Комбат Найтов – В небе только девушки! И…я (страница 30)
Всего эскадрильей сбито более двухсот немцев. Не считая подбитые и не засчитанные машины. Свет, пожалуйста. Абсолютно не желая уменьшать степени заслуг товарища Метлицкой, следует признать, что налицо полное превосходство прицелов, используемых истребителями Пе-3 ВИР перед обычными. Вы согласны, товарищ Сталин?
– Согласен, но почему эти прицелы только на самолетах товарища Метлицкой? Почему они до сих пор не на вооружении всего нашего ВВС. Что скажете, товарищ Метлицкая? – обратился Сталин ко мне.
– Эти прицелы и вычислители к ним я обнаружила на свалке в НИИ ВВС на двух разбитых «Аэрокобрах Р-39к», переданных британской стороной нам для испытаний в декабре 1941 года. С разрешения бывшего начальника НИИ ВВС генерал-майора Петрова я готовила новую модификацию самолета Пе-2ВИР, высотного истребителя-разведчика. Заинтересовавшись подвижным кольцом прицела, кнопками с цифрами на прицеле и, пройдя по приводам, обнаружила неизвестное устройство. Забрала с собой в Воронеж. Разобралась с устройством и установила на два самолета Пе-2ВИР и Пе-3ВИ. Прицелы – ночные, а мы работали в то время ночными истребителями ПВО и ночными разведчиками. Выяснила, куда была направлена партия первых «кобр», оказалось, что в Баку. Организовала командировку туда инженера эскадрильи. Выяснилось, что серийные самолеты, поставляемые фирмой «Белл», приходят с аналогичными прицелами, но без вычислителей. Он не поставляется. На свалке в Баку собрали еще семнадцать прицелов с вычислителями. Пять еще нам прислали из Баку, когда списывали оставшиеся британские «кобры». Два прицела и вычислителя сейчас находятся в Уфе и в Свердловске, в Уфе доктор физико-математических наук Лаврентьев готовит аналогичное устройство, но всеракурсное. Этот прицел – одноракурсный, позволяет стрелять только вдогон три четверти. Он предназначен для самолетов, сопровождающих бомбардировщики. С других положений он не работает, почти.
– Что значит почти?
– Есть способ, разработанный мной, позволяющий стрелять с предустановленной дистанции с ракурса одна четвертая. То есть навстречу цели. На нескольких кадрах это видно.
– Товарищ Федоров! Необходимо срочно заказать эти устройства в Америке. – Тут Сталин увидел мою ехидно улыбающуюся мордашку. Выглядит это довольно мерзко. Я таким образом отгонял уж слишком назойливых ухажеров.
– Вы что-то хотите добавить, товарищ Метлицкая.
– Американцы не хотели и не хотят передавать эти технологии в СССР. У них есть отличный гиростабилизированный бомбардировочный прицел. Они его даже британцам не передают. Есть отличный торпедный автомат стрельбы, позволяющий попадать с больших дистанций и не решать вручную торпедный треугольник, но если попросить их продать их лодки, или В-17, то они придут сюда без этих приборов, товарищ Сталин. Это самый большой секрет Америки: механический аналоговый компьютер, вычислитель. Прицелы попали к нам случайно, и после каждого визита американской делегации в Баку в 129-м учебном полку обязательно что-нибудь случалось. Часть вычислителей была повреждена, но основной способ был гораздо проще, товарищ Сталин. Их просто меняли между машинами. Эти приборы выпускаются парой и под номерами, и только парные приборы работают правильно. Инструкций к ним не присылалось. Специально этим интересовалась. Поэтому не стоит демонстрировать наш интерес к нему. Судя по письмам из Уфы, скоро у нас будет свой вычислитель. Особенно если немного помочь товарищам. И еще, на 339-м заводе заканчивают работы по подключению данного прибора к радиолокатору. К концу месяца радиолокационный дальномер к этому прицелу у нас будет, товарищ Сталин.
Сталин удовлетворенно покачал головой, заканчивая писать что-то в блокноте, а потом, хитровато прищурив глаза, спросил:
– Неужели так просто сбить самолет с такой дистанции? Выстрелил-попал, полетел дальше.
– Прицел?.. Да он ничем таким особенным не отличается, он только переносит точку прицеливания автоматически. Собственно, это оптический снайперский прицел, если чуть упростить, для стрельбы по движущейся цели. Все остальное зависит от снайпера, остроты его зрения, искусства удерживать на цели марку. Перед этим необходимо решить кучу задач: обнаружить противника раньше, чем он тебя, занять максимально выгодную позицию: выше и сзади, спикировать, чтобы иметь скорость много выше, чем противник, зайти в мертвую, не просматриваемую, зону, и лишь тогда открывать огонь. Мои девочки всему этому обучены, на наших самолетах стоят совершенно иные двигатели, чем у большинства летчиков, установлены локаторы «Гнейс-1м», уровень стрелковой и пилотажной подготовки у них много выше среднего. Это – элита ВВС: летчики-ночники, а не наспех подготовленные пилоты по принципу «взлет-посадка». Поэтому, товарищ Сталин, вам и показалось, что это – просто. Когда работу выполняет мастер, это всегда красиво и легко смотрится.
– Это хороший ответ, товарищ Метлицкая. А что за моторы стоят на ваших самолетах, а то идут постоянные жалобы летчиков на наших моторостроителей.
– М-105ПФК, с турбокомпрессором и трехступенчатым нагнетателем. Только мы их дорабатываем у себя в ПАРМе по специальной программе. Прямо с завода двигатели на машину не идут. Они слишком тяжелы и имеют множество недоделок. И дело, товарищ Сталин, не столько в самих двигателях, сколько в нефтехимии. Дальнейшее повышение мощности ограничено физико-химическими свойствами смазывающих масел. Вот здесь собака и зарыта. Мы используем минеральные масла, а Америка и Англия перешли на полусинтетику и синтетику. Пока у нас хорошие отношения с ними, надо бы Shell 20–40 научиться делать. Тогда обеспечим рывок мощности. И редукционные масла не забыть.
Карандаш в руках Сталина не забывал вслед за этими словами ставить какие-то отметки в блокноте.
– Вы сказали, что на ваших самолетах установлены локаторы, но наша промышленность еще только разворачивает их производство.
– Да, на восьми машинах установлены доработанные «Гнейс-1М», выпущенные НИИ-9 в сороковом году группой ученых под руководством умершего ныне профессора Бонч-Бруевича. Мы помогли товарищу Тихомирову попасть обратно в Ленинград и вывезти оттуда оборудование для их производства. В знак благодарности он привез нам опытные образцы. И сейчас, по нашей просьбе, работает над созданием первого в мире радиолокационного прицела с вычислителем.
– Мне нравится ваш подход к делу, товарищ Метлицкая. Мы должны опираться на новейшие научные разработки, чтобы победить нашего противника.
Здесь подключился вновь Федоров:
– Собственно, товарищ Сталин, вторым вопросом и стоит создание опытной серии самолетов, специально построенных для летчиков высокого класса. Товарищами Метлицкой и Путиловым был модернизирован самолет проекта «103у», он прошел заводские испытания и испытывался у нас в НИИ. Самолет в серию мы не пустили из-за недостаточной прочности корпуса. Самолет – рекордный, достиг горизонтальной скорости в 860 км/ч, и имеет маршевую скорость 750 км/час с двухтонной боевой нагрузкой. Причина недопущения его в серию: относительно малые допустимые перегрузки. Товарищ Метлицкая предоставила проект усиления продольной прочности самолета практически без увеличения его массы. Но для осуществления этого проекта требуется вот такой материал. – Он достал лист титановой брони для Пе-3ВИР с застрявшими в ней пулями. Они испытывали ее у себя в тире. И, держа его кончиками пальцев за край, протянул его Сталину.
– Что это?
– Это лист кованой титановой брони, которая устанавливается на самолеты эскадрильи Метлицкой. Это пока лабораторный экземпляр, массово такой материал не производится.
– Титан, титан, титан… Белила! На поставках пигмента для которых настаивают американцы! – воскликнул Сталин.
– Именно так, товарищ Сталин! Но и здесь они хитрят! Им нужен титан, а не краска!
– Вот стервецы!
– Мы принесли техническое обоснование для создания такого самолета. Его прототип стоит у нас на аэродроме.
– Какие у него двигатели, товарищ Метлицкая? – снова обратился ко мне Сталин.
– Безредукционный АМ-37ТК.
– А кто его производит?
– Наш ПАРМ. Вот наш самолет. – Я достал фотографии «птенчика».
– Почему такие странные винты?
– Мы подходим к звуковому барьеру, товарищ Сталин. Для достижения такой скорости понадобилось форсировать до 1600 сил каждый из двух двигателей, перевести их на масло, поставляемое по ленд-лизу, о котором я говорила, изменить количество оборотов винта, убрав редуктор. И сделать такие вот винты, которые могут работать на повышенных оборотах.
Увидев, что Сталин внимательно рассматривает фотографию, я произнес жалобным женским голоском:
– Мы не просим большую серию, и титана там требуется триста килограммов на машину.
Из кинозала мы вышли с подписанным обоснованием. НКАП и НИИ ВВС, Воронежскому заводу предложено доработать «10Зум» и создать мелкосерийный самолет на его основе.
Спал я в Чкаловском на аэродроме в комнате отдыха Нины Ивановны, как в феврале, когда все это только начиналось. Утром меня предупредили, чтобы с аэродрома ни ногой! А меня же вызывали в Москву, но я еще не доложился о прибытии. Нашел телефон дежурного по штабу ВВС, позвонил туда и доложился о прибытии. Тот передал мне все то же, уже слышанное мною, приказание, содержание которого я уже знал. Делать нечего, зато все спортплощадки мои! Выкупался в бассейне после занятий, сходил на обед. Скучно! Терпеть не могу ждать неизвестного. Опять Новиков, Василевский, Шахурин и Сталин, приехали осмотреть машину. Вокруг собралось довольно большое количество летчиков: полеты прекратили. Новиков спросил, почему нарушаю и прилетел один. Поинтересовался, где Настя. Оказывается, он ее помнит. Я сказал, что по существующим наставлениям «10Зум» – истребитель-бомбардировщик, и минимальный экипаж у него один пилот. Так что чист. Попросили взлететь, Новиков уселся за штурмана, а Федоров пошел стрелком-радистом. И нижним стрелком забрался Федоров. Сделали круг над аэродромом, я выполнил несколько горизонтальных фигур над площадкой, демонстрируя именно истребительные способности машины. Сели, вылезший из машины Павел Федоров сказал, что летать стрелком на такой машине все равно, что тигрицу целовать. Чуть не стошнило! По самой машине у Сталина вопросов не было. Его уже больше интересовал новый самолет, эскизы которого он привез с собой.