Летит, привстал на стременах,
В туман далекий взоры топит,
Узрел — и с яростью в очах
Коня и нудит и торопит,
Как точка перед ним вдали
Чернеет что-то в дымном поле;
(Вот отделилась от земли),
Вот с каждым мигом боле, боле,
И, наконец, на вышине,
Средь мглы седой, в степи пустынной.
Вдруг показался на коне
Красивый всадник с пикой длинной...
Казак коня быстрей погнал,
В его очах веселье злое...
И вот — почти уж доскакал...
Копье направил роковое,
Настиг, ударил — всадник пал,
За стремя зацепясь ногою,
И конь испуганный помчал
Младого ляха под собою...
Из «Наливайки» сохранились только два-три отрывка[48]. Неужели ни у кого нет остального? Неужели ни у кого нет материалов для биографии Рылеева? Неужели наши библиофилы, выкапывая все на свете, не захотят заняться этой изящной личностью? Когда же кто-нибудь доставит нам сведения о Рылееве?..
Впрочем, к нам должно присылать их только в крайнем случае. Пора правительству, после тридцатилетнего намордника, отдать истории ее достояние и позволить безусловно печатать все о Рылееве и его сподвижниках[49]. Это был бы поступок широко благородный, ко торый внушил бы в России искреннее доверие к правительству.
Мы сочли не лишним поместить в этом издании стихотворение Мицкевича «К русским друзьям», относящееся к Рылееву и людям 14 декабря. Мы помещаем польский подлинник с русским переводом в прозе. Стихотворный перевод, — который у нас есть, слишком неудовлеторителен[50]. Я тоже пробовал перевести, но не сладил[51]. Лучше верный перевод в прозе, чем вялый в стихах.
Повторяем: «Думы» Рылеева мы считаем историческим памятником того времени и юным выражением благородной личности поэта.
Да примут их читатели с тем же глубоким благоговением, с каким мы возобновляем их в печати.
Н. Огарёв.
14. Do przyjacibl moskali (Mickiewicza)
Wy-czy mnie wspominacie? ja, ilekroc marze
O mych przyjaciol smierciach, wygnaniach, wiezie niach,
I o was mysle: wasze cudzoziemskie twarze
Maja obywatelstwa prawo w mych marzeniach.
Gdziez wy teraz? Szlachetna szyia Rylejewa,
Ktoram jak bratniq sciskaf, carskimi wyroki
Wisi do hanbiacego przywiazana drzewa;
Klatwa ludom, со swoje mordujaa proroki.
Ta reka, ktora do mnie Bestuzew wyciagnal,
Wieszcz i zolnierz, ta rgka od piora i broni
Oderwana, i car ja do taczki zaprzagnal;
Dzis w minach ryje, skuta obok polskiej dtoni.
Innych moze dotkngla srozsza niebios kara;
Moze kto z was, urzedem, orderem zhanbiony,
Dusze wolnsi na wieki przedat w laskg сага,
I dzis na progach jego wybija poklony.
Moze platnym jezykiem tryumf jego slawi
I cieszy si§ ze swoich przyjaciol meczenstwa,
Moze w ojczyznie mojej mojq krwiq sie krwawi
I pized carem, jak z zaslug, chlubi sie z przeklestwa.
Jesli do was, z daleka, od wolnych narodow,
Az na polnoc zaleca te piesni zalosne,
I odezwq sie z gory nad kraina lodow, —
Niech warn zwiastujq wolnosc, jak zurawie wiosng.
Poznacie mie po gtosie; pokim byl w okuciach,
Pelzajac milczkiem jak waz iudzilem despote,
Lecz warn odkrylem tajnie zamkniete w uczuciach,
I dla was mialem zawsze golebia prostote.
Teraz na iwiat wylewam ten kielich trucizny,
Zraca jest i palaca mojej gorycz mowy,
Gorycz wyssana ze krwi i z lez mej ojczyzny,
Niech zrze i pali, nie was, lecz wasze okowy.
Kto z was podniesie skargg, dla mnie jego skarga
Bedzie jak psa szczekanie, ktory tak sie wdrozy
Do cierpliwie i diugo noszonej obrozy,
Ze w koncu gotow kqsao — reke, co ja targa.
15. К русским друзьям (Мицкевича)
Помните ли вы меня? А я — когда думаю о моих друзьях, казненных, сосланных, заточенных по тюрьмам, — так вспоминаю и вас. В моих воспоминаниях даю право гражданства вашим чужеземным лицам.
