Конни Мейсон – Золотая лихорадка (страница 41)

— Наверняка, — убежденно ответила Ханна. — Эти дети любят друг друга и не могут жить врозь. Правда, оба упрямы, как ослы, но на сей раз, надеюсь, договорятся, — женщина вышла на улицу и крикнула вслед удаляющемуся Чейзу: — Мэгги остановилась в отеле «Сент-Джеймс».

Чейз, бесцеремонно расталкивая прохожих, мчался к гостинице. Он лихорадочно соображал, что сказать Мэгги? Как вымолить ее прощение? Лишь приблизившись к «Сент-Джеймсу», ковбой немного замедлил шаг. Мысли путались и разлетались, как зола на ветру. Так ничего и не придумав, Чейз зашел внутрь и, узнав у портье, в каком номере остановилась Маргарет Эфтон, побрел к лестнице. Сердце его бешено билось, ноги отказывались повиноваться, и он с таким трудом преодолел два пролета, как будто ему не двадцать восемь лет, а по меньшей мере сто пятьдесят.

Мэгги была у себя. Она сидела за маленьким шатким столиком и перелистывала свой дневник. Некогда девственно чистая, а теперь полностью исписанная тетрадь хранила в себе ее впечатления, мечты и надежды. Последние страницы Мэгги посвятила событиям последних дней, которые привели к таким разительным переменам. Она описала все, начиная с заявления Джона Стюарта и заканчивая смертью Мыльника и поимкой всей его банды. Стук в дверь отвлек ее от размышлений и несказанно удивил. Только Кейт и Ханна знали, где она остановилась, но они недавно виделись, да и хлопоты в ресторане не позволили бы женщинам делать визиты в такое время. Недоумевая, кто бы это мог быть, девушка распахнула дверь.

— Чейз! Мой бог! Я… что ты здесь делаешь? — округлив глаза, лепетала Мэгги. Чейз Макгаррет был последним человеком на земле, которого она ожидала увидеть на пороге своего номера.

— Можно войти? Я должен с тобой поговорить, это очень важно для меня, для нас обоих.

— Мне казалось, мы все сказали друг другу в Доусоне, — срывающимся голосом проговорила Мэгги.

— Я был дураком, думая, что смогу так легко уйти от тебя, — невесело усмехнулся Чейз. — Прошу тебя, солнышко, выслушай меня.

Мэгги обреченно вздохнула. Ну почему он не может оставить ее в покое? Неужели ему доставляет удовольствие сыпать соль на ее кровоточащую рану? Ведь она все еще любит его, любит несмотря ни на что.

— Входи, Чейз. Говори, что собирался, и уходи. Завтра я уезжаю, а большая часть вещей еще не упакована, так что не задерживай меня.

Ковбой вошел в номер, аккуратно закрыл за собой дверь и преувеличенно весело, подбадривая больше себя, чем девушку, заговорил:

— Прекрасно выглядишь, Мэгги-детка!

— Спасибо за комплимент, тебя тоже нельзя назвать изможденным. Кстати, позволь тебя поздравить, я слышала, ты скоро станешь миллионером? — спросила она, искусно меняя тему разговора.

— Черт побери, Мэгги, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мои финансовые дела.

— А зачем же? И как ты вообще узнал, что я в Скагуэе?

— Я и не знал. Это Ханна сказала мне, что ты в городе, я-то думал, ты давно уже вернулась в Сиэтл.

— Тогда почему ты здесь? — разочарованно спросила Мэгги. Где-то в глубине души у нее все-таки теплилась надежда, что Чейз приехал в Скагуэй ради нее. Она надеялась… Ах, что тут говорить, не в первый раз ковбой обманывает ее ожидания, пора бы уже привыкнуть.

— Я выбрался сюда за провизией. В Доусоне все нарасхват, ты ведь знаешь, сколько народу сейчас ошивается на Клондайке. Продуктов на всех не хватает, а без пополнения мы еще одну зиму не протянем. Впрочем, мне стоило бы приехать и только для того, чтобы повидаться с тобой, — проговорил Чейз.

— Почему ты хотел видеть меня? — безразлично спросила Мэгги и отвернулась, скрывая навернувшиеся на глаза слезы. — Насколько я помню, мы расстались навсегда.

— Потому что я люблю тебя, Мэгги, — тихо сказал Чейз, разворачивая девушку к себе.

— Ты выбрал странный способ доказательства своей любви, — холодно заметила она.

— Мне казалось, я поступаю правильно, — пробормотал ковбой. — Я и так думал, что не пара тебе, а тут еще этот проклятый конник подлил масла в огонь. Тогда я решил, что ты будешь несчастлива со мной, вот и наговорил тебе всяких глупостей.

Мэгги презрительно посмотрела на Чейза, она не поверила его словам.

— Прости меня, солнышко, — продолжал ковбой. — Я знаю, это сам бог дал мне последнюю возможность объясниться с тобой, ведь он видит, как я люблю тебя.

— Значит, ты снова все решил за меня?! — возмутилась Мэгги. — Да знаешь ли ты, что стоило тебе хоть слово сказать, и я бросила бы свою работу и осталась в Доусоне. Я готова была ждать тебя столько, сколько потребуется, но ты предпочел другой выход. Ты нарушил свое обещание и предал нашу любовь.

— Я виноват, не спорю, но что же мне оставалось делать? Вокруг тебя вечно крутился этот Гордон…

— Скотт Гордон — мой друг. Друг, и только. Пойми, я не люблю его так, как…

— … как любишь меня? — с надеждой в голосе закончил Чейз. — Черт побери, Мэгги, каким же ослом я был! Скажи, что прощаешь меня, что все еще любишь. Скажи мне, скажи…

Он протянул к ней обе руки и Мэгги, разом забыв о своих обидах, бросилась в его объятия.

— Я люблю тебя, Чейз.

— И я люблю тебя, солнышко. Ты прощаешь меня?

— А ты уверен, что тебе нужно мое прощение? — лукаво спросила Мэгги. — Вдруг тебе опять покажется, что мы не пара?

— Уверен, детка. Я не могу жить без тебя, и никто не убедит меня в обратном.

— Тогда я прощаю тебя, — улыбнулась девушка и подставила ему губы.

Он целовал ее жадно, отчаянно, страстно, и Мэгги отвечала ему тем же, бездумно погружаясь в пучину охватившего ее желания.

— Мэгги, Мэгги, родная, люби меня! — шептал Чейз. — Люби меня так, чтобы я забыл о потерянных, прошедших без тебя неделях и о том, каким болваном я был.

Мэгги наслаждалась музыкой его слов. Она ласково взъерошила огненные кудри Чейза и принялась одну за другой расстегивать пуговицы его рубашки.

— Нет, любимая, не сейчас, — простонал ковбой, убирая ее руку. — Позволь сначала мне вдоволь налюбоваться твоим восхитительным телом, я не видел его так давно, так чертовски давно. Как я сожалею о том, что причинил тебе боль.

— Не говори, лучше покажи мне, как ты сожалеешь, — проказливо предложила Мэгги.

Не прошло и пяти минут, как вся одежда девушки оказалась на полу. Чейз чуть отступил назад и замер, любуясь ее совершенной фигурой. Глаза его скользнули по стройным бедрам и остановились на кружевных, весьма откровенных трусиках.

— Где, черт возьми, ты взяла французское белье? — удивленно воскликнул он. — Вот уж не думал, что в Скагуэе можно найти подобные предметы женского туалета.

— Часть вещей я, уезжая на Клондайк, оставила у Ханны и Кейт. В том числе и это неглиже. Ты жалеешь о том, что я не взяла его с собой на прииск?

— Я жалею о том, что оно на тебе сейчас, — дерзко заявил Чейз, подхватил девушку на руки и понес ее на кровать.

Изголодавшись друг по другу, они были неутомимы. Первобытное наслаждение сотрясало их тела и окатывало трепетом экстаза. Они стали одним целым и в этом единении вновь обрели себя.

ГЛАВА 16

Они лежали рядом и думали об одном и том же. Мэгги только сейчас поняла, какое важное место занимает в ее жизни любовь, по сравнению с этим чувством мечты о карьере казались мелкими и пустячными. Но теперь все будет иначе, ей нужен только Чейз, ее неукротимый ковбой.

А Чейз тем временем содрогался от ужаса, вспоминая, что они чуть было не потеряли друг друга. Все свое золото он готов был отдать за один поцелуй Мэгги, за возможность быть рядом с ней.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, любимая, — проговорил Чейз. — Выходи за меня, Мэгги-детка. Давай поженимся прямо сегодня, сейчас. Я не могу больше ждать.

— Ты боишься, что я исчезну?

— Да, новой разлуки с тобой мне не пережить.

— Не волнуйся, я твоя навсегда. Твоя настолько, насколько ты хочешь меня.

— Спасибо, родная, значит, я могу идти за священником?

Мэгги закусила нижнюю губу. До отхода «Портленда» осталось так мало времени, что ей не хотелось терять ни одной минуты из отпущенного им срока. Лучше будет пожениться в Сиэтле, когда Чейз приедет к ней. Вот тогда они устроят настоящую свадьбу, такую, о какой она всегда мечтала.

— Ты знаешь, — неуверенно начала Мэгги. — Я по-прежнему считаю, что мне лучше вернуться домой. Я не могу так сразу бросить работу, существуют определенные обязательства, которые я должна выполнить. Ты ведь уедешь на прииски, так не все ли равно, где я буду тебя ждать — в Доусоне или в Сиэтле? А я буду ждать, Чейз, столько, сколько потребуется, и тогда мы поженимся.

Чейз досадливо поморщился, но, вспомнив свои прошлые ошибки, улыбнулся и сказал:

— Ты права, дорогая. Я тоже не хочу, чтобы ты торчала на Клондайке еще одну зиму. Ты доказала, что можешь это, но все-таки, как ни крути, а женщине здесь не место. Я готов жениться на тебе немедленно, но если ты хочешь подождать, что ж, я не против. Только прошу тебя, помни о том, что ты моя.

— Навсегда, — прошептала Мэгги, теснее прижимаясь к нему. — У нас есть еще несколько часов, надеюсь, ты не собираешься потратить их на пустые разговоры?

— Вот уж нет! — ответил Чейз, и глаза его озорно блеснули. — Сегодня я буду любить тебя так, чтобы ты никогда меня не забыла, чтобы воспоминания об этой ночи грели тебя все время до моего приезда.

— Посмотрим, ковбой, но знай, нынче я намерена перещеголять тебя.