Комбат Найтов – Шел четвертый год войны (страница 5)

– Скурат, там что-то черное, не доброе.

Да, скала как бы треснула, между двумя гранитными глыбами мощное вкрапление антрацита, шириной метров пять. Спешились, поднялись к скале.

– Барин, что это?

– На Дону был?

– Нет, барин.

– Это – горючий камень, им печки топят, где он есть. Так что, несите мешки и кайлы, лес валить не надо, только на растопку.

– Скурат, ты как будто здесь уже бывал! – сказал тот самый казак, который и увидел выход.

– Нет, Ермило, не бывал. Просто здесь земля богатая. Наша земля. Погран готовьте, будем ставить.

– Где?

– На берегу.

– Острог бить будем?

– Пока в этом нет надобности. Наберем горючкамень и пойдем дальше на юг. Нам задача поставлена найти пахотную землю.

– Понял, Скурат, сделаем.

Казаки занялись подбором камня для пограна, а мужики, все двадцать пять человек, таскали уголь на берег. Заночевали здесь, закончили погрузку и тронулись дальше. Через трое суток были у Крильона и вошли в залив Анива. Через десять часов оба коча ткнулись в песчаный берег у реки Таранай. Это айнское название: «рыбная река». Места здесь невысокие, и наши мужики просто расцвели и запахли! Они не казаки, и кое-что в этом вопросе понимают. Отхватили они землицы себе: мама-не-горюй. Ну и первый контакт с айнами. Они не занимаются сельским хозяйством, в этом отношении мы не конкуренты. Их зимние дома находятся глубоко в лесу и в горах. Летние ставят почти на берегу. В первую очередь мужики расчистили поля, вспахали их, создали водоотводные канавки, и отсеялись, после этого приступили к возведению острога. Шесть человек казаков, во главе с Медведевым, и четыре гребца на «Святой Ирине», с которой выгрузили большую часть того, что привезли с собой, ушли обратно к пограну, где горючий камень брали, с задачей привезти его больше. Вернулись через две недели, у меня большие планы связаны с этим угольком! Вот-вот начнется путина, всем соль понадобится, и нам, и айнам. На большом приливе сумели отвести на глиняные чеки морскую воду, теперь она выпаривается. Сам же отковал пять огромных чанов, начнем соль выпаривать, айны солят рыбу в морской воде, солеварен я у них не видел. Такая рыба через пару месяцев портится.

Через несколько дней после начала работ, Скурат был вынужден собрать всех казаков возле кочей, дескать, потолковать надо. Время было к ужину. Казаки днем завалили крупного медведя, ожидался небольшой праздник живота.

– Я вот что хочу сказать, голубы мои. Охота – это прекрасно. Но почему ни один из вас к острогу даже не подходит? Вы считаете, что мужиков у нас достаточно, чтобы построить шесть острогов до начала зимы? Так, что-ли? Никак барами стали?

– Но мы ж не мужики, наше дело воинское. Мы их охраняем.

– Ни одного из вас я сегодня здесь не видел, все сели на коней и разбрелись по окрестностям, в основном, на охоту. Ну, если так, то казарма для вас будет строится в январе. Я, лично, целый день на стройке и молотом бью, хотя такой же воин, как и вы. Тоже мог сказать, что я не мужик, и молотом махать – не моя задача. Я – командир и воевода, знать ничего не знаю, а чтоб острог стоял! Нас слишком мало, чтобы кто-то мог быть освобожден от постройки фортов. Других людей у меня нет, а противник, если мы не будем готовы, выбьет нас отсюда, как только появится. Те же айны, пока наши интересы не пересекаются, но вот-вот сюда придет рыба. Кушать ее все захотят. В общем, так: с завтрашнего дня все выходите на работу. Барин у нас один, я. Спокон веку все строили острог. Нам их нужно построить шесть.

– Мож отправить кого в Усть-Уду, теплую землю мы нашли. Нехай еще людишек подкинут!

– Нет, там кочей нет, лиственницу мы нашли, сушим. К зиме будет готова, и займемся строительством кочей. Но для этого надо удержать остров. И вот-вот подрастет крапива, здесь ее много, айны ее используют, как мы – лен. Кто-нибудь помнит: как устроен ткацкий стан?

– Я помню. – ответил молодой казак из тех, кто прибыл в марте. Он шел на втором коче, «Святой Ирине», поэтому Сергий не помнил его имени.

– Иван Молодый. – ответил на его вопрос парень, – Мамке много помогал, она полстаницы обшивала.

– Завтра вечером подойди, попробуем сначала изобразить, а потом и сделать такой.

В общем, казаки, хоть не слишком радостно, но выполнили это распоряжение.

Как я и ожидал, первое столкновение с айнами произошло в начале июля, когда к устью Тараная начали стекаться местные рыбаки. Вместе с ними шли и женщины, и дети. Все несли какие-то палки и шкуры. Они приступили к строительству летних домиков на пляже, ориентируя входы строго на восток. Я считал, что они будут строить их вдоль реки, ан нет, дюна пляжа ими выбрана видимо давно. Им не понравились лежащие на боку кочи. Их старейшина что-то энергично начал доказывать Сергию, который, с появлением айнов, переоделся в кольчугу и надел шлем. Поверх кольчуги надел плащ-безрукавку, больше эта одежда напоминала армейскую плащ-накидку, даже прорези на боках присутствовали. К тому времени первый острог был практически закончен. Незадолго до этого из бронзового лома были отлиты четыре пушки. С кочей орудия были сняты и помещены на стены острога. Тридцать шесть казаков находилось в крепости, и лишь Сергий и его верный ординарец Нетребко находились вне ее. Сергий надеялся договориться со старейшиной этого племени. Когда поток возмущенных слов начал иссякать, Сергий кивнул Нетребко, и тот достал из котомки прошлогоднюю копченую кету и мешочек соли. То, что у айну уже кончилась рыба, как только спали морозы, казаки знали. А та, что осталась больше годилась на корм собакам, чем людям. Скользкая, покрытая гнилью и плесенью. Сергий протянул вождю оторванную им спинку довольно крупной рыбы. Здесь в Таранае кеты нет, только горбуша япономорская. Старейшина обнюхал взятый им кусок, протянул руку, чтобы потрогать саму рыбу. Немного помял ее, и снова затарахтел на своем языке. Увы, пока существовал серьезный языковой барьер, но было понятно, что старейшина хочет узнать, как сделать такую рыбу, и Сергий развязал мешочек с солью. Несмотря на то, что погода была с частыми туманами, из которых сыпалась морось, немного выпарить воду из солетряниц удалось, остальное доделали котлы и привезенный уголь. Ну и немного химии, чтобы предварительно осадить MgCl₂ с помощью негашеной извести. Такая морская соль не горчит, не портит мясо и рыбу. Старейшина ее попробовал на вкус, в результате наши кораблики остались на месте, а мы получили разрешение вместе со всеми принять участие в рыбной ловле. Но, в отличие от айну, мы в основном ловили не вошедшую в реку горбушу, «серебрянку». Чуть погодя получили от них и «свой участок». Соль пошла на «ура», мирное сосуществование продолжилось. Новости здесь разлетаются мгновенно, поэтому и остальные роды айнов принимали нас мирно, не препятствовали возведению острогов, выделяли «свои» участки для ловли рыбы, при одном маленьком условии: продайте нам не горькую соль и покажите, как коптить рыбу. Горячее копчение у них было, а вот правильно засолить и сделать дым холодным – они не умели. Плюс еще одна немаловажная деталь: практически полное отсутствие пряностей. Убедившись, что местные настроены мирно, Сергий переправил на материк пять человек в конце июля, снабдил их картой, которую он нарисовал с моей помощью, и они в конном строю ушли в Усть-Уду с запиской Петру Петровичу. Как позже стало известно, они за месяц дошли куда их послали, оттуда добрались в Якутск, были награждены и обласканы. Головин запросил из Енисейска Никитина и начал большое строительство кочей, с тем, чтобы переправить к нам еще людей, припасы и оружие.

Глава 4. В поисках причин

Несмотря на то, что на все эти дела было потрачено всего три ночи, а на той стороне промелькнуло почти 8 месяцев, нас со Светланой интересовал вопрос: что будем делать, когда отпуск кончится? Мы были уверены в том, что это явление местного порядка. В Питере таких дурацких снов не было. Ради интереса, в момент, когда мое присутствие на той стороне не требовалось, попробовал заночевать в Корсакове. Какая-то попытка в начале ночи вроде как состоялась, но я не мог понять мыслей Сергия, он или я стали как бы глухими и немыми. Встал, оделся, завел машину и вернулся в дом. Не там роем! Из разговоров с Андреем я уловил, что их старый дом переехал на еще более старый фундамент. А вот интересно: погреб в доме есть? Андрей, ведь, зашил фундамент цветной гофрированной жестью. В один из дней Андрей собрался на рыбалку с ночевкой, и мы устроили «большую приборку», в ходе которой был обнаружен люк в подвал. Он, вежливо говоря, заброшен много лет назад, почти полностью засыпан и Андрей его не восстанавливал. Денег было только на то, чтобы перенести дом да заменить сгнившие бревнышки. Но что-то ведь тут есть, если сигнал ослабевает с расстоянием. Я начертил план подвала, замерил все по низу и по верху. На кальке расположил всю мебель, высчитал направления и вновь спустился в подвал, почти прополз к тому месту, где находилась кровать, на которой я спал. Ничего! Светик подала умную мысль:

– А если это глубже спрятано?

– Это идея, но трудноосуществимая.

Действительно, не копать же здесь? Вылез, зашел в сарай, там обнаружил нечто, похожее на щуп для разминирования, причем, без древка. К тому времени мы уже договорились обо всем с Андреем, он и его семейство уже решили перебраться на материк сразу по двум причинам: в первую очередь это было связано с ходившими по острову слухами, что претензии японцев не ограничиваются Хабомаи, и Малой Курильской грядой. На картах, выложенных на мысах Соя и Носаппи, Южный Сахалин обозначен как Карафуто. А в 2008 году тогдашний премьер-министр Японии заявил, что репатриации русских не будет, что «успокоить» население Курил и Сахалина. Второй стороной этого вопроса, был экономический вопрос: питание на островах стоит многие тысячи рублей, а их каким-то образом требуется зарабатывать. Квартиру и этот дом ими было решено продать, в случае приобретения жилья в Питере. Сам Андрей в доме после переноса не жил. Здесь же печку топить надо… Бог с ним, взял этот щуп, и вновь полез в подвал. Что-то твердое в одном месте прямо под кроватью было, и это не камень, глухой звук. Но, копать ничего не стал. Требуется подготовка.