Комбат Найтов – Ванька-взводный (страница 10)
– Там теплее всего, тащ командир. Окошко одно, щитом закрыто, а железо кровельное – асбестом и досками. Мужики там еще четыре буржуйки приспособили и диванов натаскали снизу.
Несмотря на «южное» происхождение, бывший степной охотник с холодами и ветрами был знаком хорошо, к тому-же снайперскую школу закончил еще до Финской войны и воевал составе 8-й армии под Кандалакшей. Для открытых участков тела он использовал бараний жир, вот и не обморозился. Третьим был сибиряк сержант Троегубов, командир первого отделения. Жир, правда, остававшийся у Джакубаева, 12-го декабря разделили на всех и съели. Фронт немного отодвинулся от Нары, Артемьев получил приказание отдыхать и комплектовать взвод по мере выздоровления бойцов. Вот они и встали здесь на довольствие и отдых. А сейчас занимались тем, что наводили порядок на бывшем наблюдательном пункте. Весело потрескивали дровишки в трех оставшихся буржуйках. Две печные трубы были теплыми. Через час, еще до рассвета, все трое спали, но только до рассвета! В 08.30 немцы начали артподготовку, и находиться на крыше стало небезопасно. Они спустились вниз и перебежали в опустевшие доты, сделанные в 50 метрах от дома и в 25-ти метрах от реки Нара. Там был укреплен берег каменной кладкой почти метровой толщины и были сделаны несколько амбразур. Доты между собой соединялись под землей и почти три месяца были опорным пунктом 1-го батальона 521-го полка 133-й стрелковой дивизии, сформированной в Новосибирске в первые дни войны. Сама дивизия воевала на Калининском фронте, а 521-й полк «приютила» 5-я армия, которой тогда командовал Лелюшенко. Через пятнадцать минут в дотах были все бойцы взвода и все легкораненые из госпиталя. Некоторую «напряженность» с боеприпасами решил зам по тылу медсанбата. У него имелись даже противотанковые орудия и снаряды к ним. Немецкая 292-я дивизия решила подрезать ударом справа «клешню» нашего наступления, имевшего цель окружить немцев под Наро-Фоминском. По Наре, прямо поверх льда, хлынула вода из Нарского пруда. Так защищалась здесь 5-я армия. Как только немцы пытались атаковать наших, так открывались шлюзы и пускалась вода из пруда. Нара – приток Оки, а не Москва-реки. Их разделяет Московская возвышенность, как раз у Кубинки. Сильного удара у немцев не получилось, но нервы потрепали изрядно: полки армии двинулись вперед, а резервов у армии практически не было. Вот и пришлось взводу и другим выздоравливающим до самого Нового года сидеть в дотах и временами постреливать по атакующим немцам. Наступали наши очень и очень медленно: средний темп наступления был 1 километр в сутки.
Глава 8. Десантная операция, о которой никто не знал
Лишь второго января раненых и бойцов взвода ОсНаЗ сменил подошедший свежий батальон и сразу началось наступление на Можайск, до которого было всего 36 километров. Наступали с двух сторон: как по левому берегу Москва-реки, так и по обеим сторонам Минского шоссе. Командовал этим делом лично будущий четырежды Герой Советского Союза и будущий маршал Жуков. Пока он, в основном, занимался тем, что писал «закладные» на всех командующих армиями. А ситуация с «армиями» была следующей: 5-я армия имела в своем составе одну 32-ю стрелковую дивизию, усиленную одним полком 133-й дивизии и четырьмя танковыми бригадами: 18-й, 19-й, 20-й и 22-й. В конце сентября 1941 они были «свежими»: бригады имели по 1982 военнослужащих, семь тысяч человек вкупе, и следующую боевую и материальную часть каждая: танков Т-34 – 29, БТ или Т-26 – 31; тракторов СТ-2 – 8; бронеавтомобилей – 7; автомобилей: ЗИС (5 и 6) – 128, Газ (АА и ААА) – 100, М-1 – 8; мотоциклов с коляской – 27, мотоциклов без коляски – 22; 57-мм пушек ПТО – 8; 37-мм зенитных пушек – 8. Чуть позже была сформирована 20-я бригада: управление бригады – 54 чел., рота управления – 175 чел., разведывательная рота – 107 чел., 20-й танковый полк – 422 чел., 1-й танковый батальон, 2-й танковый батальон, мотострелково-пулемётный батальон – 422 чел., зенитный дивизион, ремонтно-восстановительная рота – 91 чел., автотранспортная рота – 62 чел., медико-санитарный взвод – 28 чел. Иван, когда удавалось забраться на чердак и поспать в тепле, взял за правило хотя бы час «почитать» сводки. Читал и «охреневал» от прочитанного! 22-я отдельная танковая бригада, оказывается, значилась за 5-й армией! А ничего, что она ушла в рейд с группой генерала Доватора еще 5-го декабря? И где она сейчас? Где те самые 116 средних танков? Их давно уже не было! Два-три танка, максимум шесть, иногда придавались идущим в наступление бойцам, и только на острие атаки. Фланги танки не прикрывали. И все! Комфронта распоряжался техникой и бригадами как хотел! И совершенно не увязывал это дело с поставленными перед командующими задачами. Три! Три дивизии направлялось Ставкой в адрес армии Говорова, и ни одна не дошла! А Ставка строила свои планы по тем цифрам, которые у нее имелись. Завершив великое сидение под Литвиново, взвод, в почти полном составе: 28 человек, двое погибло еще до Нового года, а двое убыли в госпитали с тяжелыми ранениями, наконец-то, был отведен в тыл, и прибыл в Кратово, где находился штаб их бригады. Там вовсю готовились к проведению «большой десантной операции». «А мужики-то не знают»! За время «сидения» Иван несколько раз встречался с «большим начальством»: ни командующий фронтом, ни командующие 5-й и 33-й армиями не были посвящены в тайные планы командующего ВДВ, 2-го и 4-го управлений НКГБ. О том, что у них в тылу готовится к выброске 4-й воздушно-десантный корпус, они даже не догадывались! Вот это «взаимодействие»! Разговора с новым командованием бригады: старый состав полностью ушел за линию фронта, но свято место пусто не бывает, и кабинеты заняли совершенно другие люди, у которых уже была новая бригада под старым названием, хотя где-то за линией фронта находились ее бойцы и командиры, но их в списках бригады уже не было, и со старшим майором Госбезопасности Судоплатовым не получилось поговорить. Одни отнекались, а руководитель Управления сказал, что существует «1-я “А”» бригада, но их перевели в «единичку», чтобы укрепить кадры. И всем своим видом показывал, что не мешай, лейтенант. Доводить до скандала Иван не стал и позвонил по телефону в штаб 5-й армии начальнику разведотдела майору Ефимову. Говорить, даже, по ВЧ, об этом возможности не было. Между делом вставил кодовое слово о личной встрече и стал ожидать этой возможности. Вызвали в штаб армии сдать отчет и получить награду. Из Кратово, с трудом, но отпустили. Шестого января он «поделился» новостями с майором, который тут же на награждении шепнул об этом генерал-лейтенанту Говорову. Через двадцать минут Ефимов подошел к Ивану сзади и позвал его с собой. Награждение было организовано в МосГорСовете на Горького, они с майором поднялись на третий этаж и несколько минут кого-то ждали. При этом Дмитрий Иванович расспрашивал Ивана о деталях предстоящей операции. В самый разгар обсуждений в кабинете появился Говоров и генерал-майор Филатов, начштаба. Пришлось все повторять с самого начала. Александр Алексеевич Филатов достал бумажку из своей командирской сумки и показал ее Говорову, ткнув куда-то пальцем.
– А ты, лейтенант, собственно, чего этим озаботился? – нарочито небрежно спросил он у Ивана. Лейтенант повернул голову на майора Ефимова. Тот без слов его понял и протянул тому отчет о проведении рейда по захвату деревни Горки. Официально Ивана вызвали для этого. Командующий, в общих чертах, был немного в курсе событий, но без подробностей, а начштаба даже краем уха об этом не слышал.
– Если бы ребята не нашли картошку в Киселево, мы бы оказать помощь 32-й дивизии не смогли бы. А так, первый день наступления был самый удачным. Войска армии продвинулись на 14 километров, серьезно озаботив командование 20-го армейского корпуса. И потом, вместо отдыха и лечения, взвод парировал попытки 292-й дивизии подрезать части 33-й армии, и частично 5-й, пытаясь ударом вдоль Нары соединиться с 258-й. Любаново и Литвиново мы удержали, а по другим местам немцы танки пустить не могли.
– Ну, действовали вы «совместно» с 521-м полком…, – тут же вставил генерал-майор, – но твои опасения вполне могут реализоваться. Леонид Александрович, нас ведь точно погонят соединяться с десантом, невзирая ни на что.
Командующий армией только кивнул в знак согласия. Так оно и будет.
– Место приблизительно знаешь? – продолжил разговор начштаба.
– Знаю не приблизительно, знаю точно, но высадку вновь отложили. Мы – в первой волне. Но вам до нас два-три месяца наступать, судя по темпам наступления. А так как действуете исключительно в лоб и по открытой местности, то до нас вы никогда не доберетесь, при нашей жизни.
– Это Вы, лейтенант, правильную оговорку сделали! – заметил Говоров и мотнул головой. Посмотрел на начальника разведки, но тот развел руками:
– Тащ генерал, вы же сами послали мой батальон брать Дорохово, задача оказалась нам не по силам. Разведбата у нас больше нет, а в Дорохово – по-прежнему немцы. Кабы мне таких орлов, как у него… – майор Ефимов многозначительно замолчал.
– Я тоже об этом подумал. – ответил начштаба, – Есть у меня возможность довести эти сведения до комфронта, но в этом случае лейтенанта могут и привлечь за разглашение, кто его знает, как там среагируют на это дело. Леонид Александрович, вся надежда на вас: позвоните Всеволоду Николаевичу. Они же по его ведомству проходят. Если его нам придадут, тогда я смогу проинформировать кого следует.