Конни Глинн – Принцесса под прикрытием (страница 2)
Матильда опять посерьезнела. Она тщательно поправила лежавшие перед ней столовые приборы, выстроив ножи, вилки и ложки в безупречную шеренгу. Когда же королева подняла голову, Александр явственно разглядел в ее взоре пригашенное пламя.
– Во-первых, тебе не хуже моего известно, что Роузвуд – не простой частный пансион, а во-вторых, – Матильда сделала паузу, заставив короля посмотреть на нее в упор, – Элинор пока официально не объявлена наследницей короны. В Англии никто не знает, что она принцесса, так не лучше ли позволить ей еще пару лет провести обычным подростком, прежде чем взяться за отправление королевских обязанностей? Я ведь знаю, тебе в юности хотелось того же.
Александр в изумлении глядел на жену. Она
– Ты хочешь, чтобы наша дочь отправилась в эту школу инкогнито?
На лице Матильды мгновенно расцвела улыбка; напряженность исчезла без следа, точно шляпа, которую она с легкостью надевала и снимала.
– Сейчас от тебя требуется всего лишь изучить брошюру. – Королева поднесла чашку ко рту, затем прибавила: – Кроме того, если что-то пойдет не так, мы всегда можем послать Джейми.
Александр, одновременно озадаченный и восхищенный, уставился на жену, потом хмыкнул себе под нос. Что-то подсказывало: прочтением буклета дело не ограничится.
В городке Сент-Айвс есть маленькая пекарня. Ее стены, отделанные штукатуркой с вкраплением гравия, кажутся лиловыми, а все из-за того, что густо заросли глицинией. Через уличные окошки на горизонтальных поверхностях, застеленных материей, можно разглядеть толстый слой пыли, которая поблескивает в лучах солнца. Над дверями – блеклый полосатый навес и вывеска, гласящая: «Пекарня миссис Тыквен», хотя уже много лет здесь ничего не пекут. Верхний этаж отведен под жилой дом – прежде простой и скромный, а теперь захламленный аляповатыми, дешевыми безделушками: китч стал результатом тщетных стараний новой хозяйки украсить непритязательное жилище. Впрочем, одну комнату она не тронула, и там, словно в тихой гавани, нашли приют все самые счастливые воспоминания из прошлого.
Лотти Тыквен вместе с мачехой Биди живет в доме № 12 по адресу: Бетесда-хилл, Сент-Айвс, графство Корнуолл. Лотти обитает в мансарде; уютный чердак с видом на море – ее убежище, ее «нора». Скрипучие половицы, стены, увешанные детскими фотографиями, и множество пухлых книжек со сказками… Но сегодня Лотти покидает свою комнату, свой дом и Корнуолл. Она едет учиться в школу Роузвуд-Холл.
– Лотти! – Пронзительный голос Биди ввинтился в мозг, заставил съежиться как раз в тот момент, когда Лотти почти закончила собирать чемодан.
– Да? – Она непроизвольно зажмурилась.
Послышались шаги, и в следующую секунду мачеха появилась в дверях. На лице – зеленая кремообразная маска, рыжие волосы убраны под тугую чалму из полотенца. Биди, ослепительная красавица, следила за собой очень тщательно. Она считала, что бремя заботы о Лотти слишком тяжело для такой молодой женщины, как она, и вообще, тратить свое время и силы на чужого ребенка – величайшая жертва с ее стороны (о чем Биди не уставала регулярно напоминать падчерице).
– Надо же, у меня совершенно вылетело из головы, что ты сегодня уезжаешь! – Судя по тону, Биди находила этот факт чрезвычайно забавным.
Лотти ответила дежурной улыбкой – как и миллион раз до того.
– Ничего страшного, я…
Мачеха перебила ее резким смехом.
– Нет, ну как я могла забыть? Ты мне все уши прожужжала этой своей школой, – она опять хохотнула, – хотя вряд ли она такая уж престижная, если туда взяли
По лицу Лотти пробежала тень.
– Шучу, шучу, – снисходительно произнесла Биди. – Не надо воспринимать все слишком серьезно.
Лотти снова натянуто улыбнулась и даже попыталась выдавить из себя смех, но тут взгляд Биди упал на два розовых чемодана.
– Какие огромные! Надеюсь, тебя не надо подвозить? Это было бы уже чересчур. – Биди посмотрела на Лотти с упреком, словно падчерица испытывала ее терпение.
– Нет, не надо, – ответила Лотти самым любезным тоном. Она совершенно не хотела обидеть мачеху, зная, какую непосильную ношу та взвалила на себя после смерти ее матери. Наоборот, Лотти старалась по возможности облегчить жизнь Биди. – Меня отвезут Олли с мамой.
Биди неодобрительно вздернула брови.
– Очень любезно с их стороны. Не забудь поблагодарить за услугу.
– Конечно, – кивнула Лотти. Кажется, мачеху ее ответ устроил.
– Ну, хорошо… – Биди умолкла и обвела глазами комнату, словно попала сюда впервые. Пожевав губами, она снова бросила взгляд на Лотти и набрала полную грудь воздуха, как будто готовилась произнести речь.
– Ты так старалась… Надеюсь, школа тебя не разочарует.
Лотти сглотнула. Она знала: Биди счастлива, что падчерицу приняли в Роузвуд; наконец-то дом будет в полном ее распоряжении! Поступив в эту школу, Лотти не только выполнила обещание, данное матери, но и сделала бесценный подарок мачехе.
– Спасибо, – пробормотала она.
Биди сделала небрежный жест рукой, отмахиваясь от дальнейших разговоров.
– Ладно, пойду смывать маску. Счастливо добраться!
Как только она вышла, Лотти вернулась к укладке вещей, но вскоре ей опять помешали.
– Ну, ты и расфуфырилась! – раздался язвительный голос Олли.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку со скрещенными руками, и смотрел на Лотти.
– Олли! – Неожиданное появление лучшего друга застало ее врасплох, и она испуганно прикрыла грудь. – Как ты сюда попал? И сколько раз я просила тебя стучаться!
Лотти пыталась придавить крышку чемодана собственным весом и от этого слегка запыхалась. Олли, как и ей, исполнилось четырнадцать, и, хотя он был выше Лотти, лицо юноши по-прежнему оставалось детским. При виде его младенчески-нежных щек Лотти вспоминала мягкое мороженое из киоска на пляже и другие приятные вещи.
– Проскользнул мимо злой ведьмы. Ты в курсе, что ее кожа в конце концов позеленела? – с коварной усмешкой поинтересовался Олли.
Лотти хихикнула, однако словечко «расфуфырилась» ее уязвило. Она оглядела себя, неловко одернула платье и сердито спросила:
– А что тебя во мне не устраивает?
Олли сверкнул своей фирменной дерзкой улыбкой. По обыкновению, на его джинсах там и сям налипли клочки собачьей шерсти, но паренька это ничуть не смущало.
– Не слишком ли шикарный наряд для первого дня в школе? – поинтересовался он.
– Слишком шикарный?! – Ну и глупость сморозил этот мальчишка! – Для Роузвуд-Холла в самый раз. Я должна соответствовать уровню. Не хочу из-за внешнего вида сразу же оказаться в изгоях. – Лотти с преувеличенной тщательностью стряхнула с воротника невидимую соринку. – У большинства учеников одежда наверняка пошита на заказ из парчи и бархата.
Олли по-свойски прошел внутрь и плюхнулся на кровать Лотти. Оглядевшись по сторонам, скептически поджал губы. Особый, милый беспорядок, неизменно царивший в комнате, исчез, остались только голые стены. Все имущество Лотти уместилось в двух розовых чемоданах.
– Значит, так, – начал Олли, – если ты на минуточку перестанешь беспокоиться, что подумают другие… – Он полез в карман и вытащил оттуда мятый конверт и старую фотокарточку, сделанную «полароидом». Лотти узнала фото – раньше оно висело над кроватью в комнате Олли. – В общем, это тебе.
Она потянулась за подарком, но Олли отдернул руку.
– Письмо можно открыть только в поезде.
Лотти досадливо поморщилась и кивнула, после чего Олли медленно вложил ей в ладонь оба предмета. Эту фотографию она видела тысячу раз: они вместе на пляже, носы перепачканы мороженым, глаза горят жадным восторгом, на физиономиях улыбки от уха до уха. Хотя цвета уже поблекли, на голове Лотти еще можно разглядеть тиару, а в волосах Олли – небольшие рожки. В детстве друзья носили эти карнавальные украшения не снимая. После того как в театре под открытым небом они увидели постановку шекспировской пьесы «Сон в летнюю ночь», Олли объявил себя Паком с Волшебных холмов. Вдохновившись трюками озорного эльфа, мальчик решил, что, покуда он носит волшебные рожки, ему тоже будут сходить с рук все проказы и шалости. История с тиарой, однако, была не столь веселой. Лотти осторожно провела пальцем по снимку… В груди кольнуло: она вспомнила день, когда ее получила.
– Жду у машины. Дам тебе время попрощаться с домом, – сказал Олли, затем без усилия подхватил чемоданы и понес их вниз.
Когда он ушел, Лотти задумчиво положила подарки друга к прочим «сокровищам» на сиротливо-голую кровать. Она специально оставила все самое ценное на виду, чтобы не забыть при отъезде, и теперь стала аккуратно укладывать каждую вещь в сумочку: туда отправились выцветший полароидный снимок и конверт с письмом Олли, любимый блокнот, верный товарищ – игрушечный поросенок по имени мистер Трюфель, мамино фото в рамке (на нем Маргарита была запечатлена в университетской мантии) и, наконец, самый дорогой для Лотти предмет, который среди прочих смотрелся весьма странно: серебряная тиара, украшенная полумесяцем. Всего за час Лотти упаковала всю свою жизнь в два розовых чемодана, рюкзак из джинсовой ткани и небольшую сумочку через плечо на крепком белом ремешке.
Напоследок окинув взглядом опустевшую комнату, она подумала: «Я это сделала, мамочка. Я поступила в Роузвуд, как обещала».