Комбат Найтов – В небе только девушки! И…я (страница 47)
– Все, Александра Петровна, вы как хотите, а я пошел докладывать наверх. Ста часов нам достаточно, а остальное – это только ваши личные требования.
Пришлось согласиться, что да, в задании дано это число, к тому же нолик к нему я сам приписал. Доложились Сталину. Тот не понял, что произошло, и сразу же потребовал ставить его на поток у Микулина в Москве. А лопатки производятся только у меня. Пришлось нам лететь в Москву и говорить, что выполнить эти требования мы сможем, лишь наладив массовое производство лопаток в Воронеже, а навесное оборудование и валы с дисками можно производить в Москве. А нас, в Воронеже, двумя руками держит низконапорная ГЭС, которую никак не введут, из-за войны. В результате производство стали для валов ушло в Электросталь, под Москвой, и это было решением проблемы.
В это же время Ивченко сдал свой АИ мощностью 3000 лошадей. С ним вопросов не возникало, у него температура перед лопатками всего 1060, никакого охлаждения и полых лопаток не нужно. Три варианта компоновки выхлопа: истребительный в обе стороны, правый и левый.
Направление вращения изменяется редуктором. А Люлька сделал небольшой двухконтурный двигатель со степенью двухконтурности 1,5. Всего 2200 килограммов тяги, но получил удельный расход на взлетном режиме 0,65 кг/кгс в час. При весе двигателя всего 425 килограммов. Правда, режимы у него предельные: 1420 градусов перед турбиной. А тяга? Всегда есть возможность добавить форсажную камеру, главное условие он выполнил: двигатель работает долго. Именно он на двух спаренных пилонах пошел на танкер, корпус которого был готов, и встал на летные испытания. Второй корпус отправили в ЦАГИ на слом. Весной 44-го, под самый занавес войны, мы выкатили его из ангара. Машинка замечательная тем, что может исполнять много функций: танкер, бомбардировщик, в том числе и ядерный, десантная, пассажирская с двумя палубами, грузопассажирская, с посадкой как на бетон, так и на неподготовленные площадки. Крыло переменной стреловидности и ламинарное. Использование титановых сплавов, отклоняемого носка, мощной механизации и механизма обратной тяги давало исключительно широкие возможности для машины. Отрыв, машина в воздухе. Шасси не убираю, делаю два круга над аэродромом по коробочке и сажусь. Летает! На следующий день замерили скорость: 780 км/час на 11 000 метрах, выше начинает падать. Вооружение – спаренная 23-мм пушка НР-23 в корме, носовая спаренная установка и две башенные установки у кабины экипажа, бомбовый прицел ОПБ-11р с РЛС «Кобальт», транспортер для сброса бомб через кормовой люк. Экипаж – 8 человек. Гермокабина, кислородные приборы для десанта. Дальность 12 000 километров со штатными баками.
Даже не закончив заводских испытаний, летим в Чкаловск. На свой страх и риск беру с собой Бартини. Это – его машина. По прилету ждем Сталина. Долго ждем, через три часа появляется он и Лаврентий Павлович. За ними на аэродром въезжает странный грузовик, явно американский, с прицепом для перевозки танков. Вот гады! Они привезли масс-макет РДС-1.
– Вы сказали, Александра Петровна, что машина может работать бомбардировщиком. Это – масс-макет нашего «специзделия», организуйте его сброс.
Пожав плечами, весь экипаж и «прикомандированный» зэк вытаскивают и устанавливают аппарели. Цепляют лебедкой «изделие» и втаскивают его на борт.
– Готово!
– Взлетайте! И выполните сброс.
Делаю четыре захода, чтобы определить ветер. Настя вся в расчетах. Готово. Единственное «но», сколько бомба будет сходить с аппарели? И фиг с ним! Тут точность особая и не нужна. Попасть бы по аэродрому! На боевом! Кормовой люк открыт. Сброс! Это вытяжного парашюта. Затем машина подпрыгнула, освободившись от шести тонн веса. Стабилизирующий вышел, раскрытие, вышел основной, и «изделие» плавно заскользило к земле на скорости около 20 метров в секунду. На высоте подрыва оно находилось над аэродромом, а приземлилась почти на полкилометра дальше.
– Следуйте на посадку.
На земле мы выстроились вдоль самолета. Подъехали «высокие представители партии и правительства». Доклад, представление участников. Ну и последний из участников выдал:
– Заключенный Бартини, Роберто Людвиг, статья 58-1г, десять лет, конструктор самолета Т-117.
У Сталина дрогнули усы в улыбке, и он протянул руку. Обменялись рукопожатиями, затем Иосиф Виссарионович повернул голову в сторону наркома НКВД:
– Лаврентий! Это твоя недоработка!
Лаврентий Павлович, тоже улыбаясь, пожал руку Бартини.
– Мы рассмотрим этот вопрос, товарищ Бартини.
Везут в Кремль, вместе с Бартини.
– Сколько машин сейчас заложено?
– Семь, – отвечает Роберто Людвигович. – Два бомбардировщика, военно-транспортный, два танкера, пассажирский и специальный.
– Что такое «специальный»?
– Для перевозки… особенных пассажиров, например, членов правительства или верховного командования. Дополнительно установлена различная аппаратура связи и управления. И салон сделан… богаче, что ли, скорее, удобнее. Что-то вроде «люкса» в гостинице.
– Понятно. Такие машины скоро понадобятся. Александра Петровна, вплотную займитесь испытаниями в НИИ ВВС. Немецких литейщиков получили?
– Да, товарищ Сталин, шестьсот человек, проверили, действительно имеют большой опыт, спасибо тем, кто отбирал. Надо бы им условия чуть получше создать, не дело в лагере держать таких специалистов.
– Можете выделить финансирование, мы компенсируем. Фрезерные и строгальные станки пришли?
– Устанавливаем. А что с ГЭС?
– В плане стоит на конец текущего года, я взял на свой контроль, – ответил почему-то Берия.
– Что еще требуется, чтобы поставить на поток производство лопаток для четырех двигателей? – спросил Сталин.
– А какой четвертый?
– НК-1 товарища Кузнецова.
– Он мне его не сдавал.
– Ленинградские товарищи говорят, что сами справились с разработками, но вот турбина у них не получается. Десять часов – максимум. Я дал указания вернуться с разработками в ваш НИИ.
– Проявили самостоятельность, что ж, посмотрим, насколько продвинулись.
– Никуда они не продвинулись, товарищ Попков понесет заслуженное наказание за задержку выпуска нового двигателя. Насколько я помню, он должен был устанавливаться на бомбардировщик.
– Да, он, но при чем здесь Попков, работы выполнял Кузнецов.
– Попков проявил инициативу, что это должна быть ленинградская разработка, альтернативная воронежской, что это требуется для восстановления промышленного потенциала разрушенного Ленинграда. Его поддержали и некоторые товарищи в ЦК. Будем разбираться. Все сроки они сорвали.
А впереди у нас очень серьезные события, Александра Петровна, и они назревают. В Англии стоит в полной боеготовности армия вторжения. В Женеве идут сепаратные переговоры между Германией и нашими бывшими союзниками. Уже стоит употреблять слово бывшие. Переговоры близятся к завершению. К сожалению, мы не успеваем захватить «Атлантический Вал», и на середину июня назначена высадка в Европе.
– Товарищ Сталин, время еще есть. У нас есть человек, который точно скажет день и час подписания сепаратного соглашения?
Сталин взглянул на Берия.
– Такой человек у нас есть, – ответил тот, но недовольно посмотрел на Бартини.
– У товарища Бартини такой же допуск к государственным секретам, как и у меня, не волнуйтесь, Лаврентий Павлович. Одно дело делаем. Товарищ Сталин, требуется отвести четвертую гвардейскую дивизию на переформирование, усилить ее еще двумя истребительными и двумя бомбардировочными дивизиями. Мне придется принять командование над ними и показать «томми» и «янки», чего стоит их противовоздушная оборона. Но мне необходимо знать час подписания соглашения. Воевать с ними сейчас по-серьезному не стоит, а утереть им нос, да так, чтобы кровушкой захлебнулись, как мы в сорок первом, просто необходимо.
Глядя на меня, Сталин и Берия не выдержали и рассмеялись:
– Ведьма, точно ведьма! Черчилль не знает, кого он задел!
– Я не ведьма, я – «бабка-ёжка», и мои подружки будут хохотать над Англией в час «Ч». Сейчас главное, чтобы разведка не сплоховала. Желательно, чтобы максимально полно сработала и быстро.
– Этот вопрос находится под моим контролем, все необходимое вам для работы будет у вас немедленно. Когда приступаете?
– Уже. Разрешите идти?
– Ступайте, и берегите себя. Вы нам еще очень пригодитесь.
Глава 21
Возвращение на фронт, или прощай, Америка
Отдав необходимые распоряжения и получив приказ о назначении командующим особой воздушной армией, вылетел на Т-117 в Германию. Отвод на переформирование всех полков Ме-1п отдан. Собираем в кулак ДРЛО и для одного из них получаем разрешение на перелет в Нью-Йорк для ремонта. По дороге «ломаемся» и возвращаемся. Получена РЛ-карта Великобритании. Скромненько, но со вкусом. О том, что, пролетая над городом Парижем, как фанера, можно много собрать всякого разного, англичане еще не знали. Но уже поздно, дело сделано. На руках карт-бланш от Сталина и Берии, все «живые» двухконтурные АЛ-1 летят в Вейтендорф, что под Ростоком, и в Альт-Дабер, где сидят по две эскадрильи 1-го гвардейского ОРБАП. «Бабок» будем пересаживать в новые «ступы». Мы это уже делали, когда испытывали АЛ-1. Впервые он полетел на «метле». У нас недели три, максимум – четыре. Надо поспешать, не торопясь. С завода прилетела первая переделка, на ней я пошел на вылет, предварительно подняв шесть ДРЛО, которые «окружили» маленький остров, где-то в Северном море. Взлетал я с грунтовки в Висмаре, сразу ушел в море, а высоту начал набирать у Травемюнде, где еще немцы сидели. Стрелком пошел Август Штальмайер, у него отличный немецкий, северный. У Трисчена нас захватили английские радары, а мы медленно поползли наверх, выдерживая график Ме-110. Как только мы вышли за пределы материка, наглы подняли звено «бьюфайтеров» Мк VI, но они нас перехватить не смогли, им не хватило высоты. Зато они определили нас как Ме-110. Из Норвича поднялись два Moskitopanik или «Интрудера». С помощью «Лорана» и наземных служб они еще раз попытались перехватить нас, но их высотность составляла каких- то 10 000 метров. Одну из машин вел айр-коммодор Эддисон, который командовал 100-й группой ночных истребителей. Говорливый! Слов нет! За что и поплатился. Он промахнулся, его «Серрат» высоты не показывает, поэтому я успел развернуться и обстрелять его. Падал он в море, и мои гильзы ушли тоже в море. Так что никаких тайн мы не раскрыли, но интерес к себе повысили. Заработали еще локаторы, которых пеленговали мы и наши «грибочки». Стучало уже 50 штук, координаты которых привязывались к радиолокационной карте, полученной в предыдущем полете. У Гуля попытались выставить заградительный огонь, довольно плотный. Мы его обошли, уклонившись на юг, в направлении Лондона. Запас высоты у нас был в 5000 метров, но я его показывать не хотел. Впереди Манчестер, это «праматерь» 8-й армии. Она в основном базируется здесь. Сзади появляется весьма скоростная машина и пытается нас догнать. Скорее всего, «Спитфайр-14». Отстрелялись пассивными помехами, локатора у него нет, зашли сзади и сбили. Гильзы, правда, упали на территорию Великобритании, но и бог с ними. Покрутившись над Британией и сфотографировав аэродромы 8-й армии, ушли домой. По прилету доклад в Ставку: