Комбат Найтов – Мушкетер поневоле – 2 (страница 9)
– Да, подделать такое произведение ювелирного искусства будет весьма сложно! – резюмировал суперинтендант.
– Помимо этого требуются ассигнации, кредитные билеты и большое количество отделений госбанка. Банки должны стать привычными для населения. Страна и люди здесь не привыкли пользоваться и доверять банковским бумагам.
– Задача понятна, Франция, тоже, шла к этому долго и муторно. Ничего, привыкли! – улыбнулся герцог Сюлли. Мы прошли в дом, который предназначался для него и его людей, затем я пригласил приехавших на обед и удалился к себе.
В обед прибыли, приотставшие, две роты моторизованного батальона, и он выстроился на Красной площади для «высочайшего смотра». Ни Пётр, ни Дмитрий Пожарский, и даже Никодим, аэросани еще не видели. Как и моих бойцов-самоходчиков. Они и внешне отличались от гвардейцев наличием у них «бронежилетов». Таскать такой пехотинцу несколько тяжеловато, а мотострелку, рюкзак которого находится в машине, броня не мешает, а помогает выполнять задачу. Правда, стоит отметить, что они себя под броней саней и без этого чувствовали вполне защищенными. Но «латами» бронежилет не выглядел: нечто вроде очень плотного ватника, призванного смягчить динамический эффект попадания тяжелой свинцовой пули и не допустить повреждения внутренних органов. Укороченных автоматов никто в России не видел до этого. А дальнобой имелся в виде полуавтоматической винтовки с диоптрическим прицелом. Часть винтовок имела открытые прицелы для увеличения скорости перемещения линии прицеливания и увеличения обзора. Я сделал несколько пассивных коллиматорных прицелов, но большого распространения они не получили. Были сложности с наведением орудий и пулеметов башен, но подгонять прогресс в этом направлении было сложно. Надеюсь, что Катрин де Роган сумеет развязать этот узел. Сам же я имел винтовку с оптическим прицелом, увы, он был изготовлен на Тайване в XXI веке. Но, полистирол – наше всё! Опыты и работа с ним идут непрерывно. Кое-что начало получаться. Там, на Красной площади, я и представил суперинтенданта Сюлли царю и его отцу. Затем из Спасской башни вышел Крестный ход, возглавляемый Никодимом. Черт с ним, я разрешил ему помахать метелкой и освятить боевых коней мотострелков. Мои норманны смотрели на это действо стоя позади строя машин. После смотра заревели моторы и винты, батальон двинулся в сторону Смоленской дороги, головная машина ушла вперед, составив боевой разведдозор. Скорость им удавалось держать примерно 40-50 км/час, так что очень скоро они будут под Варшавой. Благо, что пошел долгожданный сильный снегопад, а ночью спиртовой термометр опустился до -15 градусов. Кстати, надо отметить, что Цельсий еще не родился, а Гюйгенс, скорее всего, еще в штанишки писает, так что градуировку и сам градусник изготавливал лично сам, остальных этот вопрос не слишком интересует.
Через две недели пала Варшава, а еще через неделю Роман Пожарский, во взятом им Кракове, принял делегацию польской шляхты и папы Римского, с предложением перемирия и переговоров. Но вести их отказался, требуя, по примеру Швеции, полной капитуляции, установления новых границ и вечного мира между Российским царством и польским королевством. Бывшая провинция Речи Посполитой, носившее ранее название Великого Княжества Литовского на переговорах между мной и Густавом II в Свеаборге отошла России, а западная часть, Померания, была принята шведской короной. Территорию разделили по количеству войск в походе. Королем оставшейся части Польши был провозглашен Иоганн Себастьян Бранденбургский. Королевой Пруссии стала супруга Густава Мария Элеонора, которая прихватила и Померанию. Она была старше Иоганна Себастьяна, доводилась ему теткой. В последний момент, сразу после падения Варшавы, к войне подключился король Священной Римской Империи Маттиас или Матвей, который в 1587 году участвовал в выборах короля Польши, но проиграл Сигизмунду Ваза, но сейчас сумел захватить Галицию и присоединил её к Австрии. Единственное «но», которое сильно мешало королю Матвею, что было ему 60 лет, а детишек он не имел. В результате большую часть Речи Посполитой захватили герцоги Бранденбургские, дочь и внук курфюста Иоганна III Гогенцолерна. Но решиться оспорить мой титул герцога Курляндского они не могли. Курляндия осталась «независимой» от России, но мы с Пожарскими урегулировали этот вопрос: состояние России после Смутных Времен было критически слабым, ВКФ и Курляндия позволяли мне создать оборонительный рубеж от Гангута до Виндавы и Мемеля, что вынуждало Латгалию войти в состав России. В итоге и Дмитрий, и Пётр, и Никодим согласились с тем, что профинансировал этот этап войны против Польши я, и вполне заслужил приморские земли до самой Западной Двины. Земская и Боярская думы этот договор утвердили, тем более, что на территорию Кольско-Карельской волости этот договор не распространялся. Земли вошли в состав Великого Княжества Финляндского. Ригу я брать не стал, но сами горожане пожелали присоединиться к Курляндии.
Глава 5. Молодой Петр, который не «Алексеевич»
С подачи Дмитрия Михайловича в стране установился триумвират, о чем и было объявлено на заседании боярской думы, что справа и слева от государя будут сидеть два Великих князя: Белозерский и Пожарский. Причем роль первого буду исполнять я, а не отец царя. Причин – достаточно много. Дмитрий Михайлович прекрасно помнил ситуацию, когда он два года не мог пройти через «Белый город» и реально осадить Кремль. Ему не давали развернуться именно бояре, выполнявшие в тот момент собственные задумки о дальнейшем развитии Руси. Почти все нацелились на освободившееся место «царя-батюшки». Иван, который был «Грозным», оказался последним из государей, который реально правил страной сам. Увы, несмотря на то, что его рекорд длительности правления еще не побит, род пресекся, да еще и с большими последствиями. Не был он свободен и от генетических заболеваний, передаваемых по наследству. Чем грешили многие боярские рода или роды. Кстати, система наследования на Руси была одна из самых передовых, но и система выбора цариц самим царем, не спасала от этого недуга. За этим «выбором» следили «ближники царевы», в случае чего применявшие любые методы для устранения «неправильной невесты». Кстати, Петра Дмитриевича уже оженили, и невеста – Собакина, по девичьей фамилии. И они рвутся к трону. Дескать: мы же родня! Должны делить и распределять налоги! Только потому, что новый царь показал пальцем на нашу дщерь! Да, действительно 15-тилетний пацан показал на эту девушку пальцем, при этом она не была ему знакома, он ее видел впервые в жизни. Очень напоминало все это карточную игру: «знал бы прикуп – жил бы в Сочи»! В тот момент, когда предстояло сделать этот выбор, ни Дмитрий Михайлович, ни сам Петр еще не понимали всей сложности ситуации, в которой они оказались. Казалось бы, что многолетние их усилия перехватить управление страной оказались успешными. Земский Собор понял, что из всех бояр за страну радеют больше эти люди, чем все остальные. В Земстве были представлены не только и не столько бояре, сколько и основной костяк активного населения страны. Эти люди «делали историю», не щадя собственной жизни и исправляли ошибки, допущенные ранее. Но, после них придут «собакины»! «Шурочка» была «страшна» именно этим! Сама по себе – красавица, кровь с молоком! Аппетитная девица, все на месте: прическа, пропорции, взгляд интригующий, красивые волосы, высокая грудь. Но, куча «мамок», образование чисто религиозное, из храмов просто не выползает, несколько «наставников» из чернецов. Мне она сразу показалась нашей могильщицей. Все, что мы делаем, будет похоронено ею или её детишками. Однако, это уже сделано, и требуется всё это устранять! А как устранить то, что развивается в её матке? Способ есть, конечно! Требуется к потомству приставить тех людей, которые смогут дать мальку образование и необходимые навыки. В этом направлении и надо развивать наши отношения с Пожарскими. Соответствующую задачу я поставил и Маргарите, и Катрин. «Шурочку» требуется перевоспитать, мягко, играя на её самолюбии. Неожиданную помощь в этом направлении мы получили от самого Петра. У нас предстояли переговоры с Густавом, мне требовалось уехать из Москвы, чтобы завершить раздел Польши. Задача стояла сложнейшая! Да, гвардия Густава была разбита, но он – вояка, и не самый плохой. А Петр – мальчишка, не совсем понимающий то, что необходимо делать. Когда я стал собираться в Свеаборг и Хапаранду, Петр попросился поехать вместе со мной. Дмитрий Михайлович возражать не стал, остался в Москве наводить порядок. Москва еще грешила вольницей и прежними послаблениями. За ней глаз да глаз нужен! И за Шурочкой приглядит.
Выехали мы вчетвером, если не считать конный конвой в сто сабель и нескольких подвод с боеприпасами, продовольствием и другими грузами. Марго и Катрин расположились в безопасной карете. Мы с Петром верхом, но в первый же вечер Петра девушки «припахали» французским языком и французскими манерами, поэтому он пересел к ним в карету. Помимо языка и светского поведения, Катрин решила провести с ним занятия по математике, физике и философии. Увы, с этим вопросом у него было не слишком хорошо. Слышал или проходил мимо. Вопрос образования в стране стоял весьма остро. Даже сын далеко не бедного князя имел максимум трех-четырехлетнее образование, которое не включало в себя ничего, кроме письма, арифметики и чтения священного писания. Так что, постигать науки он начал в походных условиях по дороге в Псков. Пересев на корабли, за него взялись ещё более серьезно, так как навигацией и управлением парусным судном царь тоже не владел. А там куча весьма специфичных терминов и навыков. Да, кстати, плавать его тоже не учили, но погода не позволила проводить эти занятия. Подогреваемый бассейн у нас был только в Хапаранде, до которой ехали почти месяц. В ноябре, перед самым ледоставом туда прибыла шведская делегация, но первый контакт с ними был в Свеаборге. К тому времени Петра переодели в цивильное платье: французский костюм и шляпу, шерстяной плащ-пальто, сапоги с ботфортами, и он перестал выделяться среди нас своей одеждой. Мальчишка оказался понятливым, и абсолютно верно решил не показывать того, что он – царь всея Руси. Слушал, запоминал, скрипел пером, оттачивая как русскую, так и французскую письменность. Познакомился он и с нашими учебниками, написанными уже на русском языке, а не церковно-славянском. Не без изысков, так как современный нам язык ещё не родился. Многие выражения весьма сильно грешили церковным писанием. Тем не менее, навигацию Петр начал изучать по вполне нормальному учебнику. Уже по снегу и льду Ботники на аэросанях попал в Стокгольм, а потом и в Бранденбург, так как вопрос присоединения территорий пришлось решать и там. Благо, что мы весьма хорошо знакомы с дочерью курфюрста, и она взялась утрясать вопрос с Габсбургами. Священная империя – это католики, шведы уже были лютеранами, ну, а Россия трясла двуглавой курицей. Польшу под крылышко «взяли» именно Габсбурги, у которых герб тоже был двуглавый, но черного цвета. Петр на переговорах представлялся боярским сыном Семионом, двоюродным братом царицы Александры, которого она отправила изучать дипломатическое искусство. По окончании переговоров с Матвеем и Фредериком II, двумя братьями-кайзерами, Петр, взяв с собой всего 12 человек личного конвоя, отправился в Лейден, в университет, слушателем. Катрин сумела дать ему основы латыни, и наставила на путь истинный. Не обошлось и без этикета, и кое-каких иных «наук», необходимых при дворах. Герцогиня де Роган кое-что знала в этом направлении. Тем более, что мальчишка ей понравился именно своей необузданностью, свойственной молодым и физически сильным молодым людям. Увы, королевские дворы в то время высокой нравственностью не слишком блистали. В отличие от патриархальной России, они ушли в другом направлении весьма далеко. Но я не рекомендовал мальчишке увлекаться этими направлениями.