Конн Иггульден – Право крови (страница 34)

– Уорик, давай заканчивай тот чертов мост. Над плотниками выставь щиты – удивляюсь, как ты раньше этого не сделал, – но чтоб переправа мне была.

– Слушаю, Ваше Величество, – склонив голову, сухо произнес граф.

Хорошо, что в темноте не было видно гнева, которым он кипел. Он помог Эдуарду сделаться королем – ему, этому восемнадцатилетнему верзиле, который сейчас помыкает им, как каким-нибудь поваренком! Хотя безрассудство и бесцеремонность этого задаваки – не то, на чем сейчас стоит сгущать внимание. Во главе угла другое: как свергнуть короля Генриха и королеву Маргарет – в первую очередь ее, а не это посмешище в короне. Над воротами в Йорке до сих пор торчат головы, и ради того, чтобы убрать их, он, Уорик, готов проглотить любое унижение и несправедливость.

Блеклый предутренний свет раскрыл все, что чаял увидеть лорд Клиффорд. Осмотрительно блюдя дистанцию, чтобы, паче чаяния, не доставали стрелы, он ехал в максимальной близости, какую только позволяла смелость, и вглядывался в противоположный берег. Созерцая предстающую там картину, Клиффорд лишь в немом восторге покачивал головой, не веря своим глазам. Сзади держались четверо его капитанов, которые от вида учиненного ими побоища и хаоса развязно посмеивались, хлопая друг друга по спинам.

– Вот видите, джентльмены, что значат хороший расчет и предвидение! – торжественно объявил барон. – Ценою одного моста, одного утра доблестных усилий мы вырвали у армии изменников сердце!

Что было сокрыто ночью – так это само количество убитых во сне. Они тесно лежали на стылой земле, завернутые в свои одела, как в коконы. После того как были погашены костры, люди в попытке согреться подбирались к ним все ближе и ближе, укладываясь впритирку, чтобы не замерзнуть. В эту скученность и упало около трех тысяч стрел, пущенных вслепую двумястами лучниками, боезапас которых составлял две-три дюжины на брата. Стрелы те, пускаемые лучниками с таким усердием, что жгло в плечах, ложились кучно и часто. То, какой град смерти сеялся за рекой, они даже не ведали. И вот теперь, под бледным рассветным небом, Клиффорд лишь сожалел, что залпы были не прицельны: так можно было убить еще больше.

Трупы исчислялись сотнями. Их собирали там до сих пор и укладывали рядами, словно в расчете, что те сами собой встанут и двинутся вперед. Сраженные в неразберихе раскинулись на спуске к воде, темными грудами среди поляны белых перьев. Туда подбегали мальчишки и собирали пучки из стрел – во всяком случае там, куда можно было дотянуться, чтобы их выдрать. К их шерстяным одежкам приставали и висели, не отлипая, засохшие головки чертополоха. А в стороне от снующих мальчишек и недвижных мертвецов в молчании стояла темная лавина конников, растекаясь вширь, с Эдуардом по центру. При виде знамен Йорка по бокам улыбка Джона Клиффорда сделалась зловещей. Вот он, узурпатор трона, посмевший назваться королем Англии. Спутать сына Йорка с кем-либо было невозможно. Сидел он на здоровенном жеребце с косматой гривой и свирепым норовом (ишь как цапает зубищами соседних лошадей – чисто зверь!). Клиффорда и его капитанов именитый всадник как будто не замечал. Он просто сидел, зажав в латной перчатке поводья, и глаза его широко озирали горизонт. Постепенно наливалось светом жемчужно-серое небо. Ветер стих, но от этого становилось лишь морозней.

16

К лорду Клиффорду подъехали четверо его капитанов, на сюркотах которых красовался герб барона – красный двуногий дракон с крыльями и хвостом-пикой. Однако, несмотря на гордый символ, Джона грызло ощущение, что его воинство – лишь жалкая горстка в сравнении с силищей ложного короля и его рыцарей на другом берегу. Отсюда виднелись стяги Йорка и Уорика. Штандартов Фоконберга и цветов герцога Норфолка отчего-то не замечалось. Вместе с тем чувствовалось, что несравненно более мелкий отряд Клиффорда находится под таким же пристальным наблюдением. Барон сидел, выпрямившись в седле во весь свой рост. Самый старший из его капитанов задумчиво прочистил горло и, свесившись с седла, степенно сплюнул в грязь. Это был Корбен – немолодой, грубо-черноволосый угрюмец с глубокими морщинами на щеках и возле рта, придающими его лицу кислое выражение. В услужении у семейства Клиффордов он состоял вот уже двадцать лет и знал еще отца барона.

– Милорд, солнце уже взошло. Можно попробовать обмакнуть последнюю охапку стрел в масло и поджечь, – предложил он. – Это пусть ненадолго, но еще задержит их продвижение.

Лорд Клиффорд поглядел на этого человека, жалеючи и припоминая, отчего он никогда не ходатайствовал о посвящении его в рыцари.

– Нам больше не нужно их задерживать, Корбен. Я уверен: Его Величество король Генрих не для того собрал столь великую армию, чтобы дожидаться с нею весны. Своей цели я достиг – да что там, превзошел все самые смелые ожидания! Полагаю, что в этой «войне двух королей», или как там ее нарекут потомки, я нанес самый первый удар, причем весьма победный.

Джон улыбнулся, предвкушая причитающуюся ему хвалу. Но, словно в прозрении своей будущности посмотрев вдоль реки, он оказался одним из первых в своем отряде, кто увидел, что именно грядет. Капитан Корбен удивленно наблюдал, как лицо Клиффорда из румяного становится восковым.

– Милорд? – спросил он осторожно, прежде чем оглянуться через плечо и растерянно чертыхнуться.

В еще мутноватом свете народившегося дня поле вдоль реки в одночасье словно ожило, закишев бегущими солдатами и скачущими лошадьми.

– Лучники! – отчаянно выкрикнул Джон. – Лучники во фрунт![28]

– У них нет стрел, милорд, – напомнил Корбен, хотя барон уже и сам, опомнившись, втянул ртом воздух, собираясь отменить приказ. Полоснув своего капитана взглядом, Клиффорд рявкнул всему своему построению:

– Отставить! Отходить к северу, держа строй! Отхо-о-о-од!

Капитаны и сержанты эхом разнесли последнюю команду, грубо ухватывая и разворачивая толкущихся лучников, пытаясь навести в толковище мало-мальский порядок. Строй нарушался теми, кто, видя приближение неприятеля, напирал снаружи.

Голос Клиффорда, высокий и надтреснутый от волнения, снова взвился над рядами:

– Капитаны! Вы можете заставить людей шевелиться? Все отходим к основной армии!

Словно в ответ на его слова, передовые лучники неприятеля, выбежав с боков вперед, остановились на дальнем краю дистанции и натянули луки. Стрелы, прянув, не долетели, но их определенно увидели те, кто, отбегая вспять, показал спину. Раненых пока не было, но паника уже охватила ряды отступающих, так что началась давка, и дисциплина была позабыта. Проворней других оказались лучники Клиффорда, не имевшие доспехов и кольчуг. Они с ходу принялись просачиваться сквозь остатки построения, продавливаясь сквозь нестройные ряды. Всадников в отряде барона была от силы дюжина, и все они провели ночь в седле. Словом, от реки и обрушенного моста отступала разрозненная бесформенная толпа. А следом накатывалось трехтысячное воинство, с гиканьем, волчьим воем и совиным уханьем смыкая расстояние.

Лорд Клиффорд, превозмогая растущий страх, подозвал к себе Корбена.

– Пошли кого-нибудь из конных за поддержкой, из тех, кто расторопней. Надо было тебе отправить вперед лазутчиков, чтобы они меня предупредили. Что ж ты так оплошал, Корбен?

– Оплошал, милорд, – не меняясь в лице, принял упрек капитан и лишь по-ястребиному стрельнул глазами. – Вперед я уже услал молодого Энсона. Он мелкий и юркий, а лошадь под ним самая быстрая в нашем отряде.

Какой-то момент Джон прикидывал, не взять ли Корбена с собой: как-никак двадцать лет служил их семье верой и правдой. Но опять же, ни до каких званий не дослужился. Можно сказать, простолюдин.

Клиффорд снова поглядел через плечо своего капитана, озабоченно качая головой от столь опасной близости врага.

– Может статься, что я… – начал он подыскивать нужные слова. – Я могу двигаться дальше и быстрей, чем все эти пехотинцы, Корбен. Может оказаться…

– Я понимаю, милорд. Я присягал вам и вашему отцу. А таких обетов не нарушают. Если вы поскачете на север вслед за Энсоном, то мы, возможно, сможем их здесь какое-то время удерживать.

– Значит, ты меня понимаешь, – стараясь звучать твердо, кивнул барон. – Это хорошо. Я, видишь ли… ценен для короля. – Чувствуя, что человеку, оставляемому на верную смерть, таких слов явно недостаточно, он несколько драгоценных секунд пожевывал губу.

Корбен заерзал в седле, а его лошадь нервно заржала и загарцевала вбок.

– Милорд, они почти уже здесь. Мне пора к моим людям.

– Да-да, разумеется, Корбен. Я лишь хотел сказать… Лучшего слуги я не мог и желать.

– Ну а как иначе? – бросил его подчиненный рассеянно, уже не глядя на своего господина.

Клиффорд смятенно смотрел, как его мрачнолицый капитан развернул и пришпорил лошадь, из-под копыт которой рванули мокрые куски дерна. Вот уже прянули и первые стрелы – на этот раз не для острастки, – словно зубами выгрызая клочья из его задних отступающих рядов. Защищаться при отходе они не могли, так что уцелеют немногие. Барон оглядел весь свой отряд, который сейчас с обоих флангов легким галопом окружали конники. Нервно сглотнув, Клиффорд сжался всем нутром, чувствуя, как замирает и бьет в голову сердце. Безусловно, это была хватка страха. Те, кто сейчас зловеще воет, этой ночью видели гибель своих друзей и наставников, безжалостно вырываемых из жизни жужжащими в темноте стрелами. Так что теперь пощады не будет – это знал каждый из отступающих.