку за руку и усадил рядом. Она сопротивлялась, но скорее для приличия. Эрни привлек ее к себе, но тут послышался шум открывающейся двери, а затем мужской голос. Эрни поспешно отодвинулся от Ингрид. В дверях стоял высокий, крупный человек.

— Так, так, — процедил он.

Эрни показалось, что мужчина что-то держит в левой руке. «Попался!» — пронеслось у него в голове. Он быстро повернулся и взглянул на Ингрид. Странная улыбка кривила рот девушки. Такую же улыбку он заметил и на лице мужчины.

Незнакомец медленно двинулся к Эрни, вытягивая правую руку, словно для рукопожатия, и одновременно поднимая левую. Как было бы хорошо, мелькнуло у Эрни, если бы сейчас здесь оказался Свен, он все объяснил бы и помог. Вдруг его охватил дикий страх, и он, защищаясь, поднял руку, но было уже поздно. В ушах у него раздался оглушающий грохот, и ему показалось, что все вокруг залил ослепительный свет.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На следующее утро Шэдде в одиночестве позавтракал у себя в каюте. Старший вестовой кают-компании Дасти Миллер убрал со стола и мыл посуду в буфетной.

— А знаешь, дубина ты стоеросовая, — заметил он, подталкивая другого вестового, Таргета, — командир сегодня уж больно того, не в духе. Не иначе потерял двенадцать пенсов, а нашел только шесть.

— Чего ему не хватает, Дасти?

— Спрашиваешь! Будто не знаешь, какой он. У него вечно не одно, так другое. Теперь вот ждет письма от своей старухи, после каждых склянок справляется, нет ли ему почты.

— Чего только женщина не сотворит с человеком! А ведь картинкой ее никак не назовешь.

— Наверное, хороша в чем-нибудь другом, — Дасти дунул на стакан и снова начал протирать его. — В постели, к примеру.

— Когда мы уходим?

— В четырнадцать ноль-ноль.

— Скорее бы. По мне, так лучше Портсмута нет места на всем свете.

В крохотной буфетной прозвенел звонок из каюты Шэдде.

— Дасти, его светлость снова требует тебя. Ну-ка, мой мальчик, на полусогнутых!

Миллер поставил на место стакан и торопливо натянул куртку.

— Ни себе, ни другим покоя не дает, — проворчал он, выбегая из буфетной.

Шэдде сидел за письменным столом и что-то писал, когда в каюту вошел Каван. Он повернулся к нему, сухо кивнул и спросил:

— Кайль все еще не вернулся?

— Нет, сэр. Я отправил на его розыски патруль под командой мичмана Скиннера.

Шэдде нахмурился:

— Никогда бы не поверил, что такое может произойти с кем-то из моих людей. Просто ума не приложу. И матрос-то он примерный, если не ошибаюсь.

— Неплохой, сэр. Но неприятности с ним случались и раньше. Главмех полагает, что ничего особенного не произошло. Шепард думает иначе. По его словам, Кайль большой бузотер. Он вообще удивлен, что такого типа назначили на нашу лодку.

— Надеюсь, его найдут, — Шэдде покачал головой. — Не люблю я вот так оставлять на берегу нашего человека. Этого у нас еще никогда не бывало.

— Уверен, сэр, что мы его найдем.

— Да, да… Ну а теперь несколько вопросов по планам боевой подготовки.

Обсуждая с Шэдде эти планы, Каван все время держался настороже. Он не сомневался, что эти разговоры командира лишь прелюдия к чему-то более серьезному.

— Первый, у вас готова программа для Копенгагена?

— Да, сэр, все в порядке.

— Хорошо. Рад слышать. — Шэдде отложил в сторону авторучку.

Первый помощник продолжал стоять в дверях с фуражкой под мышкой.

— Закройте дверь и садитесь, — Шэдде кивнул на кресло. — Мне нужно переговорить с вами.

Каван сел. «Вот теперь-то и начнется настоящий разговор», — подумал он. Шэдде предложил Кавану сигарету, потом, опустив руки на колени и щуря темные глаза, некоторое время молча смотрел на своего первого помощника.

— Вчера вечером в Скансене, — начал он, затягиваясь и выпуская дым, — я ожидал, что вы, как моя правая рука, полностью поддержите меня, когда я объяснял лекарю порядки и традиции, существующие у нас на флоте. Мы оба с вами знаем, что я был прав. Мы оба знаем, что Саймингтон вел себя недостойно. Разумеется, он мог обменяться приветствиями с Грейси и Спрингером. Ничего плохого в этом нет. Но ему ни в коем случае не полагалось подсаживаться к ним, а тем более пить с ними. Я уж не говорю, что это недопустимо с точки зрения воинской дисциплины — своим поступком он проявил явное неуважение ко мне. И тем не менее вы сочли возможным защищать его. Я спрашиваю: почему?

— Откровенно говоря, сэр, — ответил Каван, глядя прямо в глаза Шэдде, — я не вижу в его поведении ничего предосудительного. Теперь не…

Шэдде поднял руку.

— Меня вовсе не интересует, первый, ваше мнение о том, что предосудительно и что непредосудительно. Я позвал вас сюда за тем, чтобы вы хорошенько запомнили мое мнение. — Он снова затянулся и продолжал: — Вы, кажется, все еще не понимаете, что кроется за всем этим. Дружба между Саймингтоном и Грейси недопустима. Один — офицер моего корабля, другой — главстаршина. Различие в званиях, положении в обществе, происхождении, воспитании… И вообще, их дружба кажется мне весьма и весьма странной.