Конн Иггульден – Буревестник (страница 59)

– Лорд Саффолк признал вину, ваше величество. Он должен…

– Он полагается на ваше милосердие! Он предает себя воле короля! – крикнул Дерри.

Произносимые им фразы были стары, как стены Вестминстерского дворца. Это был призыв к королю решить судьбу одного из его лордов. Дерри охватило отчаяние, но он не мог позволить Трешему и Бофорту взять верх. В конце концов, на доске стоял не только король, но и королева.

Маргарита тряхнула головой, пытаясь сдержать подступавшие к глазам слезы. За всю свою жизнь она никогда не была напугана так, как сейчас, стоя перед многочисленной массой облеченных властью людей. Она заметила, что свет в глазах ее мужа потух. Плавание по реке сильно утомило его. Сойти с баржи и пройти внутрь дворца стоило ему большого труда. Вопрос об Уильяме король задал из последних сил. Когда Дерри и Трешем затеяли препирательство, пытаясь заручиться его поддержкой, Маргарита почувствовала, как он пошатнулся и оперся на нее.

Она с нетерпением ждала, когда Генрих заговорит вновь, он же молчал и только медленно моргал, глядя перед собой. У нее пересохло во рту, сердце выпрыгивало из груди, но она чувствовала сквозь платье холод его тела.

– Мой супруг… – начала было она.

Ее голос прозвучал, словно скрип несмазанной двери. Она замолчала и откашлялась, чтобы продолжить. В разные времена половина из собравшихся здесь мужчин пыталась манипулировать ее мужем. Да простит ее Господь, но ей приходилось делать то же самое.

– Король Генрих отправляется в свои покои, – отчетливо и твердо произнесла она. – Он требует, чтобы Уильяма, лорда Саффолка, доставили к нему. Лорд Саффолк предался его воле. Король принимает всю ответственность на себя.

Она сделала паузу, в то время как присутствующие пристально смотрели на нее, пытаясь понять, как следует воспринимать заявление юной француженки. Никто не решался ответить ей, и она потеряла терпение.

– Слуги! Его величество еще не оправился окончательно после болезни. Помогите ему.

Слуги короля, больше привыкшие выполнять ее приказы, мгновенно столпились вокруг Генриха, взяли его под руки и повели в направлении личных королевских покоев во дворце. Напряжение сразу спало. Дерри с облегчением вздохнул и подмигнул Трешему. Старый юрист с лошадиным лицом ответил ему испепеляющим взглядом. Брюер последовал за королевской свитой, и никто не осмелился задержать его. Король сделал ход, изменивший все положение на доске.

Глава 23

Через узкое окно Дерри смотрел на часовню Вестминстерского дворца. За окном было холодно и темно. Он не видел почти ничего, кроме собственного неясного отражения, глядящего на него сквозь тени. Он чихнул и потер нос, подумав, что у него, похоже, начинается простуда. Отдавая приказы от имени короля, он в течение двух дней созывал в королевские покои лордов, находившихся в Лондоне или неподалеку от него. Самая большая из жилых комнат была переполнена. Маслянистый дым, которым чадили белые сальные свечи в настенных канделябрах, усугублял духоту и жару. Двадцать четыре высокопоставленных лица собрались, чтобы стать свидетелями того, как король будет решать судьбу одного из них. За последние два дня Дерри спал всего несколько часов и теперь валился с ног от усталости. Он сделал все, что мог. Увидев изуродованные пальцы Уильяма, он поклялся бороться до последнего вздоха.

Разумеется, и лорд Йорк находился здесь, в компании шести других аристократов, связанных с родом Невиллов. Ричард, граф Солсбери, стоял справа от Йорка в своей толстой шотландской куртке из саржи, более уместной на дальнем севере, обильно потея в душной атмосфере комнаты. Дерри видел в окне отражения всех собравшихся, и он принялся изучать сына графа Солсбери, Ричарда Уорвика. Казалось, молодой граф почувствовал его пристальный взгляд, поскольку повернул в его сторону голову, а потом что-то сказал Йорку.

Дерри старался ничем не выдать того, что наблюдает за ними. Эти шестеро мужчин продолжали спокойно беседовать. Вместе они представляли собой группу, не менее могущественную, чем сам король. Трое из них носили имя Ричард: Йорк, Солсбери и Уорвик. Один был женат на представительнице рода Невиллов, а двое других являлись сыном и внуком Ральфа Невилла. Это был весьма влиятельный триумвират, поскольку клан Невиллов породнился со всеми династическими линиями, происходившими от Эдуарда III. Дерри улыбнулся при мысли о том, что Йорк дал своему младшему сыну то же имя, что свидетельствовало о полном отсутствии у него воображения.

В борьбе против них – а в том, что ему придется бороться против них, он уже не сомневался – Дерри мог рассчитывать на союзников короля, таких, как Сомерсет, Скейлз, Грей, Оксфорд, Дадли и десяток других лордов, обладавших властью и влиянием. Все, кого удалось вызвать вовремя, присутствовали в этот вечер в комнате. Некоторые еще не успели отойти от бешеной скачки. Их свела здесь вместе отнюдь не только судьба герцога. Кое у кого вызывала сомнение дееспособность короля, и, кроме того, всем было известно, что страна постепенно погружается в хаос мятежей, полыхавших уже в окрестностях столицы.

Дерри потер глаза при мысли о целой горе донесений, которые ему предстояло прочитать. Он вспомнил об обещании Маргариты просмотреть каждый документ, представлявший важность, и устало улыбнулся. Документов было слишком много, но он знал, что такое отделять зерна от плевел.

Дерри отвернулся от окна. Ему хотелось, чтобы все это кончилось как можно быстрее. На кону стояла жизнь его друга, а благородные лорды плели интриги, в то время как страна, которой они управляли, двигалась к катастрофе. Он со злостью подумал о Джеке Кейде, которого знал еще со времен службы в армии. Если бы он мог вернуться в те времена и воткнуть ему между ребер нож, ему стало бы сейчас значительно легче.

– Проклятый Джек Кейд, – пробормотал он вполголоса.

Дерри помнил его громилой с топором – пьяницей и прирожденным вожаком, хотя он и не занимал каких-либо командных постов. Кейд имел привычку колотить своих сержантов, чем лишал себя всяких шансов на продвижение по карьерной лестнице. Насколько помнил Дерри, после окончания срока службы он увез домой лишь сетку шрамов на спине, оставленных кнутом. Поэтому он нисколько не удивился, услышав, что Кейд собрал армию, которая, разрастаясь с каждым днем, грабила деревни и все больше бесчинствовала в окрестностях Лондона. Они отрезали голову самому королевскому шерифу, и только за это должны были понести самое суровое наказание, и как можно скорее. Грешно отвлекать внимание короля и его лордов в такое время. Дерри поклялся отомстить каждому, на ком лежит ответственность за все эти беды, и тем самым внес некоторое умиротворение в свою мятежную душу. Кейд, Йорк, Бофорт, Невиллы и проклятый Трешем. Он задаст им всем за то, что они посмели напасть на агнца.

Когда ввели лорда Саффолка, в комнате повисла тишина. Он держался прямо, хотя его руки были связаны за спиной. Дерри смог увидеться с ним лишь однажды, в башне Джуэл, и его все еще душила ярость по поводу мучений и унижений, которым подвергся его друг. Саффолк был совершенно невинен и не заслуживал такого обращения. В значительной мере ответственность за его несчастья нес сам Дерри, и угрызения совести легли на него тяжким бременем, когда он увидел, что довелось перенести Уильяму по вине лордов Невиллов. Его левая рука напоминала свиной окорок. Она была толстой и розовой, с шинами на перебинтованных пальцах. Его тюремщикам пришлось долго искать ножные кандалы, достаточно большие для его распухших ног. Для того чтобы он мог надеть куртку, левый рукав пришлось разрезать по шву.

Вслед за заключенным в комнату вошел лорд-канцлер, невысокий человек с высоким лбом, который казался еще выше из-за отступавшей назад линии волос. Лорд-канцлер обвел взглядом комнату и кивнул, удовлетворенный тем, как расположились лорды.

В центре комнаты было свободное место, оставленное для Уильяма, которое он и занял, обратившись лицом к лордам. Те пристально рассматривали его и вполголоса переговаривались. Саффолк вел себя с достоинством, спокойно ожидая короля. Он окинул взглядом комнату, ненадолго задержав его на Дерри. Его волосы были расчесаны руками неизвестной горничной. Эта деталь почему-то глубоко тронула Дерри. В окружении врагов, заговоров и интриг, какая-то девушка решила привести в порядок внешний вид герцога.

При появлении короля в его собственных покоях не зазвучали ни рожки, ни фанфары. Словно мышонок в клетку с львами, в комнату шмыгнул слуга, прошептал что-то на ухо лорд-канцлеру и поспешно ретировался. Кашлянув, лорд-канцлер объявил о прибытии короля. Дерри закрыл глаза и вознес к небесам молитву.

В течение последних двух дней он часто виделся с Генрихом, и король пребывал в таком же состоянии прострации, что и в то утро, когда Дерри разыскивал Уильяма. Несмотря на постоянное душевное напряжение, Маргарита вела себя с поразительной выдержкой. Во имя спасения Уильяма она отбросила прочь свои страхи. Доверившись Дерри, по его совету, она отдавала приказы от имени своего супруга. Они действовали сообща и делали все, чтобы лорд Саффолк не взошел на эшафот. Дерри сожалел только о том, что она отсутствует на этом собрании. Хотя лорды Невиллы и Йорк могли счесть тот факт, что короля сопровождает супруга, признаком его слабости, ее присутствие могло бы сыграть решающую роль.