Комбат Найтов – Чекист (страница 21)

– Мне сказали, что лицензии выдаются только там!

– Кто сказал?

– Я не помню, как его зовут, толстенький такой, вот с такими щеками.

– Адольф, вот старый мошенник! Он все норовит мой участок закрыть. А жить на что? И так народу совсем не стало!

– Герр Карл! Дичь-то в горах есть?

– Как не быть! Дичи много. Фазанов развелось – просто жуть, все посевы потравили!

– Вот на них ты и выпиши мне лицензию.

– Это я мигом, и покажу, где взять.

– Да в верховьях Менга, на полянах, это я с детства знаю.

– Эх, конечно, знаете, граф. Ваши же угодья были, отцов и дедов ваших.

– Да, понял я, понял, с поля и занесу. Вон, отведай можжевеловки.

Да, видимо, совсем народец обнищал. Все сводится к деньгам.

Пару дней особо никуда не ходил, здесь довольно высоко, требуется привыкнуть. Аннет была не прочь немного заработать и в постели, были и другие желающие, но Вольфганг приехал не за этим. Затем сделал пару выходов за фазанами и посмотреть, кто еще в горах болтается. Проскочило в разговорах, что кроме всего прочего, альпийских стрелков поставили здесь за границей присматривать. Те четыре хохотушки имеют среди солдат своих ухажеров.

Наряд действительно появился. Ходят парой, в триконях, гремят ими на всю округу. К появлению гауптмана отнеслись немного настороженно, но почтительно. Их больше беспокоил вопрос, чтобы их «курочек» не помяли. Разузнав, что молодых девушек граф не тискает, солдатики успокоились. Выяснилось, что участок у них большой, и здесь они появляются раз в неделю – десять дней.

За три дня закрыв полностью лицензии и поделившись с Карлом добычей, к тому же отдав ему на выделку всех самцов-фазанов и две головы косуль, осторожно завел разговор о туре. Тур – животное редкое, осторожное, и по снегам в это время года ходит, спускаясь к траве только ночью. Следовательно, бить его надо с ночевкой, и не с одной. Именно то, что требовалось сейчас Вольфи. Начали от голов косуль. Вольфганг специально взял только рогатеньких, дескать, головы нужны украсить казино в полку. Вот если бы тура взять! Карл помялся для порядку, но желание заработать на выделке превысило всё. Сказал, что есть лицензия прошлого года, тридцать девятого, сейчас переоформит, только потом надо будет вниз с ним съездить и печать в магистратуре поставить. Минут через сорок мученического пыхтения и громкого макания ручки в чернильницу он выложил готовую бумагу на стол. Тщательно пересчитал марки, расписался в получении и протянул заветную бумагу фон Вольфи.

– Одному, граф, тяжело будет в горах. Лагерь надо разбивать, присматривать за ним.

– Карл, ну, староват ты уже по горам скакать, вот тебе двадцать марок и талон на бензин, съезди вниз и поставь печать.

– Так машины нету, мобилизовали.

– У Аннет возьми. Кстати, куда она пропала?

– Так Франц из Зальцбурга приехал на пару дней, так что она к вам сейчас ни ногой. Франц и приголубить может так, что мало не покажется, – смеясь, ответил егерь.

Сейчас именно горные стрелки представляли наибольшую опасность. Они были везде и нигде. У них шла учеба, поэтому могли появиться внезапно в любом месте. От использования рации Вольфганг уже отказался. Ребятки, приходившие в деревню, имели на петлицах «молнии» радистов. Они же сказали, что внизу в казармах у станции базируется батальон, специализирующийся на прочесывании местности. Так что эти горы – не наши горы, здесь пустых мест совсем мало. Но выхода не было, и бывший пограничник начал подготовку к выходу.

Карл привез путевку с печатью, так что все по документам чисто. Шифровка переписана тушью на парашютный шелк и стала патроном к ракетнице – с дробным зарядом, превращающим ее в лохмотья. Через два дня все было готово. Появилась Аннет, которая сказала, что 3-я горнопехотная послезавтра начинает учения немного восточнее этих мест. Пора! И еще до рассвета Вячеслав выехал вверх по дороге к массиву Наафкопф. Там на площадке оставил машину, закинул на плечи рюкзак, вскинул на плечо старый, но великолепно сохранившийся «Манлихер» с оптическим прицелом и зашагал по тропе вверх к ледникам массива. Следов не было, ни человеческих, ни звериных. У кромки снегов начал забирать вправо, на запад, ближе к границе с Лихтенштейном. Обнаружил охотничий домик, не обозначенный на карте. Он был закрыт, но имелись следы примерно двухнедельной давности. Отсюда до границы около двух километров.

На маленькой поляне метрах в пятистах от домика он разбил палатку, немного повозился с обустройством лагеря, заодно внимательно рассматривая окрестности. Всякое могло быть, и что это за домик, неизвестно. Скорее всего, горные стрелки построили. Странно, что Карл об этом ни словом не обмолвился. Он говорил о домике выше, у ледника, за вот этим гребнем, говорил, что крыша там прогнила и ночевать опасно.

Надев белый маскхалат и сунув летний в небольшой кожаный рюкзак, обмотал «Манлихер» бинтами и ближе к вечеру двинулся к озеру Фермалес в верховьях одного из ручьев, впадающих в Менг слева. Продолжал внимательно осматривать склоны, занимаясь в основном поиском следов людей. Признаков того, что кто-то здесь бывал, не было. Но выше по склону есть домик и землянка. Землянка стоит на самой границе с Лихтенштейном и может быть использована патрулями. Помет! Незнакомый. Но старый!

Выбравшись наверх по довольно тяжелому подъему по морене, Вячеслав получил возможность, наконец, увидеть подходы к гребню, по которому проходит граница. Чуть справа виднеется домик с провалившейся крышей – это Фермалес. Пфальцершютте не видно, хотя землянка там обозначена на всех картах. Слева за грядой еще один ручей. Впереди видно моренное озеро. Тишина! Но отсутствие Пфальцершютте очень настораживало. Отошел назад тем же путем, ушел под моренную гряду и перешел левее, к следующему ручью, поднялся там. Здесь перевала как такового нет. Впереди скала, но этот распадок из землянки, которую, скорее всего, превратили в дот или наблюдательный пункт, не виден. И он выше! А в горах кто выше, тот и победил. И еще: в двух местах встретил следы копыт. Самих туров Вячеслав никогда не видел, поэтому отличить тура от какого-нибудь другого козла он не мог. Прикрываясь гребнем, он вышел к предвершине пика Наафкопф, высоченной скале, стройной пирамидой возвышавшейся прямо над ним слева. Фермалес отсюда виден, там по-прежнему никого, а Пфальц закрыт «жандармом», малой вершиной на гребне основного хребта. Собственно, Вячеслав уже на территории соседней страны, это не Германия, а княжество Лихтенштейн. Здесь он залег, наблюдая за обеими сторонами. Сейчас начнет садиться солнце, и приборы наблюдения могут забликовать. Сам он находился в тени северного склона Наафкопфа.

Через полчаса изменившийся ветер донес до него запах торфяного дыма. Торф был армейским топливом. Дот – обитаем! Тут Вольфганг увидел и вторую часть своей легенды: справа от него, прямо по стене, спускались четыре каких-то козы. Легко перепрыгивая с камня на камень, они не торопясь шли пастись в тот распадок, по которому он и поднялся. Как только стемнело, он покинул свое убежище и совершил траверс предвершины, спустившись к небольшому леднику на северо-западном склоне горы. Главное было не прошуметь и не оставить следов. Этот ледник просматривался с немецкой стороны. Закончив траверс еще до восхода луны, Вячеслав оказался у «камина», который спускался в сторону соседнего склона, скрытый от немцев. Еще тысяча двести метров, и он в лесу у конечного пункта. В трехстах метрах отсюда домик лесника, рядом – сарай, в третьем бревне сук с гвоздем, он вынимается. Туда и пошел облитый парафином патрон от ракетницы. Тем же путем Вольфганг вернулся обратно на свой наблюдательный пункт.

Утром прогремел победный выстрел. Офицерское казино будет украшено головой настоящего тура! Вольфганг подрезал сонные артерии козлу с великолепными рогами, перевернул тушу на камне головой вниз, немного подождал, пока стечет кровь, затем присел и перебросил тушу через шею, уложив на маленький рюкзачок, висевший на спине под маскхалатом, поправил ремень чехла от «Зауэра», приподнял поставленный у камня «Манлихер» и зашагал вниз по тропе, обходя морену, по которой с таким грузом было не спуститься. Минут через тридцать сделал небольшой привал, затем вышел на тропу вдоль ручья. Тем же путем решил не идти, там дорога была тяжелой. Спустился в Менгу и дошел до поворота дороги к неизвестному дому.

– Хальт! Ирэ Папире! – прозвучало из кустов.

Он повернулся на звук, чуть наклонив голову. Из кустов с винтовкой наперевес вышел недавний знакомец, Ганс-связист.

– Функер, ко мне! – подал гауптман команду.

Но связист Ганс еще раз повторил:

– Стоять, ваши документы!

«Ах так, ну, ты у меня пожалеешь!» – подумал Вольфганг и скинул козла со спины. Поддел куртку маскировочного костюма правой рукой, чтобы достать бумаги, но с левой стороны у него висела кобура именного Р.38. Солдат мгновенно изготовился к выстрелу.

– Ахтунг! Опусти оружие, идиот!

На пригорке залаяли собаки, и появилась цепь егерей в маскировочном горном камуфляже.

– Ганс, ты идиот. И тюрьма по тебе плачет! Ты посмел навести оружие на офицера.

Но солдат молчал, не опуская винтовки, однако позволил достать бумаги и распахнуть удостоверение.