Комбат Найтов – Мы взлетали, как утки… (страница 48)

– Я считаю, что без США нам не удастся справиться с Германией и Японией, – ответил Черчилль.

– Германию разгромит Советский Союз, особенно если вы прекратите поддержку некоторых разгромленных режимов и перейдете к настоящим совместным операциям на европейском театре. И бить надо не по городам, а по промышленным и транспортным узлам, как это делаем мы. Этим мы выбьем из Германии нацистский дух. Все остальное они переживут и будут только больше ненавидеть вас: «Боже, покарай Англию!»

– Вы интересный собеседник, но наш разговор ушел в сторону от тех задач, которые предстоит решать сейчас: требуется поднять дух английского народа на фоне не самых приятных известий со всех фронтов. В первую очередь это касается Африканского континента. Целью Германии являются нефтеносные районы Ближнего Востока. Наша армия не имеет положительного опыта боевых действий против немецких войск.

– Опыт генералы приобретают на полях сражений. Восемь месяцев идет война у нас, но ни одного вашего генерала, кроме генерала Харриса, я на фронте так и не увидел. Немцы сильны разведкой и маневром, хорошо налажена корректировка и взаимодействие между авиацией и сухопутными силами. Требуются контрмеры: разведка, быстрая передислокация ударных групп и концентрация их на главных направлениях. Поиск слабых и уязвимых мест у противника и лишение его авиационной поддержки. Стоит обратить особое внимание штугам – штурмовым авиационным соединениям, они усиливают артподготовку, и они пробивают коридор для так называемых кампфгрупп. Это усиленные танками, артиллерией и минометами маневренные группы величиной от роты до дивизии. У вас дивизионные кампфгруппы вряд ли будут встречаться, там немецких войск совсем мало. Задача – резать коммуникации и узлы связи, выбивать на неподготовленных позициях небольшие гарнизоны. Очень подвижны, состоят из качественно подготовленных солдат и офицеров. Хорошо ориентируются на местности, способны создавать плотный и эффективный огонь, имеют хорошие радиостанции и мощную поддержку с воздуха. Вплоть до доставки топлива и боеприпасов. Как только мы научились бороться с этими группами, так дела на фронте резко изменились, господин премьер. Но учиться у нас уже поздно, вашим генералам предстоит освоить это на собственной практике и на собственных ошибках.

– Как вы отнесетесь к тому, что мы пригласим вас на место командующего авиацией на фронте в Ливии?

– Никак. Я – командующий гвардейской особой воздушной армии Резерва Ставки. Сейчас моя армия решает задачи по уничтожению экономического потенциала Венгрии и Австрии. А с корпусом Роммеля вы справитесь. Много войск Гитлер выделить ему не сможет. Мы не дадим.

Выяснив мое отношение к предложению – а кстати, Сталин в своем письме не давал мне даже намеков, почему именно я и Супрун должны вести обычную, пусть и правительственную почту, – Черчилль потерял интерес ко мне, переключился на некоторое время на Степана и потом быстренько свернул аудиенцию. Нас отвезли в гостиницу, потом бы это назвали апартаменты, недалеко от штаба ВВС, пригласили на ужин, хотя еще обед не наступил.

Переговорив с Супруном, мы покопались по карманам и в записной книжке, затем долго искали адрес и телефон посольства, позвонили туда. Говорил Степан, он более известен, чем я, дозвонился до секретаря Майского, объяснил ситуацию, как мы ее себе поняли. У обоих в кармане мышь повесилась, хозяева удалились, и вообще хотим обратно, мы задание выполнили. Секретарь что-то помямлил, начал что-то бормотать, что нас в Союзе должны были… Я знаками попросил трубку у Супруна, его известность не сработала.

– С товарищем Майским соедините, здесь генерал-лейтенант Шкирятов.

– У товарища Майского совещание.

– Здесь представитель Ставки Верховного Главнокомандующего. Представьтесь!

– Второй секретарь посольства Филиппов.

– Немедленно соедините с Иваном Михайловичем.

Подействовало!

Через несколько секунд бархатистый басок Майского:

– Товарищ Шкирятов! Рад вас слышать! Вы в Лондоне?

– Да, какой-то пансионат или гостиница, напротив парка. Когда входили, то улица называлась Пикадилли, 134.

– Это рядом с Королевским клубом RAF.

– Возможно. В общем, Иван Михайлович, у нас на двоих один фунт, я его в записной книжке держал на память, а требуется попасть в Файр-Окс – «Горелый дуб», или «Огни на дубе». Там наша машина.

– Где это?

– Да кто его знает! На юго-западе, ближайший город – Уокинг, там 140-я разведэскадрилья базируется.

– Ну, где Уокинг знаю, про эскадрилью нет. Через час за вами заедут.

Я повесил трубку. Хоть какой-то выход из ситуации.

– Он, видимо, будет консультироваться с Москвой, – сказал я Степану, который находился у меня в комнате, хотя ему предоставили другую. Степан закурил и протянул мне пачку с «Казбеком», но курить не хотелось, нанюхался дыма сигар Черчилля. Я подошел к окну. В парке густо стояли зенитки, чуть дальше какое-то здание закрывали маскировочные сети. В парке много аэростатов. Какое-то секретное место. На сетках нанесены темные пятна. Окна в комнате имели черную светомаскировку.

В дверь тихонько постучали.

– Yes! – и я открыл дверь. Девица в форме WAAF – женской вспомогательной авиации – со столиком. На нем завтрак, вкусно пахнет кофе. Девушка вкатила столик в номер и быстро накрыла на стол. Взглянув на Степана, переспросила:

– Будет ли господин генерал завтракать здесь? Или вам накрыть у себя?

Отвечать пришлось мне, даже не уточняя у Степана. Денег не спрашивали, бумажек подписывать не суют. Паршивая ситуация, уже бывал в такой в Александрии в восемьдесят седьмом году! Тогда тоже иностранные партнеры поселили в гостиницу за сто баксов в день, а из Союза выпускали с пятьюстами. Но делать нечего, уже влипли, ждем Майского. Вместо него приехал еще какой-то секретарь, и мы сдали ключи от комнат и выехали в посольство. Там я наконец связался со Ставкой, хорошо, что здесь день начинается позже. Доложил о переговорах и о том, что ответил Черчиллю. Получилось довольно длинное послание, которое зашифровали и отправили в Москву.

Через час примерно пришел короткий ответ Сталина: «Передайте Майскому двтчк вариант один тчк разрешаю выступить Королевской академии ВВС тчк Действуйте планам союзников тчк Вылет обратно двое суток тчк Успехов тчк Верховный Главнокомандующий ВС СССР И Сталин».

Майский передал мне и Супруну по двести фунтов, выделил нам водителя и машину, хоть секретаря посольства от этого решения и скрючило: дескать, не баре, позвонят и пришлем.

– Есть указания товарища Сталина.

Мы вернулись в гостиницу, по дороге водитель посольства сказал, что живем мы в самом секретном месте Лондона: за парком – Букингемский дворец. Обедать пригласили вниз, в ресторан. Довольно шикарный зал, все в викторианском стиле, большое меню, никаких карточек, даже странно. В общем, непростое место. Почти сразу после обеда появились Тэддер, Харрис и Сперански. Вместе с ними еще один генерал, как мы поняли, он старше обоих вице-маршалов, хотя и имеет столько же нашивок на рукаве. Звали его Чарльз Портер. Официальная должность – начальник штаба королевских ВВС, фактически это командующий RAF. А Тэддер отвечает за ПВО и истребители, Харрис – за бомбардировщики. Несмотря на то что до дворца несколько сот метров, мы на машине Портера въехали в ворота Букингемского дворца. Там Сперански устроил нам маленькую экскурсию, довольно живо и интересно рассказывая о каждом зале, через которые мы проходили. В итоге мы оказались в Большом тронном. Достаточно много народа, в том числе и Иван Михайлович. Церемониалмейстер через Сперански объяснил нам, где стоять и что делать. Нас троих, с Харрисом, поставили отдельно. Собственно, ради этого все сюда и собрались. Последним в зал вошел Черчилль, тоже в военной форме. Но не в десантной, а в форме ВВС. Здесь все как-то очень свободно меняют ее по своему усмотрению. Вполне возможно, что и званий они не имеют, хотя Черчилль вроде пехотное училище заканчивал. Черт их разберет. Запели трубы и волынки, появился король в форме ВВС, и он имел на одну полоску больше на рукаве, чем все три вице-маршала, которые нас привезли. Король был довольно высок и худощав. Рядом с ним не слишком высокая женщина, тоже в военной форме, и с белой повязкой на рукаве с красным крестом. Наверное, королева Елизавета. Никаких корон, мантий – ничего такого не было. Видимо, связано это было с тем, что и я, и Степан были в полевой форме, нас не предупреждали. Харрис получил GCB (Большой крест Бани), я – HGCB (Почетный Большой крест) и Степан – НKCB (Почетного командора). С точки зрения геральдики слово «почетный» перечеркивает все привилегии, полагающиеся простым рыцарям, командорам и кавалерам.

Первым вручали орден Харрису. Ему на левое плечо положили меч и кроме ордена вручили какую-то грамоту. Нас со Степаном «меч из камня» не касался. Рылом не вышли. Вставая на место, я довольно громко, так чтобы было слышно Харрису, сказал Степану, что в Мончегорске ордена растут гуще, чем над Альтой. Мы заулыбались, и Степан добавил: «Подальше от противника и поближе к «кухне» – это хорошее удобрение». Харрис немного задергался и знаками подозвал Сперански, но тот ничего не слышал. Остальные присутствующие ничего не поняли. Церемония закончилась, все перешли в столовую справа от тронного зала. И когда нас вызвали сказать речи, у нас у обоих орденов ни на груди, ни на шее и ни у бедра не оказалось. Последовал вопрос, почему.