Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 14)

— Обычно джерри выпрашивают у нас в качестве сувениров половину нашего боезапаса. Правда, у нас говорят: «Не хвали ночь, пока не настало утро»; ладно, прыгай, старина, твой подарочек я швырну тебе вслед, не беспокойся. И, прежде чем лягу в койку в моей старушке Англии, выпью стаканчик виски за твое здоровье. Одному, конечно, пить противно…

— Сочувствую тебе, — ответил Тор и выглянул в люк.

Внизу, в смутных желтовато-белесых отблесках — Хардангская Видда. Надо затянуть свободное падение подольше, чтобы северный ветер не отнес его в долину Маана. «Все обошлось даже проще, чем на тренировке», — подумал он, сражаясь еще со стропами раздувшегося черного парашюта. Задрав голову, увидел, как медленно вслед ему опускается на грузовом парашюте передатчик. И опустился совсем неподалеку от того места, где приземлился сам Тор.

«Лучше всего будет зайти к Арне Бё поближе к вечеру», — подумал он. Уложил спальный мешок под большим сугробом, влез внутрь и улыбнулся первой пришедшей на ум мысли: а ведь сейчас он впервые за долгое время выспится. Целых восемь часов сна!

Арне Бё нашел, что лейтенант сильно изменился. Был, как говорится, молодым человеком, а стал настоящим мужчиной.

— Надо было нам все-таки взорвать установку, — проговорил Тор, выслушав Арне.

Тот только покачал головой.

— К сегодняшнему дню они давно восстановили бы ее.

Нильсен услышал к своему удивлению, что руководство Патриотического фронта из Осло ничем своим сторонникам в Веморке не помогает. Когда речь зашла об Осло, Арне сделалось не по себе, он придумывал одну отговорку за другой.

— Съездим туда вместе, — предложил Тор, и Арне с готовностью закивал.

Он просто ожил, услышав, что Нильсену поручено установить в Рьюкане радиопередатчик. На вопрос, есть ли в Веморке или Рьюкане пеленгаторы, ответил решительным «нет». Тору сбросили два передатчика; имело полный смысл один оставить в самом городе, а второй, запасной, перенести в одну из хижин лесорубов на Видде.

— Больше всего подходит Арвид Лундегаард. Это наш брандмейстер. Над домом у него устроена такая высокая башня, там еще подвешивают шланги, чтобы просохли, — объяснил Арне.

Тор поинтересовался возрастом брандмейстера, и когда Арне сказал, что далеко за пятьдесят, покачал головой — нет! Слишком стар, работать на передатчике дело молодых.

— При чем тут Арвид! Я говорю о Сольвейг, его племяннице! — вырвалось у Арне.

— Я думаю, она не только племянница брандмейстера?

Арне слегка покраснел и признался:

— Да, она моя невеста.

— А разве в Рьюкане еще не вывешивались приказы, что немцы будут расстреливать схваченных ими радистов без суда и следствия? — строго спросил Тор.

Арне промолчал. Нильсен положил ему руку на колено:

— Ты не обижайся. Но для женщины это чертовски тяжелая и опасная работа. Не сама работа на ключе, нет, но это ощущение постоянной опасности, это давление, извне и изнутри, напряжение всех духовных и физических сил, мысли о возможной смерти. Если ты ее любишь…

— Да, я люблю ее. И поэтому знаю: Сольвейг сильная женщина. Поговори с ней! Ты увидишь!.. Поймешь, что я прав…

И, начиная с вечера следующего дня, лейтенант Тор Нильсен начал обучать молодую учительницу Сольвейг Лундегаард радиоделу. Не только пытливость Сольвейг, способность все схватывать на лету, и не только поразительная ловкость в работе на ключе заставили лейтенанта прийти к твердому убеждению, что в лице этой девушки король обрел отличного солдата…

Еще день спустя Арне привел с собой двух заводских электриков, которые взяли на себя подключение радиоточек. А один из них предложил свои услуги в качестве второго радиста. Нильсен мог считать одно из полученных заданий выполненным. В ближайший четверг, в восемнадцать ноль пять они с Сольвейг и электриком принимали первую передачу с островов. Она началась минута в минуту и принималась достаточно четко, хотя звук был глуховат — наверное, из-за того, что Рьюкан сильно «заэкранирован».

Теперь Сольвейг будет непременно навещать своего дядюшку по вторникам и четвергам. Не реже.

Бургомистр не слишком удивился, когда перед ним предстал офицер королевской армии. «Идет война, и армия делает то, что ей положено», — подумал он. Секретность, связанную с его появлением, он счел делом совершенно естественным. Столь же естественным делом было оказать лейтенанту помощь, где и чем только будет, возможно. Храня при этом молчание. И это не какая-то там нелегальщина, это дело короля и его подданных. Так же отнесся он и к предполагаемой поездке в Осло. Вместо него со всеми полномочиями поехал лейтенант, взявший с собой Арне Бё.

Неудавшийся обыск помешал унтерштурмфюреру СС напомнить коменданту города об одном распоряжении, которое не было принято еще в Рьюкане к исполнению. С 1 января 1941 года рейхскомиссар Тербовен упразднял органы норвежского самоуправления. Оно заменялось «принципом фюрерства». Отныне бургомистров не избирали, а назначали. Узнав об этом распоряжении, Эрлинг Лунде почуял, что пробил его час. Но не произошло ровным счетом ничего. Комендант не счел уместным указать на дверь брату Эйнара Паульссона, с которым они с таким трудом возобновили добрые отношения.

Лунде не отставал от Книппинга: закон, мол, есть закон. Подождав несколько недель, унтерштурмфюрер все-таки поинтересовался у обер-лейтенанта о его намерениях.

Во время ближайшего визита в дом Паульссонов Бурмейстер завел разговор на эту тему. Когда госпожа Лаура сообразила, в чем суть вопроса, она смеялась до слез, Эрлинг Лунде — бургомистр Рьюкана! Ничего смешнее не придумаешь! Если его назначат бургомистром, все уважающие себя семьи в Рьюкане откажутся от исполнения общественных обязанностей. Среди инженеров «Норск гидро» и без того началось брожение умов, слухи о строительстве крупных алюминиевых комбинатов в Норвегии заставили многих из них всерьез поразмыслить об уходе из «Норск гидро».

Бурмейстера это отнюдь не порадовало. Все верно, планы у Тербовена серьезные. Но без норвежских инженеров ему не обойтись. И ни одно предприятие не сможет удержать специалистов, если они предложат свои услуги рейхскомиссару.

При сложившихся условиях в Рьюкане ни в коей мере не следует обострять отношений. Бурмейстер заверил Паульссонов, что сказанное им — всего лишь нелепая идея, исходящая от людей, ему лично малосимпатичных и особого доверия не внушающих. Если спросят его лично, то пусть бургомистр Паульссон остается на своем посту хоть до ухода на пенсию.

15

На первых порах Арне был столицей разочарован. Навестил старых знакомых, партийных и профсоюзных работников и не нашел того, в чем прежде и сам никакой необходимости не видел: боевой подпольной организации. Одни задумки, больше предрасположенности, чем действия, есть и прямые противники активных выступлений. И повсюду полно двойников Йенса Паульссона; свободный норвежец, дескать, не унизится перед немцем! Пусть попробуют с нами справиться! От таких рассуждений у Тора Нильсена настроение портилось не на шутку.

— Арне, дружище! Это чертовски привлекательная черта наших земляков — считать, что на честное слово и отвечать следует по-честному. Но вообрази себе, насколько опасно думать и особенно так поступать по нынешним временам!

Осло сильно изменился с момента последнего их пребывания в городе. Если смотреть со смотровой площадки собора святого Хансхаугена, картина, открывавшаяся прямо перед ними, все еще напоминала прежний Осло. А если спуститься вниз, словно оказываешься в прусском гарнизонном городе. Улица Карла-Йохана от Торрета до самого королевского замка кишела немцами в мундирах и в гражданском. Бросив быстрый взгляд в окна ресторана «Гранд-отеля» и «Театрального» кафе, легко было убедиться, что норвежцев за столиками почти нет.

В элегантных гостиницах все места были заняты. Возможность переночевать они нашли в «Миссион-отеле». Название гостиницы действовало, очевидно, на немцев отталкивающе. Но около пяти часов утра их грубо разбудили. Уголовная полиция иуды Ли проверяла документы гостей. Тор, набросив на плечи пальто, предъявил удостоверение на имя Арвида Ларсена из Нотоддена. Цель приезда — покупка станков на заводах Ниланда. Полицейские чины были удовлетворены.

— А если бы они заметили, что удостоверение — фальшивка? — спросил Арне после их ухода.

Тор ухмыльнулся:

— Никакая это не фальшивка. Подлинный документ, выданный подлинным правительством Норвегии.

— Но что-то заподозрить они могли, — Арне все еще не мог прийти в себя.

— Я успокоился, увидев, что их всего двое и что они сложены вроде нас. В случае чего нам пришлось бы покинуть гостиницу в их мундирах. Так что их доверчивость вознаграждена. Они остались живы. Возможно, награда и не по заслугам…

Теперь Арне стало по-настоящему страшно.

У них действительно нашлись дела на механическом заводе Ниланда. Арне был знаком с тамошним профсоюзным боссом и рассчитывал, что Олаф Куре им поможет. Олаф их не разочаровал. Рассказал, что на их головном предприятии подпольная организация существует. Сенатор Отт из штаба Тербовена считает, будто завод уже целиком и полностью впрягся в немецкую экономику. Однако господин сенатор заблуждается. Акции саботажа, проведенные здесь дюжиной рабочих при полной поддержке коллектива, вызвали горячее одобрение даже у Нильсена, обычно настроенного скептически. Олаф уверял, что рабочие готовы и к более решительным действиям. И ругал на чем свет стоит верхушку профсоюзов, которая, по его словам, вычеркнула слово «забастовка» из своего словаря.