Комбат Найтов – Чекист (страница 46)

Гитлер приказал немедленно полностью укомплектовать штаффель и увеличить его до полнокровной группе. Впредь не допускать переброску подразделения на другие участки. Вся группе должна обеспечивать бесперебойную доставку ракет на пусковые площадки. Гитлер был сильно возбужден, и было заметно, что он уже поверил в возможность выбить из войны Британию, поставив ее на колени перед великим германским гением. Говорил он на совещании долго, напыщенно, заводясь от собственных слов, и когда присутствовавшие в зале военные и конструкторы проорали здравицу в его честь, его глаза удовлетворенно блеснули, он заложил большой палец левой руки за бляху ремня, картинно откинул руку ладонью вверх к правому плечу и прошел вдоль кресел первого ряда, где стояли приглашенные. Потрепал по щеке Дорнбергера и фон Брауна. Недовольно передернул губами, проходя мимо рейхсмаршала, выказывая этим неудовлетворенность действиями люфтваффе. Никто из летчиков не был обласкан или награжден, а ведь еще недавно… Тем не менее увеличения личного состава на западном направлении не произошло, и в первую очередь пополнялись войска на Восточном фронте.

Весной командующий 8-м корпусом люфтваффе фон Рихтгофен отчитался о срыве попытки русских проломить «Голубую линию» на Таманском полуострове. Несмотря на высокий уровень потерь в корпусе, генерал-фельдмаршалу удалось переломить наземную ситуацию и вынудить русских перейти к обороне. В конце мая корпус отвели для пополнения и отдыха, а в Берлине заговорили о подготовке решающего наступления, способного опрокинуть сопротивление русских и вновь вывести к Волге, чтобы окончательно перерезать эту транспортную магистраль. Все предпосылки к этому были: удалось удержать Тамань, остановить русских под Харьковом и взять его обратно еще в марте, не дать сбросить себя с позиций на реке Миус. Операция планировалась начальником Генерального штаба Цейтцлером.

Вольфганг сообщил в Москву о сроках и месте начала операции «Цитадель», но из Центра пришло указание не отвлекаться от выполнения основного задания и не рисковать, обеспечивая второстепенные направления. В общем, его опять «заморозили». Группа распалась: жена и тесть в Швеции, помощников нет, получил доступ к уникальной стратегической информации, но она никого не интересует. Он же не знал, что за шесть дней до подписания Гитлером директивы по операции «Цитадель» ее план уже был на столе у Сталина.

Во время возникшей оперативной паузы в июне сорок третьего года, несмотря на то обстоятельство, что все внимание командования было обращено на восток, завершилось перевооружение 3-го ночного гешвадера. Мессершмитт поставил двести «четыреста десятых» в высотном исполнении, которые расположились на пяти стационарных аэродромах, прикрывая Росток и Берлин со стороны Мекленбурга. В генерал-губернаторстве по-прежнему только одна группе действовала в полном составе на ночных истребителях Ju.88.C и G. Остальные три штаффеля трех других групп приняли двойной комплект самолетов Bf.110, переданных из всех полков, пересевших на новые машины.

Отправлять «ночные» машины, оснащенные радаром и «шпаннер-анлаге», в состав цет-гешвадеров на Восточный фронт запретил Мильх. Из-за рогов «матраца» они имели меньшую скорость, а более длинные высотные крылья уменьшали скорость по крену просто до неприличия. В качестве дневных штурмовиков они действовать не могли. Поэтому каждый летчик в Польше имел две-три машины. Двойной-тройной была нагрузка и на каждого механика. Полностью перейти на один тип машины Мильх не позволил из соображений экономического порядка. Это заметно усложняло работу инженерных служб эскадры, но кто ж будет реагировать на подобные мелочи!

Несколько успешных воздушных боев продемонстрировали англичанам и американцам, что действовать свободно в этом районе у них не получится. Но ночные и высотные дневные вылазки противником регулярно предпринимались. Счет эскадры рос, она находилась на отличном счету в люфтваффе.

Что же касалось пункта 2, то его исполнение было практически невозможно: доступа к чертежам и изделиям у него не было! Лишь однажды судьба его немного подразнила: Дорнбергеру было необходимо срочно попасть во Францию, в Сант-Омер. А тот райончик числился как один из самых опасных в рейхе. Расположенный прямо напротив английского Дувра, он всю войну был магнитом, притягивающим вражескую авиацию. В общем, бригадефюрер лететь туда на транспортнике не решился, а после очередных испытаний пристал к Вольфангу с просьбой выделить ему самолет и прикрытие.

– А прикрытие-то зачем?

– Ну, понимаете, – несколько растянул фразу эсэсовец, – те бумаги, которые я повезу, относятся к проекту «V-W». А неделю назад мы потеряли там наш «юнкерс». Будет гораздо безопаснее, если Фосс выделит шварм и сопроводит эти документы.

– Нет, и мне, и ему категорически запрещено снимать с дежурства отсюда машины. Могу предложить только свою, а сопровождение нас подхватит у Кедингсхагена.

– Ну, давайте так, – не стал возражать Дорнбергер, даже когда выяснилось, что ему предстоит исполнять обязанности стрелка. Оскар Махоммер, стоя на левом крыле, помог генералу разобраться с приводом установок и прицелом Реви. Проверил крепление ремней и соединение с СПУ. Включил радиостанцию и поднял большой палец, показывая командиру, что все в порядке. Свой портфель эсэсовец засунул под подвесную систему. Вольфганг начал запуск двигателей, а Оскар закрыл фонари и убедился, что генерал довел замок до места изнутри. Придерживая пилотку от ветра, поднятого винтом, стрелок спрыгнул с крыла и, хлопнув ладошкой по фюзеляжу «на счастье», отошел в сторону от прогревающего моторы истребителя.

– Куда летим? – спросил у генерала фон Вольфи.

– Сант-Омер, там есть полевой аэродром у Ганспетте. Нашли?

– Нашел, квадрат 6291.

– Да, там. На подходе я сообщу цу-код.

Пока прогревались двигатели, Вольфганг карандашом заполнил бланк шифрограммы с запросом на пролет, просунул бланк Дорнбергеру во вторую кабину.

– Подпишите, шифруйте и отправляйте, – сказал он по ЦПУ.

– Ну, подписать я, положим, подпишу, а вот отправить…

– Хорошо, подписывайте и шифруйте и передавайте мне, я отправлю, – ответил фон Вольфи, доставая из кармана сумки справа ключ и закрепляя его на столике.

– Хронос, первому. Прошу добро на взлет, следую домой. – Здесь все проще: «Хронос» – дежурный диспетчер 1-й группе, «домой» означало Кедингсхаген.

– Фау-Ве, вам добро, эшелон три. Счастливого полета, герр майор.

– Спасибо! – Вольфганг прибавил обороты и взлетел. В зеркале он видел, что бригадефюрер все еще корпит над бумажкой. Наконец, сказал, что готово, и просунул бланк обратно. Не поворачивая головы, пилот правой рукой достал бумагу из трубки сообщения, развернул ее и подсунул под ключ. Набрав высоту и выровняв машину, переключился на авторулевой и отдал ключом сообщение в «Берлинер-Норд», запрашивая перелет и требуя сопровождение. Затем была «ловкость рук и никакого мошенства»: лист шифроблокнота был мастерски заменен, порван и отправлен за борт через специальное устройство, мелко рубящее бумагу и продувавшее обрывки за борт.

– Все, отправил, слушайте канал, должны подтвердить и дать позывной, герр бригадефюрер.

– Вальтер, называйте меня Вальтер. Очень неудобные лагингофоны, приходится рукой прижимать!

– Пряжка справа, подтяните, только слишком не затягивайте, пойдем выше – начнет давить.

У Кедингсхагена сделали круг, и к ним пристроились еще три таких же машины. Получили новый эшелон, девятый, на пяти тысячах Вольфи приказал Вальтеру включиться в кислород. Высотные «605-е», стоявшие на машине Вольфганга, дружненько подвывали нагнетателями. С восьми тысяч за машинами потянулись инверсионные следы. Генерал Дорнбергер сегодня совершил кучу ошибок: во-первых, до конца не осознавая способы и методы запросов в люфтваффе, заказал перелет без предварительной оценки ситуации в воздухе, во-вторых, не умея работать на ключе, сам передал свой основной код, входной код группы, свой цур-код, и чуть позже передаст цу-код посадки на полностью закрытом аэродроме, не входящим в систему люфтваффе. Коды, конечно, меняются, но префиксы обычно остаются и действуют иногда по нескольку месяцев. Это было очень важно, теперь появится возможность прослушивать их переговоры. Теперь главное – долететь без происшествий. А вот с этим появились некоторые проблемы через полтора часа полета.

В зоне 6290 находилось до пятисот самолетов, и там шел воздушный бой. Диспетчер «Норд-Зее» из Роттердама дал новый курс и изменил эшелон на двенадцать. А на генерале только кожаное пальтишко и обычное галифе. Он и на девяти тысячах пару раз просил Вольфганга прибавить отопления в кабине. Впрочем, через десять минут фон Вольфи резко подал команду:

– Стрелок, к бою! Перезарядить оружие! Ну, что там? Быстрее! Зеленые горят? Противник справа!

Дорнбергер мучительно вспоминал, что ему говорил стрелок перед вылетом. Вспомнил, что надо двумя большими пальцами нажать две кнопки для перезарядки пулеметов и убедиться, что установки чувствуют положение прицела. Звуки моторов приводов довольно громкие, и они немного успокоили его своим подвыванием. Он доложился фон Вольфи, который злобно стукнул пальцем по переговорке, приказывая замолчать.