Кондратий Рылеев – Думы (страница 1)

К. Ф. Рылеев

Думы

ДУМЫ

Его высокопревосходительству Николаю Семеновичу Мордвинову с глубочайшим уважением посвящает сочинитель

«Напоминать юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти — вот верный способ для привития народу сильной привязанности к родине: ничто уже тогда сих первых впечатлений, сих ранних понятий не в состоянии изгладить. Они крепнут с летами и творят храбрых для бою ратников, мужей доблестных для совета».

Так говорит Немцевич[1] о священной цели своих исторических песен (Spiewy Historiczne); эту самую цель имел и я, сочиняя думы. Желание славить подвиги добродетельных или славных предков для русских не ново; не новы самый вид и название думы.

Дума, старинное наследие от южных братьев наших, наше русское, родное изобретение. Поляки заняли ее от нас. Еще до сих пор украинцы поют думы о героях своих: Дорошенке, Нечае, Сагайдашном, Палее, и самому Мазепе приписывается сочинение одной из них, Сарницкий[2] свидетельствует, что на Руси пелись элегии в память двух храбрых братьев Струсов, павших в 1506 году в битве с валахами. Элегии сии, говорит он, у русских думами называются. Соглашая заунывный голос и телодвижения со словами, народ русский иногда сопровождает пение оных печальными звуками свирели.

В числе предлагаемых дум читатели найдут две пиесы, которые не должны бы войти в сие собрание: это «Рогнеда» и «Олег Вещий». Первая по составу своему более повесть, нежели дума; вторая есть историческая песня (Spiew Historiczny). Она слаба и неудачно исполнена; но я решился поместить ее в числе дум, чтобы показать состав исторических песен Немцевича, одного из лучших поэтов Польши.

Примечания, припечатанные при думах, кроме некоторых[3], сделаны П. М. Строевым.

I. Олег Вещий

Рурик, основатель Российского государства, умирая (в 879 г.), оставил малолетнего сына, Игоря, под опекою своего родственника, Олега. Опекун мало-помалу сделался самовластным владетелем. Время его правления примечательно походом к Константинополю в 907 году. Летописцы сказывают, что Олег, приплыв к стенам византийской столицы, велел вытащить ладьи на берег, поставил их на колеса и, развернув паруса, подступил к городу. Изумлённые греки заплатили ему дань. Олег умер в 912 году. Его прозвали Вещим (мудрым).

Наскучив мирной тишиною, Собрал полки Олег И с ними полетел грозою На цареградский брег. Покрылся быстрый Днепр ладьями, В брегах крутых взревел И под отважными рулями, Напенясь, закипел. Дружина храбрая героев 10 На славные дела, Сгорая пылкой жаждой боев, С веселием текла. В пути ей не были преграды Кремнистых гор скалы, Днепра подводные громады, Ни ярых вод валы. Седый Олег, шумящей птицей, В Евксин[4] через Лиман — И пред Леоновой[5] столицей 20 Раскинул грозный стан! Мгновенно войсками покрылась Окрестная страна, И кровь повсюду заструилась, — Везде кипит война! Горят деревни, селы пышут, Прах вьется средь долин; В сердцах убийством хладным дышат Варяг и славянин. Потомки Брута и Камилла[6] 30 Сокрылися в стенах; Уже их нега развратила, Нет мужества в сердцах. Их император самовластный В чертогах трепетал И в астрологии, несчастный! Спасения искал. Меж тем, замыслив приступ смелый, Ладьи свои Олег, Развив на каждой парус белый, 40 Вдруг выдвинул на брег. «Идем, друзья!» — рек князь России Геройским племенам — И шел по суше к Византии, Как в море но волнам. Боязни, трепету покорный, Спасти желая трон, Послов и дань — за мир позорный К Олегу шлет Леон. Объятый праведным презреньем, 50 Берет князь русский дань, Дарит Леона примиреньем — И прекращает брань. Но в трепет гордой Византии И в память всем векам Прибил свой щит с гербом России