Конкордия Антарова – Две жизни. Том II. Части III-IV (страница 50)

Мост, по которому идут к Учителю, каждый строит себе сам. Из собственного сердца он вырастает и тянется так далеко, как велика верность человека. Мост сердца каждого ученика обязательно коснётся другим концом сердца Учителя. И оба конца моста связывает преданность ученика.

Представь себе теперь образно, может ли человек-скептик выстроить такой мост из своего сердца, если дух его постоянно разъедается сомнением?

Я прислал тебе старика-наставника. Почему же ты ему не мог поверить до конца? Ты был полон иллюзий о необычайном величии образа Учителя. Ты не мог понять первоначальной истины: «Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но каждый человек тебе великий Учитель».

Предрассудок, из-за которого ты желал видеть Учителя в славе и почестях, в чудесах магии и внешнем великолепии, мешал тебе увидеть в нищем старике моего гонца. Пойми навсегда, что наш гонец не кричит на базаре. А нужно нам – и муравей гонцом будет.

Сейчас, в эту минуту, от твоего скептицизма не осталось и следа. В твоём сердце устойчиво горит пламя верности. Но разве это случилось именно в эту минуту? Разве месяц назад, спасая девушку от пьяной ватаги бандитов и бросившись один на пятерых, на плохом скакуне, ты не прошептал: «Учитель, ко мне»? И я услышал твой зов, я послал тебе мою помощь, ветер ногам твоего коня, мощь твоей разящей руке, робость и ужас в сердца разбойников…

Перед каждым из учеников луча Любви стоит не только дракон сомнений, но ещё и дракон доброты.

«Добрый» по обывательским понятиям – то есть ложно добрый – вообще не сможет пройти испытаний, ведущих к пути ученичества. «Добрый» же по общим понятиям – то есть истинно добрый – не преодолеет врат, ведущих к лучу Любви. Он победит дракона скептицизма и сомнений, но перед драконом доброты остановится.

Чтобы нести в обычных буднях чашу любви, надо носить в сердце и воплощать в своих действиях не обывательскую доброту и даже не простую настоящую доброту, необходимую на пути ученичества в каждом Луче, но доброту высшую, духовную, или доброту-Мудрость.

Чем же разнятся эти две доброты? Что присуще каждой из них? Обе они – действие милосердия. Но там, где простая доброта будет искать возможности утешить и успокоить, доброта высшая прочитает весь жизненный путь человека: его вчера, его сейчас, его завтра – и будет искать наиболее активный способ пробудить в человеке способность воспринимать факты в их взаимосвязи не только с земным, но и с иным планом бытия, со всею Жизнью, с Вечностью.

Высшая доброта пути Любви – это конгломерат тактичности, радости, самоотвержения и энергии, пробуждающих силы человека. И чем свободнее становится его дух, чем большее число аспектов Единого движения отражается в его сознании, тем ярче – всеми цветами радуги – переливается пламя творящих сил в его Чаше Жизни.

Доброту луча Любви можно было бы назвать добротой предвидения. Ибо ученик, её несущий, в одно мгновение видит весь путь, по которому можно направить дух встреченного им человека к гармонии и самообладанию. Ученик понимает потенциал силы и мудрости встречного и… редко гладит его по головке, а чаще берёт бич и гонит из его сердца робость и предрассудки самолюбия, расширяя тем самым его духовные горизонты.

Проникая в святая святых человека, ученик пути Любви разрывает паутину мелочных жалоб одним твёрдым указанием человеку на рубцы от ран, которые он нанёс себе собственными предрассудками. Они залегли, как горы мусора, вокруг него. Если человек может прозреть и понять, что он сидит в кольце предрассудков, которые сам же и создал, он оценивает, принимает и благословляет свои обстоятельства. И связь его с учеником пути Любви устанавливается на века. Он идёт по жизни примирённым и достигает – рано или поздно – той духовной ступени, на которой живут уже в двух мирах. Если же мелочность его подавит, то его сердце, раскрывшееся на миг Свету, и его порыв священной радости погаснут, и память об этой встрече потухнет, как фитиль от коптящего масла. И до новой драгоценной, действенной встречи могут пройти века.

На самом человеке такая забытая встреча рубца не оставит. А на ученике? Была ли встреча действенной или она оказалась пустоцветом – в обоих случаях на ученике остаются следы. От встречи действенной – когда устанавливается связь и человек движется к освобождению – в ауре ученика остаётся лишняя звезда как действенный знак слияния в Любви.

Если же ученик принёс свою чашу Любви к устам и сердцу человека безрезультатно, на всю его дальнейшую жизнь ложится связь этой неудачи. И на странице его Книги Жизни появится вековая запись о невыполненном долге. И до тех пор, пока в новой встрече, а иногда и в целом ряде встреч, ученик не достигнет творческого результата и не сумеет повернуть дух встречного к Свету и миру, листы его Книги Жизни всё будут оставаться склеенными его невыполненным обязательством.

Вдумайся во всё то, что я тебе сказал, и никогда не набирай долгов и обязанностей, которых на тебя никто не возлагал.

Тебе не совсем ясно, почему так строг и неумолим в ученичестве закон добровольного послушания. Если бы этот закон не был беспрекословен и не оберегал бы учеников, они закабалили бы себя на века в совершенно бессмысленных обязательствах, которых, по неведению, набрали бы сверх всякой меры.

Главное, без чего нельзя нести чашу Любви, – это мужество в сострадании. Человеку кажется, что сострадание – это пуховая подушка под больную голову, а ученику видно, что это лезвие ножа. Боль временная спасает от верной и вековой гибели. Не слово нежности и слеза нужны человеку, но бесстрашие и слово, помогающее мужественному раскрытию духовной ошибки, указание на задачу веков, а не на крошечный кусочек земного воплощения.

Задача «встречи» ученика – это умение найти в себе и во встречном такие свойства, которые помогли бы обоим зажечь в себе огонь мира и мудрости и слить их в один общий костёр гармонии, куда неудержимо льётся энергия Учителя.

Ученик, всегда ставящий на творческом мосту сердца образ своего Учителя, должен победить в себе всё личное восприятие встретившегося ему человека. Только крепко держа руку Учителя и видя Его глазами то Вечное, которое облечено в форму данного человека, ты – мой ученик – сможешь быть действенно полезным своему собеседнику.

Представь себе, что к тебе пришёл старик, которого ты давно знаешь, который когда-то был тебе близким другом. Но потом начались годы твоего усиленного духовного роста, они проложили между вами огромное расстояние. Ты вошёл в духовное пространство иных энергий; более высокие вибрации открыли тебе новые звуки, новые краски и формы. Но эти достижения пришли через твой – индивидуально неповторимый и недоступный для другого – духовный путь. Ты не можешь ни передать, ни объяснить его суть твоему старому другу, который, быть может, тоже двигался по своему пути освобождения, но не смог достичь твоей ступени духовного раскрепощения и развития.

Унылая картина недовольства тобой твоего старого друга – почти всегдашний финал земной дружбы, основанной на обоюдном непонимании до конца того, что такое дружба, во имя чего она заключается, в чём её ценность для всех людей.

Дружба, заключённая только потому, что один одинок и не имеет сил нести свой день радостно и легко без физической поддержки своим духовным силам, а другой не может удержать в сердце своих восторгов от духовных переживаний и должен переливать в чьи-то уши и сердца поток «своего» Света – такая дружба всегда приходит к определённому финалу, ибо уже в самом зачатке носит в себе крах.

Каждый из друживших таким образом не вносил Свет в путь другого. Оба они не видели друг в друге огонь Единого, не жаждали вливать как можно больше гармонии в день другого, чтобы в нём росла сила Света, не мигая и горя ровным пламенем. Каждый из друживших таким образом лишь искал подкрепления лично себе, а Единый болтался, как брелок, среди тысячи таких и иных бирюлек, служивших манками этой дружбе.

Бывает и ещё один род дружбы, при котором преданность доходит до фанатизма. Один спешит выполнить желание другого, но всегда ждёт, чтобы другой наградил его за эту преданность. Здесь так же очи слепы, и так же ни один из друзей не может иметь совершенно беспристрастное отношение к делам и действиям другого. Здесь тоже сердца бьются не у ног Учителя, чтобы жить в творчестве Вечного, в двух мирах; такая дружба характерна лишь для тех, кто живёт одним лишь земным миром.

Я совсем не говорю о тех бесчисленных случаях уродства, называемого дружбой, в которых главным принципом является требовательность к людям. Об этом, как и о любви, основанной на требовательности, говорить не стоит. Это ещё та низкая ступень духовного развития, где ни о каком ученичестве, ни о каком Свете на пути и речи быть не может. Это ещё преддверие, в котором лишь начинают зарождаться высокие человеческие чувства самоотвержения и преданности; они выливаются в действие как эмоции и порывы и не становятся даже силой, не только Светом.

Что же такое дружба учеников? Это простая и высшая доброта, лишённая условностей и предрассудков. Если ученик принёс другу своему помощь в его трудных буднях – он нёс её не ему как таковому и не своею рукой, от своих щедрот. Он принёс эту помощь как гонец Учителя, ибо он был им послан и нёс его дар встречному.