Конни Мейсон – Любовь викинга (страница 4)

Не успела Рейна и рта раскрыть, как Ума запричитала:

— Эта ведьма вылила на меня горячее жаркое. Она пыталась убить меня! Продайте ее, господин, или она убьет нас всех.

— Ничего такого я не делала, — насмешливо произнесла Рейна. — Я умирала от голода и просто положила себе жаркого, которое готовилось на огне. Я ничего не ела со вчерашнего дня, и никто даже не подумал спросить меня, не голодна ли я. — Она замолчала и сердито посмотрела на Вульфа. — Ума попыталась вырвать миску у меня из рук. Я не хотела неприятностей, и потому выпустила миску. Жаркое было горячим. Рана Умы — всего лишь результат ее собственной неуклюжести.

— Это правда, Ума? — спросил Вульф.

— Нет! — сквозь слезы воскликнула Ума. — Эта ведьма врет. Она швырнула в меня миску с жарким!

Вульф повернулся к Лорну.

— Ты видел, как все произошло?

Лорн опустил голову, что-то пробормотал, а потом заявил:

— Рейна лжет. Все произошло так, как утверждает Ума.

— Я не лгу! — страстно возразила Рейна. — Просто твои рабы невзлюбили меня.

Вульф впился в нее гневным взглядом.

— Поговорим об этом позже. Сначала нужно понять, насколько серьезно пострадала Ума.

Рейна схватила Уму за руку и осмотрела ожог.

— Ожог не серьезный, Вульф Безжалостный. Принеси сундучок с лекарственными травами.

— Лорн, иди в дом моего брата и принеси сундучок со снадобьями, — приказал молодому рабу Вульф.

Когда тот ушел, он повернулся к Рейне и спросил:

— Ты сможешь вылечить ожог?

— Конечно, не беспокойся. Надеюсь, твоя мать регулярно пополняет сундучок со снадобьями.

Вульф вздохнул.

— Травником в нашей семье всегда была моя тетушка. Она погибла во время набега, как и моя жена. Моя мать не очень разбирается в травах, так что ничего не могу сказать о содержимом сундучка.

Лорн принес сундучок со снадобьями и поставил его на скамью рядом с Умой. Рейна открыла его и нахмурилась: набор лечебных средств в нем оказался не настолько полным, как она ожидала. Поискав среди аккуратно подписанных пузырьков и склянок, она, наконец, нашла нужный, вынула пробку и понюхала содержимое.

— Что-то не так? — спросил Вульф.

— Эта мазь подойдет, хоть она и несвежая.

Осторожно взяв Уму за руку, Рейна начала наносить толстым слоем мазь на поврежденное место.

Очевидно, Ума не оценила усилий Рейны.

— Она пытается убить меня! Не дайте ей этого сделать, хозяин!

— Ты уверена, что правильно делаешь, Рейна? — уточнил Вульф.

Рейна наградила его оскорбленным взглядом.

— Я знахарка. Разумеется, я знаю, что делаю. Завтра я пойду в лес и на холмы и поищу там свежих трав и корешков.

— У тебя на это нет права, если только я его тебе не дарую, — прорычал Вульф.

Рейна закончила перевязывать Уме руку чистой тряпицей, которую нашла в сундучке, и резко захлопнула крышку. Затем она обернулась к Вульфу, и ее глаза сверкнули.

— Если ты хочешь, чтобы от меня была польза, то позволь мне делать то, что у меня получается лучше всего.

Пламя в глазах Вульфа могло растопить лед, когда он оттащил ее в сторону и тихо прорычал:

— Я склонен считать, что-то, что тебе удается лучше всего, должно происходить в моей постели.

Рейна уставилась на него снизу вверх своими огромными зелеными, слегка раскосыми глазами. Вульф отметил, что губы у нее прелестные, полные и сочные. Любой мужчина мог бы потерять голову, целуя такие губы.

Он наклонил голову. Но прежде чем он успел совершить то, чего так жаждал, Рейна отшатнулась.

— Нет! — крикнула она. — Никогда более ты, охваченный похотью, не коснешься меня!

Пораженный тем, что чуть было не сделал, он сердито посмотрел на Рейну.

— Не пытайся соблазнить меня, девка! — гаркнул он и, рывком развернувшись, гордо удалился.

2

Вся дрожа, Рейна опустилась на скамью, сердце ее пропускало удары. Неужели Вульф действительно собирался поцеловать ее или она это придумала? Вульфа можно было описать по-разному: великолепный, грубый, примитивный, безжалостный, сердитый — и вместе с тем восхитительный, что не могло не пугать ее. Но, прежде всего, он был норвежцем, человеком, которого она теперь должна называть «хозяин», мужчиной, которого она ненавидела за то, что он сделал с ней и ее семьей.

— Не следовало тебе злить его, — предупредил ее Лорн.

Рейна обернулась, чтобы посмотреть на раба, и в ее венах кровь закипела от гнева.

— Зачем ты солгал, когда знал, что все произошло вовсе не по моей вине?

Лорн шаркнул ногой, будто, смутившись, не знал, что ответить. Наконец он сказал:

— Я испугался, что, если скажу правду, хозяин накажет Уму.

— А если бы он наказал меня, то ничего страшного?

— Ты не понимаешь. Мы с Умой англичане. Мы родом из одной деревни. Три лета назад нас захватили во время набега. Отец Вульфа пленил нас, привез в этот богом забытый край и отдал Вульфу Безжалостному в качестве свадебного подарка. Я стараюсь защитить Уму от ее собственной глупости, поскольку она мне далеко не безразлична.

— Я не нуждаюсь в твоей заботе! — рявкнула Ума. — У меня рука болит, — захныкала она.

Рейне стало ясно, что Ума любит поплакаться. Но если уж ей суждено жить и работать с этими людьми, то нужно превратить их в своих друзей и даже союзников.

— Поскольку все мы находимся в одинаковом положении, — начала Рейна, — нам не следует драться друг с другом. Почему бы нам не стать друзьями?

— Я уже три года выполняю приказы хозяина, а он ни единого разу не взглянул на меня так, как смотрит на тебя, — пожаловалась Ума. — Почему это я должна с тобой дружить, если ты мне не нравишься?

Рейна, пораженная услышанным, спросила:

— Ума, неужели ты ревнуешь? У тебя нет на это никаких причин. Вульф ненавидит меня, а я его презираю. Мои соплеменники убили его жену, а он… он… — она не договорила, поскольку не смогла выдавить из себя больше ни слова.

— Думаю, нам действительно следует стать союзниками, — согласился с ней Лорн. — Мы чужие в этой стране северян. Они безжалостные воины, хотя временами и поражают меня своими навыками в земледелии и успехами в торговле.

— Если хочешь, можешь доверять Рейне, Лорн. Тебя ведь никто не ошпарил. А вот я из-за нее испытываю сильную боль.

И хотя Ума ей нравилась ничуть не больше, чем она Уме, Рейна все же не могла спокойно смотреть на ее страдания. Она снова стала пересматривать содержимое сундучка со снадобьями и нашла небольшой мешочек с сухими цветками.

— Я заварю тебе календулу, Ума. Отвар облегчит твою боль.

Но Ума в ужасе отшатнулась от нее.

— Откуда мне знать, что ты не отравишь меня?

Рейна выпрямилась во весь свой почти шестифутовый рост.

— Я знахарка. Я дала клятву лечить людей, а это не пустяк. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе, или нет?

— Уходи! — Ума всхлипнула. — Вульф предпочел тебя мне. Мы никогда не подружимся, и я отказываюсь принимать что-либо от тебя. Включая утешение.

Пожав плечами, Рейна отошла в сторону. Она все еще была голодна, а в котелке оставалось жаркое. Она снова щедро положила себе еды в миску, отрезала еще один кусок хлеба, села и принялась подкрепляться. Через некоторое время к ней присоединился и Лорн.

— Ты должна простить Уму, — заговорил Лорн, накладывая еду в две миски — себе и Уме. — Ей выпала нелегкая доля. Ее в юном возрасте выкрали, увезли с родной земли и превратили в рабыню. Дай ей время прийти в себя.