Конн Иггульден – Буревестник (страница 46)

Дистанция неуклонно сокращалась, и Уильям уже различал мантелеты, которые везли на колесах впереди колонн французские арбалетчики – каждый по три человека. Он нахмурился при виде этих массивных деревянных щитов, способных надежно защищать от града стрел. Французские лорды носились верхом вдоль колонн, отдавая приказы. Английские лучники тоже имели тяжелые деревянные щиты, с помощью которых могли защищаться от копий и камней. Уильям вознес хвалу богу за то, что не увидел у врага ни осадных орудий, ни пушек. Это его удивило, но он испытал огромное облегчение. Французы продвигались быстро, стремясь захватить Нормандию до конца лета. Тяжелые машины, по всей вероятности, находились сзади, готовые вступить в дело в случае осады крепости. До тех пор самым мощным оружием на поле боя оставались английские луки.

В центре боевых порядков французской армии сосредоточилась кавалерия. Когда Уильям увидел это, на его лице мелькнула улыбка человека, участвовавшего в бесчисленном количестве сражений. Было нетрудно представить, как они с шутками и преувеличенно громким, нервным смехом приближаются к английским позициям. Он прочитал короткую молитву, обращенную к его святому покровителю и Богородице, после чего опустил забрало, сузив свой обзор до ширины щели.

– Лучники, приготовиться! – крикнул он.

Шеренги французов подошли совсем близко. Арбалетчики выкатили вперед свои мантелеты, создав защитный вал. Однако для того, чтобы вступить в бой с англичанами, французским рыцарям пришлось бы выйти из-под их защиты. Уильям открыл рот, прислушиваясь к собственному дыханию внутри шлема. Он остановит французского короля у Руана. Он должен сделать это.

Ветер доносил до него отдаваемые вдали приказы. Шеренги вражеских копейщиков остановились, а расположенная в центре кавалерия двинулась вперед. Французская армия, представлявшая собой настоящее море железа и щитов, почти пятикратно превосходила по численности силы англичан. Уильям перекрестился, увидев, что арбалетчики подходят все ближе и ближе. Слава богу, по дальности стрельбы они уступали его лучникам. Еще не приблизившись на расстояние выстрела арбалета, они оказывались в зоне поражения. Его лучники, одетые в свободные туники и гетры, ухмылялись, ожидая, когда они достигнут этой зоны.

Последние двести ярдов французские солдаты называли «рукой дьявола». Уильям впервые услышал это выражение много лет назад и вспомнил его сейчас, когда арбалетчики с оружием на плечах находились все еще недостаточно близко, чтобы их стрелы могли достигать английских позиций. Бежать они не могли из-за тяжелых мантелетов, которые им приходилось катить перед собой. Раньше те, кто слишком спешил, платили за это жизнью. Преодолевая последнюю восьмую долю мили, они знали, что находятся в зоне поражения.

Уильям поднял руку и резко опустил ее вниз. Тысячи стрел взмыли в воздух, как одна. Последовал еще один залп, затем еще и еще. Он не переставал восхищаться меткостью лучников, совершенствовавших свое мастерство в течение двадцати лет. Ему было известно, что к ним с презрением относятся его облаченные в доспехи рыцари, считавшие, будто они убивают, как трусы. Но лучники жертвовали своими жизнями точно так же, как и все другие солдаты. Преимущественно валлийцы и англичане, среди которых было несколько шотландцев и ирландцев, они могли поразить человека на расстоянии четырехсот ярдов. Им не было равных в мире. Уильям испытывал радость, глядя, как падают арбалетчики.

Под защитой мантелетов колонны французов подбирались все ближе к боевым порядкам англичан. Лучники стреляли залпами в сотню стрел поверх деревянных щитов, поражая скрывавшихся за ними солдат. Уильям слышал предсмертные крики и видел, как редеют ряды французской кавалерии. Гордые рыцари и благородные лорды не желали безучастно смотреть, как английские лучники безнаказанно убивают их.

– Хоть бы они пошли в атаку, – прошептал Уильям.

Ему не раз случалось видеть прежде, как рыцари, словно безумные, бросаются под лавину стрел. Они боялись свистящих в воздухе стрел, но были из тех, в ком страх будит ярость.

– Пожалуйста, – снова прошептал Уильям, – Иисус и Святой Себастьян, пусть они пойдут в атаку.

Тем временем, миновав «руку дьявола», арбалетчики сдвинули мантелеты, создав защитный вал, и начали стрелять. Воздух заполнили черные арбалетные стрелы, длиной с человеческий палец, но столь же смертоносные, как и стрелы английских луков. На всем протяжении боевых порядков англичан поднялись и сомкнулись щиты. Стрелы железным градом застучали по щитам, поражая тех, кто находился в незащищенных промежутках.

Уильям тоже поднял свой щит, хотя знал, что арбалетная стрела не способна пробить его доспехи, если только он не попадет под невероятно удачный выстрел. Ему доводилось участвовать в битвах, когда обмен стрелами продолжался в течение нескольких дней, прежде чем армии вступали в непосредственный контакт. Но сейчас он рассчитывал на то, что французы сделают ставку на свое подавляющее численное превосходство. Он был уверен, что рыцари уже просят короля позволить им предпринять неожиданную атаку, чтобы застигнуть лучников врасплох, и рассчитывал на это.

Из французских мантелетов, словно стебли неких причудливых растений, торчали белые, снабженные гусиными перьями стрелы. Арбалетчикам явно недоставало меткости, а также пробивной силы их стрел. Сотни из них были повержены или ковыляли в тыл, получив страшные раны. Уильям увидел, как ряды французских рыцарей заколыхались. Их лошади храпели и били копытами.

Он выкрикнул приказ, о котором они условились с лордом Олтоном. Приказ был передан лучникам, которые, как и следовало ожидать, встретили его с негодованием. Некоторые из них даже плевали в его сторону, но Уильяма не волновало, что они в данный момент думают о нем, лишь бы подчинялись.

Когда прилетела следующая туча арбалетных стрел, сотни лучников упали, словно сраженные молнией. Шеренги арбалетчиков взорвались радостными криками, и тут же получили отклик из центра боевых порядков французов. Сердце едва не выпрыгнуло из груди Уильяма, когда рыцари пришпорили лошадей и, не обращая внимания на приказ остановиться, двинулись вперед, увидев, что лучники в беспорядке отступают. Они многократно превосходили противника числом, и им очень хотелось произвести впечатление на присутствовавшего на поле битвы короля своей доблестью, завоевав его расположение.

С гулко бьющимся сердцем Уильям ждал, когда они полностью втянутся в зону поражения. Несмотря на первоначальное негодование, лучники уже успели оценить эту уловку и выпустили несколько разрозненных стрел, демонстрируя замешательство в своих рядах.

– Ждать! – проревел Уильям.

Лежавшие на земле лучники заулыбались. Барон Олтон смотрел на него во все глаза со свирепым выражением лица, в ожидании приказа.

– Поднялись! – крикнул Уильям.

«Мертвые» лучники вскочили на ноги и наложили стрелы на тетивы. К этому моменту остановить наступление французов уже было невозможно. Рыцари выехали из-за мантелетов в неудержимом стремлении броситься на врага. Они смяли позиции своих же арбалетчиков, как это было при Азенкуре. Уильям сжал в кулак ладонь в перчатке с такой силой, что раздался скрежет металла и хруст кожи.

Рыцари увидели перед собой воинов, которые подняли вверх мечи и принялись насмехаться над ними, приглашая жестами приблизиться к ним. Сотни стрел вспороли воздух со зловещим свистом и обрушились на французов.

Первые шеренги наступающих рухнули на землю как подкошенные. Многим рыцарям стрелы попали в шею. Это выглядело так, будто они споткнулись о протянутую на их пути проволоку. Они гибли десятками, и очень скоро горы мертвых тел превратились в непреодолимое препятствие для дальнейшего продвижения.

Уильям отдал приказ, и центр боевых порядков англичан двинулся вперед. Он ехал верхом, подняв меч, и рядом бежали его люди, размахивая топорами. Спустя минуту они достигли линии трупов, перемахнули через все еще подергивающих ногами лошадей и врезались в толпу конных рыцарей. Над их головами продолжали лететь стрелы, поражая французов, которые даже не успевали понять, что с ними произошло.

Уильям видел, как группа коренастых английских воинов прокладывает себе путь, выбивая рыцарей из седел. Преимущество кавалерии заключалось в скорости и маневре, но в возникшей сутолоке французские рыцари, зажатые со всех сторон, едва могли двинуться с места.

Он наблюдал за тем, как изрыгающие проклятья английские мясники все глубже вгрызаются в боевые порядки французов. Его радовало, что они наносят врагу страшный урон, но с высоты своего седла он видел дальше, нежели его люди, бившиеся в пешем строю. Бросив взгляд поверх схватки, он почувствовал, как у него защемило сердце. Жестокое побоище не затронуло основную массу французской армии. Получив приказ, солдаты перемещались вдоль линии фронта, чтобы обойти его войска с флангов и ударить в тыл. Им не было числа! Его уловка и неожиданная атака были для противника не опаснее комариного укуса.

Он повернулся к ехавшим рядом с ним курьерам.

– Разыщите барона Олтона и передайте, что я был бы благодарен ему, если бы наши конные рыцари отразили атаки вражеской кавалерии, пытающейся обойти наши фланги.