Комбат Найтов – Мы взлетали, как утки… (страница 51)

– Не надо никому об этом говорить. Мне так удобнее. Хорошо, товарищ Шкирятов, но почему именно вам поступило такое предложение?

– Это работа Харриса, ему понравилась проведенная Киркенесская операция, он очень хвалил меня в клубе, особенно подчеркивал скрытность развертывания, незаметность проведения разведки и стремительность воздушного наступления. Так как он второй – третий в иерархии их ВВС и наверняка докладывал обо всем, что увидел, то он и предложил этот вариант по возвращении домой. Так как обстановка ухудшилась и в Африке они опять получили по зубам, то в Англии растет недовольство политикой Черчилля. Он сдает позиции и четко следует в фарватере Америки. Объявление войны Японии, когда армия и флот были не готовы к этому, это его стратегическая ошибка. Плюс неуклюжее манипулирование фактами по атаке «Тирпица». Он как никто знал, что произошло на самом деле. Когда вручали ваше письмо, то состоялся весьма подробный разговор на эти темы, но Черчилль открыто сказал, что будет придерживаться старого курса. В клубе я еще раз поднимал этот вопрос, товарищ Сталин, в беседе с принцем Кентским.

– С кем?

– С младшим братом короля, Джорджем, он был нашим соседом по столу.

– Мне Супрун об этом ничего не говорил.

– А мы не сразу об этом узнали, а потом разговор несколько разделился. Степан по-английски не говорит, а Сперански ушел куда-то, скорее всего, докладывать наверх, потому что через час появился и сам король. После этого я узнал, с кем говорю.

– И что вы ему сказали?

– Почти слово в слово то, что говорил Черчиллю. Что вступление в войну на стороне Америки в Азии – серьезнейшая ошибка, грозящая катастрофой Великобритании. И про «харрикейны», которые у нас болтаются без дела.

– Мы их уже отправляем – по просьбе британской стороны. Посол Майский докладывает о серьезном правительственном кризисе в Англии, итог которого предсказать не берется. Судя по всему, вас использовали в качестве катализатора какие-то силы. Но вот какие? Что собой представляет Харрис?

– Монархист, антифашист и, судя по поступкам, достаточно честный человек.

– Джордж?

– Не знаю, товарищ Сталин, я не присматривался, по нашивкам он групп-кэптайн, полковник, сказал, что у него жена наполовину русская. И что он восхищен дерзостью атаки на «Тирпиц» и отвагой русских. А так больше слушал, но соглашался, что слишком многое сделано весьма странно и слишком многое говорит о том, что я прав. После того как вошел король, он пересел к нему за столик, а потом Харрис мне сказал, что это брат короля.

– Ну, в общем, наворотили вы дел, товарищ Шкирятов, и не только в Норвегии! – улыбнулся Сталин. – Но если в результате этого будет смещен наш враг Черчилль, а к этому идет, то это будет замечательно. Поставки из Англии увеличились, они отгрузили уже третий караван с того момента, как началась операция «Тангстен». И если в Ливии что-то пойдет не так, как надо, будьте готовы к тому, что придется действовать и там.

– Только не это, товарищ Сталин! Мы не готовы вести боевые действия в тех местах! И без этого у нас АМ-38ф живет всего семьдесят пять часов, без циклонных воздушно-масляных фильтров, в тех условиях он и двадцати пяти часов не отработает.

– Где их ставить?

– В центроплане, возле воздухозаборников.

– Озадачьте товарища Ильюшина. Мы, конечно, постараемся обойтись без подобных шагов, но союзник у нас нестойкий в обороне и имеет слабую противотанковую артиллерию. Так что полностью исключать такой вариант развития событий мы не будем. Мы дадим указания сосредоточить в Иране необходимое число самолетов. Ваша армия в случае чего перелетит туда без самолетов, так будет быстрее. Сейчас уже самолетов у нас достаточно, так что выделить небольшое количество для действий на этом важнейшем участке антигитлеровского фронта проблем не составит. А пока займитесь плотно авиапромышленностью и энергетикой Австрии, Южной Германии, Чехии и Словакии. И черной металлургией. Все в ваших руках. Вы хорошо поработали, товарищ Шкирятов.

Перед тем как нам со Степаном вручили «Бан», мы получили по второй Звезде и еще по одному Знамени. Вот только Степана направили формировать истребительную армию. Смысл мне остался не совсем понятен. Лучше бы сформировали вторую особую. Судя по тем машинам, которые туда направлялись, армия формировалась для борьбы с бомбардировочными соединениями.

Тянуть с исполнением указаний товарища Сталина опасно для здоровья, поэтому озадачил и Ильюшина, Микулина, Котина и СКБ-2, которые танками занимались, что предстоит не самое веселое занятие: подготовить машины, способные действовать в песочнице. Указаний по поводу танков еще не давали, но дадут, и тогда начнется обычный в этом случае аврал. Да и лето на носу, на юге, в Румынии и в Венгрии, пыли тоже хватает. Обратно летел через Херсонес, рассчитывая повидаться с Ксюшей. Но ни ее, ни ее матери дома не было, соседи сказали, что уехали с утра в Симферополь, так что встретиться не удалось, а времени особо не было, и так схулиганил, завернув сюда. Оставил записку и выехал обратно на аэродром.

«Подарок» уже дозаправлен, «Спорный» дал добро, и курсом десять градусов ухожу в сторону Саки, на траверзе Константиновского равелина ложусь на курс 275 градусов, который приведет меня в Батайницу, где расположился штаб армии. Через час услышал свой позывной и голос Ксюши:

– Ну, вот, стоило выехать к сестрам в институт…

– Ладно, не горюй! Как твои дела?

– Все в порядке! Шевелится, ждем.

– Вот это главное, а я еще прилечу, найду время! Люблю, целую! До связи!

– До связи! Жду!

Поговорили! Подо мной небольшие горки румынские, речка Ольта, текущая к Дунаю. Видимость миллион на миллион. Внизу еще снег, в этом году его много. Ответил на запрос дежурного ПВО армии, меня идут встречать, хотя никакой надобности в этом нет. Только мне скорость придется сбрасывать. Штурманом у меня летит молоденький лейтенант, прямо из училища, отменили, наконец, приказ Тимошенко и снова выпускают средних командиров. Уже речь идет, что в мае введут погоны и офицерские звания. Пока у лейтенанта два кубаря, отличник. Остальным присваивают младшего. Волнуется, так как на контроле у самого, но справляется. Однако английские меры длины и веса вгоняют его в ступор. Вижу, что второй раз пересчитывает объем оставшегося топлива из галлонов в литры. Пусть потеет! Все давно этого уже не делают, считают, как есть.

Подходит четверка, сзади еще одна, просят разрешения пристроиться и сопровождать. «Спиты» – новые, с удлиненными крыльями и с убирающимся костылем. Этой модификации я еще не видел, так что снабжение действительно улучшилось.

Начал спускаться, и на спуске закапризничал правый двигатель, зачихал, а потом и вообще заглох. Вот так подарок! Вспоминаю, что про «девятку» такое писали! Дело в карбюраторе. Прикрыл полностью охлаждение, подождал несколько минут, раскрутил двигатель, он немного почихал, но потом все-таки запустился. Надо ставить подогрев топлива. На полных оборотах все в порядке, а на малых глохнет. Машины только выпущены, новье, поэтому будет много головной боли. И задача стоит сложная, действовать придется на пределе радиуса. Идет плановая замена «Ил-2» на «Ил-10», у нас их меняют в первую очередь.

Разобрали проведенные за время моего отсутствия операции. Мамушкин отчитался о них, особенно удачно сработали на правом фланге против войск 11-й армии. Это противник сложный для нас, так как уже успел с нами познакомиться на Украине. Но и здесь Шоберт понес потери и отходит в сторону Львова, оставив Ботушаны. Очень неплохо поработали над венгерской Кашшей (Кошице), разбив мосты через Горнад и запечатав крупный железнодорожный узел, разбит танкоремонтный завод, механический и крупный завод по производству огнеупоров. Особенно постарались тяжелые полки, уложив двухтонку прямо в поворотный круг сортировочной станции. Ну, и гигантский завод в Гутниках теперь не скоро даст новые плавки. Еще более крепко бомбили Прешов, где сосредоточена авиапромышленность, которая штамповала детали для фюзеляжей и плоскостей «мессершмиттов» и «фоккеров». Крупнейшие в Европе прессы, принадлежащие американцам, безостановочно в три смены били по листам алюминия, выгибая из него необходимые профили.

Цель номер один сейчас Марбург-на-Драве, большой промышленный город в Нижней Штирии, который в 1919 году был незаконно включен в Королевство Югославия, или КСХС, а в апреле сорок первого аннексирован Германией и возвращен в Австрию. Последовала «обратная чистка» города: если в девятнадцатом словенцы выгнали восемьдесят процентов местных жителей, которые были немцами и австрийцами, то сейчас нацисты быстро очистили город от словенцев. Сюда приезжал сам Гитлер и сказал, что край в ближайшее время станет полностью немецким. Не получается у него! Слишком много заказов он насовал сюда. Район – очень интересный: что Нижняя Австрия, что Нижняя Штирия начали индустриализацию очень и очень давно. Казалось бы, маленький городишко Эбисвальд, и площадью всего ничего, читаешь: в 1652 году открылся оружейный завод с водяным прессом, имелся собственный арсенал, закрытый только после Первой мировой войны, завод точной механики, оптический завод. Два последних работают до сих пор, прицелы делают, артиллерийские. Так что задача, которую поставил Сталин, весьма многогранна. Еще удивили, работающие до сих пор, низконапорные ГЭС с горизонтальным положением роторов турбин. Все речки утыканы ими и фактически являются каналами, кстати судоходными. Возле каждой плотины с ГЭС есть шлюз. Многое из того, что сотворила Австро-Венгерская империя, сохранилось до сих пор. И работает!