Конн Иггульден – Право крови (страница 61)
Восторг молодого человека вызвал у Людовика благосклонную улыбку.
– Что ж, в таком случае ступайте, пока я не передумал или не впал в скупость. Следуйте за этим вот господином, и он проведет вас к мастеру Огюсту. Уверен, что вы не разочаруетесь.
На умоляющий взгляд Кларенса Ричард ответил кивком.
– Не беспокойся, – сказал он с улыбкой. – Если что, я найду, к чему придраться.
Энтузиазм молодого человека был поистине заразителен, а подарок – и в самом деле королевским.
После того как дверь за герцогом Кларенским закрылась, Людовик снова расположился в кресле с высокой спинкой. Уорик повернулся к нему с приподнятой бровью, что вызвало у французского монарха смешок.
– Да, милорд, мне подумалось, что на протяжении следующего часа юношу лучше отвлечь. О да, безусловно, он получит этот доспех, а мастер Огюст действительно гений, но это не связано с тем, за кого вас, мягко говоря, держит ваш король. Тут есть другой вопрос, обсуждение которого я желаю лицезреть.
Под смятенным взглядом графа король Людовик подал знак канцлеру Лалонду, который, в свою очередь, указал тростью на еще одни двери, теперь уже с другой стороны зала. Ну не дворец, а просто улей или муравейник, где по желанию сюзерена тут же открывается взору то, чего он хочет увидеть, и, наоборот, скрывается то, что он хотел бы сохранить в тайне! При всей внешней доброжелательности в короле чувствовались хладная ярость и острый ум. Ухо с ним в любом случае надо держать востро…
Уорик застыл, уронив руку туда, где у него обычно висел меч. Оружие у него на входе, конечно же, забрали – правило обычного этикета при иноземном дворе. Пальцы машинально скользнули к тому месту, где за поясом таился миниатюрный стилет – выхватить его, если что, будет делом одной секунды.
В дверях показался Дерри Брюер. Он вошел вприхромку, опираясь на тяжелую трость, низ которой разрастался в утолщение, придающее ей сходство скорее с палицей, чем с палкой для калеки. Видя, что при ходьбе он подволакивает ногу, а смотрит одним глазом, Ричард подуспокоился, стараясь не выказывать тревоги от вида фигуры, что приблизилась по надраенному паркету и остановилась чуть сбоку, совсем вблизи. Поверх кожана и бежевых шоссов – добротных, толстой шерсти, оберегающих кости от холода, – шпионских дел мастер был облачен в бурый плащ.
Уорик внутренне подобрался, не позволяя себе выказать страх или дать себя устрашить. Вместе с тем он с содроганием в сердце чувствовал, что боится, как бы ни старался этого скрывать. Перед ним стоял заклятый враг, а сбоку у себя на лице граф ощущал горящие недобрым, беззастенчивым любопытством глаза французского короля.
– Доброе утро, милорд Уорик, – поприветствовал Дерри. – Извините, что не кланяюсь, из-за этой вот своей конечности. Досталось ей, бедной. Несколько лет уже прошло, а все не гнется…
– Чего тебе нужно, Брюер? О чем ты вообще рассчитываешь со мной говорить? – отозвался граф.
– Король Людовик явил большую милость, Ричард. Я попросил его для начала о личной встрече с тобой: а то вдруг ты выхватишь тот свой кинжальчик, что хранишь за поясом, и начнешь им размахивать? Как же я рискну подпустить к тебе мою госпожу? Сам понимаешь.
Уорик похолодел, застигнутый врасплох. Стилет в кожаных ножнах, влажных от пота, терся о кожу под рукой.
– Королеву Маргарет? – спросил он, по старой привычке называя ее титул, что вызвало у Дерри ядовитенькую ухмылку.
– Надеюсь, Ричард, ты не будешь безумствовать? Она хочет единственно расспросить тебя о своем муже. Согласись, это не так уж много. Говорят, ты сам заключил Генриха в его каземат, а затем наведывался туда к нему. Так позволь же жене узнать о своем супруге! Прояви благородство.
Граф сознавал, что Дерри Брюер чувствует каждый извив его мысли. Маргарет повинна в гибели его отца. Она видела расправу над Йорком и Солсбери, и она же повелела выставить их нанизанные на острия головы на городской стене. Соглашаться разговаривать с ней – значит смотреть в глаза, взиравшие, как отрубленная голова отца катилась по земле. Ох непросто выполнить такое пожелание!
– Сделав это, вы почтите меня, милорд Уорик, – послышался за спиной голос Людовика. Ричард обернулся, но только наполовину, чтобы не терять из виду Дерри Брюера. – Маргарита, кстати, моя кузина, и здесь в Париже она, как и вы, под моей защитой. Согласитесь, было бы неучтиво отказать ей в ее скромной просьбе.
Надо же, сплошные нелады… Мало того что он узнал о подличанье со стороны короля Эдуарда, так еще почти в ту же минуту встретил врага. Это сколько же часов они провели за обдумыванием, когда и как именно его сюда улучить?
– Ну так веди ее, – пожимая плечами, сказал граф шпиону. – И кинжал мой можешь взять, если хочешь. Женщинам я не мщу, мастер Брюер. А вот твою палку взял бы с удовольствием и понаделал тебе еще шишек.
– Буду в восторге, милорд Уорик, если вы на это отважитесь, – осклабился Дерри в улыбке, показавшей, что половина зубов у него начисто отсутствует. Было видно, что перепало ему и впрямь не на шутку. Однако силы в нем, похоже, не убавилось, и рука в бурых прожилках сжимала рукоять трости весьма крепко. Лишь кривая нога и пустой глаз свидетельствовали о том, что ему довелось перенести.
Маргарет ступила в залу без фанфар и слуг, в длинном синем платье, стелющемся по полу. Вопреки ожиданию, вместо согбенной годами и поражениями фигуры Ричард увидел горделивую прямую осанку и яркие глаза. Но еще больше удивлял идущий рядом с ней молодой человек – темноволосый, стройный, с широкими плечами и гибким станом. Эдуард Вестминстер поднял голову в приветствии, и Уорик решил, что сыну королевы уже лет четырнадцать, а то и пятнадцать. Ростом мальчик уже выше матери, и сразу видно, что умеет владеть мечом. Граф поймал себя на том, что очарован.
– Спасибо за согласие, Ричард, – с простой приветливостью сказала Маргарет.
– Дань вежливости моему хозяину, не более того, – отозвался Уорик.
При этом он машинально отвесил легкий поклон, вызвав у стоящей перед ним женщины улыбку.
– Сожалею о потере вашего отца, Ричард. Поверьте, я говорю это искренне. Я стояла против Йорка, а он решил стоять против меня со своим другом. Но врагом вашего дома я никогда не была.
– Что-то не верится, миледи.
К удивлению Уорика, Маргарет поглядела на него несколько уязвленно.
– А я по-прежнему помню, Ричард, как мы с вами сражались на одной стороне, против Джека Кэда и его разбойников. Вы об этом не вспоминаете? Да, нас действительно разнесло по разные стороны. Но полагаю, это не значит, что мы должны навсегда оставаться врагами.
– О, джентльмены, да простит нас миледи! – галантно всплеснув руками, встал с кресла Людовик. – Мой дворецкий совсем меня замучил: машет мне, как ребенок. Кажется, он приготовил нам легкую трапезу. – Король непринужденно профланировал мимо гостей. – Если вам хватает смелости, то мы можем отведать кое-какие блюда, способные угодить даже самому привередливому чуду света: прославленным гурманам, имя коим – англичане. Прошу следовать за мной!
– Где бы я был без тебя? – бормотал Эдуард, пряча лицо между грудями жены. – Без всего
Жаркое дыхание щекотало, и Элизабет смешливо фыркнула, сталкивая голову мужа с округлости своего живота.
– Ты бы уже с час как был одет, – уточнила она.
Перевернувшись на ложе, королева ахнула при виде своего мастиффа. Роста псу вполне хватало на то, чтобы его большущая черно-белая голова торчала над краем кровати и глазела на хозяйку с глуповато-добродушным терпением.
– И долго ты уже здесь подглядываешь, Беда? Ах ты, бесстыдник! А ну кыш отсюда!
Элизабет повернулась к своему мужу, который сидел сбоку, и вкрадчиво обвилась вокруг него.
– Без меня ты не разглядел бы сетей, которыми оплели тебя Невиллы. А я увидела их с самого начала, свежим взглядом. Куда ни ткни, везде
– Куда ты при каждом удобном случае суешь своих Вудвиллов, – подначил ее Эдуард, на что она снова фыркнула, вызвав у него смешок.
– Мы лишь подрезали лозу до того, как она тебя удушила, только и всего! А вообще не путай одно с другим. Моя родня – сплошь добротные, от земли селяне, а не эти лживые ворюги и заговорщики. Мы знаем толк и в скоте, и в людях, а эти твои Невиллы, гм… они хитрее, чем я поначалу думала. Пожалуй, со временем они обнесли бы тебя оградой, как быка в загоне, – так, чтобы ты не видел, что там делается на соседнем поле.
Она провела пальцами по его широченным плечам – это ж какая в них силища, от махания всю жизнь мечом и секирой! При движении мышцы под кожей монарха ходили ходуном – Элизабет ощущала это ладонями, пока муж не заерзал под ее настойчивым поглаживанием и не потянулся за рубахой.
– Насчет Джона Невилла, Элизабет… Не знаю, что тебе и сказать. Мне он вреда не делал, а, по сути, это низменно – думать об отъеме того, чем он дорожит больше всего на свете.
Королева села прямо, вытянув перед собой ноги и прикрыв груди одной рукой.
– Речь не о вреде, Эдуард, а о равновесии, как мы с тобой говорили. Невиллы всё еще слишком сильны, и получается, что политика трона всегда нацелена на извлечение для них пользы – для них больше, чем для тебя или для Англии! Я уж не испрашивала, чтобы канцлером у тебя тоже был кто-нибудь из Вудвиллов, лишь бы только ты урезал влияние архиепископа, с этой его преданностью своему семейству и Риму.