Конн Иггульден – Буревестник (страница 73)

– Ваше величество, – крикнул он, – я рассчитывал на подкрепление, но, если не произойдет чудо, эти люди рано или поздно ворвутся в крепость!

– Я могу что-нибудь сделать для вас? – спросила Маргарита, довольная тем, что тоже способна скрывать волнение и что ее голос не дрожит.

– Если вы разрешите, ваше величество, я прикажу своим людям сломать эту лестницу. И пожалуйста, зайдите в комнату. Я оставил шестерых крепких парней у входа в белую башню, ваше величество. Ручаюсь за вашу безопасность, пока вы будете находиться наверху.

Маргарита прикусила губу, переведя взгляд с лица молодого человека на тех, кто готовился сдерживать поток мятежников.

– А вы не можете остаться здесь, в башне? Я… – Она покраснела, не будучи уверенной, что не обидела его, предложив ему убежище.

К ее удивлению, он усмехнулся, радуясь чему-то.

– Вы можете приказать, ваше величество, но… если не возражаете, я останусь со своими людьми внизу. Кто знает, может быть, нам еще удастся обратить их в бегство.

Прежде чем Маргарита успела открыть рот, к лестнице подбежала дюжина людей с топорами и молотами в руках, и капитан Браун вполголоса отдал им приказ.

– А сейчас держитесь подальше от лестницы, ваше величество! – крикнул он снизу.

Маргарита сделала шаг назад, повернулась и пошла к открытой каменной двери башни, чувствуя, как лестница ходуном заходила у нее под ногами. Спустя минуту вся конструкция рухнула на землю, и солдаты принялись разбирать ее на части, чтобы потом сжечь. В глазах у нее стояли слезы, когда капитан Браун отсалютовал ей, прежде чем вернуться к своим людям, которые ждали, когда упадет решетка и начнется схватка.

Глава 28

Джек Кейд вышел из ратуши, вертя в руках кусок пеньковой веревки. Он, Эклстон и остальные разразились торжествующими криками, когда повисший в петле королевский казначей задергал ногами и его лицо приобрело фиолетовый оттенок. Лорд Сэй был одним из ответственных за сбор налогов, и Джек не испытывал ни малейших угрызений совести. Напротив, он отрезал этот кусок веревки на память и жалел лишь о том, что не смог схватить еще и тех, кто командовал бейлифами и шерифами страны.

Джек взглянул на улицу, и его глаза расширились. Повстанцы отыскали алкоголь, это было ясно как день. Уже и без того опьяненные насилием и успехом, они воспользовались тем, что он задержался в здании, и принялись грабить окрестные дома. Одни пели, другие валялись на земле без чувств, третьи бесцельно бродили, шатаясь, в обнимку с глиняными бутылями. Но большинство изливали свою ненависть на выживших солдат из последней группы, напавшей на них. Они окружили разоруженных бойцов со всех сторон, нанося удары кулаками и ногами.

Джек с недоумением взглянул на Эклстона, увидев с трудом передвигавшихся людей с награбленным добром в руках. Совсем рядом с ним двое дрались из-за тюка одежды, не обращая на него никакого внимания. Джек нахмурился, услышав женский крик, постепенно перешедший в хрип.

У Томаса Вудчерча, вышедшего из здания вслед за Джеком, при виде этого хаоса и забрызганных кровью камней лицо исказила гримаса отвращения.

– Содом и Гоморра, Джек, – пробормотал он. – Если это будет продолжаться и дальше, к рассвету они все заснут и уже больше не проснутся. Ты можешь призвать их к порядку? Мы здесь довольно уязвимы, а пьяные дураки не способны сражаться.

Джек кивнул, хотя у него у самого пересохло горло от желания выпить. Это подождет, сказал он себе. Гроза миновала, но Лондон все еще не пришел в себя. Он чувствовал, что его единственный шанс вот-вот ускользнет. Всю жизнь ему приходилось склонять голову перед королевскими чиновниками, отводить взгляд в сторону, когда он стоял перед облаченными в зеленые или красные мантии судьями, провозглашавшими свои решения. Теперь он мог отомстить им за все, но понимал, что не будет располагать такой возможностью вечно.

– Завтра они назначат других, которые будут преследовать нас, – проворчал он. – Ну и что с того? Сегодня я вселил в их души страх Божий. Они обязательно запомнят это.

Вудчерч взглянул на капитана Вольных людей Кента и заметил его раздражение. Кейд рассчитывал на нечто большее, чем ночь кровопролития и грабежей. Имея в своем распоряжении такое количество людей, он надеялся изменить город, даже, возможно, добиться от людей короля каких-то свобод. Ему было известно, что король уехал из Лондона, но из этого вовсе не следовало, что все должно закончиться вакханалией. Несколько мертвых аристократов, несколько тюков одежды и мешочков с золотом недостаточная компенсация за то, что у них было отнято.

– Скоро рассвет, – сказал Вудчерч. – Я отправляюсь в Тауэр. Если король и правда уехал, я по крайней мере покину Лондон богатым человеком. А ты, Джек?

Кейд ухмыльнулся, глядя на сиявшую блеклым светом луну.

– Я послал туда Пэдди. Он либо мертв, либо уже внутри. Я пойду с тобой, Том Вудчерч, если ты пойдешь со мной.

Они улыбнулись друг другу. Эклстон с недовольным видом наблюдал за этим проявлением духа товарищества. Джек набрал в легкие как можно больше воздуха, чтобы дать своим людям команду возвращаться на улицы. Его бас эхом отразился от стен домов олдерменов.

Дерри смертельно устал. Он был лет на десять моложе лорда Скейлза и не мог понять, откуда этот человек черпает свою неуемную энергию. Они свернули в очередной темный переулок. Хорошо, что хотя бы дождь наконец немного утих. Впереди и позади шло по четыре дозорных, предупреждавших об угрозах и возможностях для нападения. На протяжении нескольких часов они почти непрерывно сражались на улицах, и Дерри потерял счет павшим от его руки в черной ночи – в минуты, наполненные страхом и ужасом, когда он резал незнакомых ему людей и сам получал от них уколы кинжалами и удары дубинками.

Он перевязал рану на ноге, которую нанес ему копьем какой-то безымянный пахарь из Кента. Копье! Дерри с трудом верилось, что он был ранен копьем с древком, украшенным лентами. Лишив его обладателя жизни, он нес теперь первые несколько футов этого древка в левой руке. На поясе висел тесак – Брюер был не единственным, кто заимствовал оружие у убитых врагов. После этой нескончаемой череды схваток в темноте, на холодном ветру, ему страстно хотелось вновь увидеть солнце.

Число людей Скейлза сократилось с восьмидесяти до трех дюжин. Они теряли по нескольку человек в каждой стычке с мелкими группами повстанцев, пока не столкнулись с целой толпой мародеров, насчитывавшей не меньше двух сотен. К счастью, они оказались пьяными и двигались медленно. Тем не менее после этой схватки почти половина людей Скейлза осталась лежать на земле в грязи и крови.

Дерри понял, что дело мятежников обречено. Они достигли центра города, и ярость, которая их сюда привела, выродилась в желание грабить, насиловать и убивать всех, кто попадался им на пути. Все это было хорошо известно Дерри из его боевого опыта. Очень часто человека, познавшего вкус убийства и выжившего в ожесточенном сражении, вид крови приводит в состояние безумия. Вольные люди Кента, может быть, и были армией, когда шли на Лондон, но, достигнув его, они превратились в дикую, разнузданную орду. Лондонцы затаились за дверями своих домов и возносили к небесам молитвы, чтобы никто не вломился к ним.

– Снова на восток, – приказал Скейлз. – Разведчики говорят, около постоялого двора «Кокспер» собралось около пятидесяти человек. Ударим по ним, пока они выносят бочки.

Дерри тряхнул головой, чтобы обрести ясность мысли, и подумал, что и сам не отказался бы сейчас выпить. В Лондоне было свыше трех сотен таверн и пивных. Он уже прошел с дюжину тех, которые знал с юности. Все они были закрыты ставнями и забаррикадированы изнутри. Дерри облизнул губы. Он дал бы золотую монету за пинту эля, особенно после того, как выбросил флягу, проткнутую в очередной стычке. Возможно, она спасла ему жизнь, но зато теперь он изнывал от жажды.

– Снова на восток, – пробормотал он.

Люди Кейда, судя по всему, повернули обратно. В своем нынешнем состоянии Скейлз и Дерри могли лишь следовать за ними на расстоянии, нападая на отставшие мелкие группы – желательно пьяных, если у них будет выбор. Дерри знал эту часть города. Потирая ладонями лицо, чтобы немного взбодриться, он попытался сориентироваться. Они находились неподалеку от здания гильдии портных на Три-Нидл-стрит, где он бывал еще в те времена, когда его щеки не знали бритвы.

– Будьте так добры, подождите минуту, лорд Скейлз, – сказал Дерри. – Я посмотрю, не ждет ли меня здесь кто-нибудь.

Скейлз раздраженно махнул рукой в знак согласия, и Дерри побежал по улице, утопая в грязи по щиколотки. Без своих доносчиков он чувствовал себя беспомощным, но разыскать их в погрузившемся в хаос городе было делом чрезвычайно трудным. Он достиг здания гильдии портных и, никого не увидев, вполголоса выругался, развернулся и поспешил обратно. Неожиданно кто-то шагнул ему наперерез из темного дверного проема. Вздрогнув, Дерри поднял копье, убежденный в том, что это нападение.

– Мастер Брюер? Извините, сэр, я не был уверен, что это вы.

Дерри расправил плечи и откашлялся, чтобы скрыть смущение.

– Кто это? – спросил он.

Его левая рука легла на рукоятку тесака, висевшего на поясе. Этой ночью следовало соблюдать особую осторожность.