Конн Иггульден – Лев (страница 56)

– Добро пожаловать. Мне не сказали, что ты здесь, – я бы послал за тобой раньше.

Эфиальт склонил голову перед старшим по должности, но выглядело это так, словно шея у него окоченела и, чтобы согнуть ее, потребовалось приложить немалое усилие.

– Я и в самом деле спрашивал себя, уж не пренебрегает ли мной архонт Кимон.

Стратег хотел продолжить, но Кимон опередил его:

– Здесь, на флоте, я – наварх.

Эфиальт торжествующе улыбнулся и тут же воспользовался возможностью ответить тем же.

– Раз так, то пусть будет «стратег Эфиальт».

– Вот как? Поздравляю. Так твои корабли пришли пополнить флот? Мы будем им рады.

– Да, я командую ими, – сказал Эфиальт. – От лица афинского собрания.

– Вот и хорошо, – беззаботно согласился Кимон.

Новый титул, казалось, не произвел на него впечатления, и Эфиальт почувствовал, что краснеет.

– Я просто подумал, что мне нужно больше командиров… – сказал Кимон.

Эфиальт перебил его, добавив в голос жестких, звенящих нот:

– Твои гоплиты и капитаны двух твоих триер отказались признать мои полномочия. Речь идет не о моем личном достоинстве, а о достоинстве собрания. Единственно по этой причине я вынужден подать жалобу тебе как старшему по званию.

– Понимаю.

Кимон уже оценил стоящего перед ним человека. Эфиальт не понравился ему, и поэтому он взял другой тон.

– Какое именно наказание ты требуешь применить? – спросил Кимон.

Возможно, тот, кто знал его лучше, увидел бы предупреждение в этом сдержанном тоне. Эфиальт не увидел и задумался. Он не хотел прослыть мстительным, но оскорбление было нанесено, и в этом вопросе требовалось поставить точку.

– Возможно… порка. Не более того.

Кимон остановил на нем долгий взгляд, и Эфиальт наконец понял, что зашел слишком далеко. Краска на его щеках проступила еще заметнее, но взгляд он не отвел и дерзко, с вызовом, вскинул голову.

Наварх кивнул, как будто он увидел все, что должен был.

– Что ж, твоя жалоба отклонена, стратег. У капитанов есть прямой приказ не позволять никому высаживаться на Делос без моего присутствия или, в случае моей смерти, равного командующего союзным флотом. Понятно? Ни простой капитан, ни стратег не может сойти на берег Делоса, где Дельфийский союз держит свою казну. Так что виновных в данном случае нет. И я не стану потакать твоей уязвленной гордости, делая вид, что кто-то все же виновен. Ясно?

– Я… не думаю…

– Тебе ясно, стратег? – с нажимом повторил Кимон.

Эфиальт кивнул, и его глаза заблестели.

– Вот и отлично. И коль вопрос решен, надеюсь, ты поужинаешь с нами. Свежего у нас ничего нет, но повар готовит прекрасное блюдо с ячменем, сыром и бычьими хвостами. Приглашаю присоединиться в качестве моего гостя. Уверен, всем хочется услышать последние афинские новости.

– Я б-б… – Эфиальт справился с заиканием, сделав глубокий вдох.

Кимон держался свободно и раскованно, как человек, которому легко достались богатство и власть. Такие манеры формируются поколениями и передаются с кровью. Если Кимону суждено быть его врагом, не стоит показывать это заранее. И все же вынести трапезу с этим человеком после публичного унижения он не мог.

– Я хотел бы остаться, наварх, но должен позаботиться о своих кораблях. Собрание не смогло предоставить мне полные экипажи. Может быть, ты выделишь кого-то?

По лицу Кимона промелькнуло выражение, которого Эфиальт не понял.

Наварх почти с сожалением покачал головой:

– Будет лучше, если я сам выберу их для тебя. Завтра мы выгрузим серебро и отправимся на Кипр. Пойдем под парусом и на веслах, так что это займет пару недель. За это время я подберу тебе хорошую команду. Если ты позволишь моим капитанам…

– Мне нужно всего шестьдесят человек, – отрезал Эфиальт. – И я хочу напомнить тебе о моем новом звании. Разве я обращаюсь не должным образом? С самого начала, как только я прибыл сюда, мне препятствуют, меня оскорбляют. С этим покончено! Нравится тебе мое назначение или нет, мы поговорили и я попросил шестьдесят афинян. Завтра, к концу дня, направь их на три моих корабля.

Кимон холодно посмотрел на него и кивнул:

– Как пожелаешь, стратег.

Эфиальт развернулся и направился к веревочной лестнице, чтобы спуститься в ожидавшую его лодку. Кимон обернулся к своим друзьям – Периклу, Анаксагору, Зенону и Эпиклу. Все они наблюдали за происходящим с изумлением, а поскольку находились на открытой палубе, то не могли притвориться, будто ничего не слышали.

Кимон покачал головой и, возвратившись к ним, взял свою миску. Еда застыла, и ему пришлось отламывать кусок.

– Если ты позволишь капитанам посылать кого им заблагорассудится, – сказал Перикл, – то он получит худших, самых ленивых, воров и забияк.

– Да, – согласился Кимон. – Я пытался это объяснить. Но наш друг был не в том настроении, чтобы слушать.

31

Не было случая, чтобы вид идущего под парусами флота оставлял Перикла равнодушным. Едва поднимался легкий ветерок, как паруса взмывали на мачту, словно гуси. Гоплиты расхаживали по палубе в сияющих бронзовых доспехах. Скорость, блеск, радость – все, как он любил. В то утро, далеко к югу от Делоса, испортить настроение мог только вид кораблей Эфиальта. Новоиспеченный афинский стратег, получив в свое распоряжение шестьдесят человек и посадив их на скамьи, посчитал это своей победой и поднял паруса. Но все получилось так, как и предсказал Перикл, знавший флот гораздо лучше. У половины капитанов альянса были на примете буяны, задиры и выпивохи, нарушавшие дисциплину и раздражавшие остальных. Разумеется, капитаны поспешили избавиться именно от худших, от балласта.

Результат проявился уже в первый день. Военным кораблям Эфиальта требовались опытные люди для подготовки необученных экипажей. Вышло же так, что они тащились в хвосте флота, едва поспевая за остальными и явно с трудом удерживаясь на курсе. Что еще хуже, некоторых из новичков Эфиальт назначил на командные должности, где они в самом скором времени проявили себя мелкими тиранами худшего сорта, готовыми лизать сандалии нового стратега и третировать оказавшихся у них в подчинении. Говорили, что на трех кораблях каждый день устраивали порку и на каждом половина команды получила новые шрамы на спине. Вот только дисциплина от этого не улучшилась.

Заметив, куда устремлен мрачный взгляд Перикла, Анаксагор подошел и встал рядом. Высокий иониец всегда искал перила, на которые можно было бы опереться, но, конечно, на открытой палубе ничего подобного не было. В случае необходимости дозорный мог подняться по ступенькам на корму, а вот вахтовым приходилось просто стоять, пока держат ноги. Анаксагор ощущал дискомфорт острее, чем другие, и частенько потирал поясницу. В очередной раз делая это, он наблюдал за тремя отставшими кораблями, один из которых то и дело сбивался с курса.

– Скажи мне, как такого человека могли избрать стратегом, – проворчал Анаксагор.

Перикл ухмыльнулся:

– Каждый год собрание назначает десять человек. Некоторых выбирают из года в год, и они задерживаются на своем посту. Одним из таких был мой отец, другим – Аристид. Те же, кому не удается отличиться, уходят. Как пойдут дела у Эфиальта, судить пока еще рано.

– Неужели?

Перикл хмыкнул. Он уже давно обнаружил, что Анаксагор – человек весьма забавный. Поначалу это было незаметно. Анаксагор редко смеялся так, как смеялся Зенон, пока вино не начинало литься из носа. Даже женившись на афинянке, Анаксагор остался посторонним, наблюдателем. Такая позиция, в сочетании с незаурядным умом, позволяла ему смотреть на многое по-новому. Зенон сказал однажды, что Анаксагор может решить любую проблему при наличии времени и желания. С его стороны это был редкий комплимент.

– Поразительно, сколько семян раздора он посеял всего за несколько коротких недель, – вздохнул Перикл. – Он бросает вызов Кимону, как будто это их личное дело, но ему недостает знаний и опыта, чтобы сделать все как надо. Нет, Анаксагор, море – не его стихия. Иногда люди отдают власть глупцу. Единственное утешение – они же могут его убрать. Тиран продержался бы гораздо дольше.

– Возможно, раньше его убьет команда, – вставил, подойдя к ним, Зенон.

Все трое посмотрели за корму. Шагах в двухстах от них шел флагманский корабль, на котором находился Кимон. Один и тот же ветер наполнял паруса обоих кораблей, объединяя их в своего рода братство. Едва подумав об этом, Перикл увидел, как Кимон подошел к корме, наблюдая, вероятно, за все более и более отстающей троицей. Гадать, о чем думает наварх, не приходилось – свои мысли он выразил вполне ясно, хотя и не в присутствии других капитанов союза.

– Если собаку долго мучить, она и на хозяина набросится, – сказал Перикл. – Вот только если они взбунтуются, Кимону придется высадить их на берег. А если дойдет до насилия, он вправе их повесить. Они свободные люди и не обязаны служить на флоте. – Он потер щетинистый подбородок. – Но, думаю, Кимон примет меры и не допустит крайностей. Если разместить полученное Эфиальтом пополнение на ста кораблях, худшего можно избежать. Попав в хорошие команды, они притихнут и, возможно, поймут, чего от них ожидают.

– Это если исходить из теории, что хорошие яблоки превращают плохие яблоки в хорошие, – заметил Анаксагор. – Может быть. Или же они поломают дисциплину на всем флоте. Одно порченое яблоко на каждый корабль не приведет ли к хаосу?