Комбат Найтов – 2-я Мировая' после перевернутой лодки (страница 7)
– Нет, конечно! Ты почему ничего не кушаешь? Давай я тебе вина налью? Хорошее, бочковое!
– А ты будешь?
– Немножко можно! Врач мой рекомендует. Красное! Как раз тебе к мясу!
– Ритуля! У меня есть большой-большой секрет для тебя! Я тебя люблю! А где Митька?
– Скоро вернётся! Они с мамой Машей куда-то в гости пошли.
В связи с большой загрузкой Риты, как моего секретаря и, как преподавателя в школе Судоплатова, мы предложили Маше поработать у нас. Её ребёнок родился мертвым, поэтому она и стала молочной матерью Митьке, а муж погиб на Финской.
Пообедал, поехал на Беговой, к Сухому и Поликарпову. Так как выкроить время и лично съездить в Волхов не получается, надо их технологов напрячь. Павел Осипович, черный от усталости, замахал руками:
– Знаю, знаю, почему приехал! Смежники брак гонят валом! Ставим им дефектоскоп, но это – не выход из положения! Нужно менять оборудование. Ставить литьевые машины с противодавлением.
– Кто делает?
– Ротакастер.
– Павел Осипович! Подбирайте материал по станкам, и немедленно ко мне. Будем решать! Что с катапультами?
– Наземные испытания завершены! Готовим спарку Су-9 для проведения лётных испытаний. Через неделю начнём!
– Медленно! Очень медленно! По нитке ведь ходим! А Вам, Павел Осипович, отдохнуть бы не мешало!
– Андрюша! Ну, хоть ты не издевайся! Достал этот постоянный аврал!
– Нет, Павел Осипович! Я приказываю Вам отдохнуть! Я после Вас к Шахурину, так ему и передам! Свалитесь, ведь! Иванова за себя оставьте и неделю отдохните!
– Иванов в Харькове! Налаживает серию.
– Всё равно отдохните! Всё, рад был повидаться!
– Слушай, Андрюша, как хорошо было, когда «девятку» делали! Тишина, покой! А сейчас!
– Вы что-то путаете, Павел Осипович! Мы же с Вами по каждой деталюшке ругались до хрипоты!
– Не-а, ерунда! Спорили в процессе! – Павел Осипович потянулся, – Ты прав, надо просто выспаться! Поехал домой!
Забежал к Николай Николаевичу, он очень быстро отчитался по выпуску, и посмеялся над нами с Сухим:
– Андрей Дмитриевич! Я же тебе говорил, что конструкцию надо с имеющимися технологиями увязывать! Широко шагаешь – штаны порвёшь! Вот и мучьтесь теперь, оба! Самолёты Вы сделали отличные! Просто залюбуешься, а вот производство их утопить может!
– Николай Николаевич! А почему бы Вам не подбросить ему своих технологов, временно, заодно бы и подучились! Он ведь сам не попросит! А зарывается в мелочах.
– Мда… Вообще, мысль интересная. Я тут кое-что набросал, на листочке, пока… Дам людей! Пусть учатся! Но на тебя сошлюсь, дескать, приказали! Договорились?
– По рукам! Я к Шахурину!
За время работы по «девятке» и двенадцатому мы с Алексеем Ивановичем Шахуриным довольно близко познакомились, а так как он присутствовал на том памятном совещании у Сталина, когда рождался вопрос по Су-12, а он именно партийный работник: бывший первый секретарь обкома, то с дисциплиной у него было идеально! Поэтому он оказывал и продолжает оказывать большую помощь Сухому. Я сообщил ему о том, что отправил Павла Осиповича хоть немного отдохнуть, рассказал ему о разговоре про станки и про командировку технологов. Спросил, что по «Якам»? Он вызвал Александра Сергеевича. Тот сухо отчитался о выпуске машин на своём заводе. Я спросил его об аварии в Липецкой Высшей Летно-Тактической Школе, где, во время пикирования, у одного Яка сорвало перкалевую обшивку. Что он предпринимает для исправления ситуации.
– А что я могу предпринять, если Вы с Сухим забрали весь алюминий!
– То есть Александр Сергеевич, у Вас готово другое крыло?
– Да, готово! И вообще, есть проект модернизации Як-1. Это будет цельнометаллический и самый лёгкий истребитель. С самой высокой удельной мощностью.
– Какой двигатель планируете?
– М-107.
– Он готов?
– Не совсем, есть проблемы с ВРГ.
– Алюминий, алюминий… Я попробую в ближайшие дни заняться этим вопросом.
Густые темные брови Яковлева удивлённо приподнялись.
– Вы серьёзно, Андрей Дмитриевич?
– А что Вас так это удивляет?
– Ну-у, мы несколько, вроде как, конкуренты. – настала моя очередь удивляться.
– Александр Сергеевич! ВВС – это не отдельные машины, а слаженный войсковой инструмент! Если я «зарезал» МиГ-1, то только потому, что вооружение у него слабовато для того, чтобы сбивать бомбардировщики на большой высоте! «185-й», не говоря о «Су», справится с этим быстрее и безопаснее для лётчика, а Ваши машины, буквально предназначены для сопровождения Ил-2! Да, небольшая дальность, да, слабовато вооружение, но драться им предстоит с истребителями и на малой высоте! А более тяжёлые «Ла» и «И» будут держать высоту! Это ансамбль, эшелонированный по высоте. И каждая скрипка в нём должна звучать! В том числе, и Ваша «скрипка»!
На том и расстались. Я не спорю, система такова, что от количества выпущенных машин, зарплата сильно зависит! Когда Швецов и Климов запустили в серию двигатели, то авторские пошли, и в немаленьких количествах. Но нельзя же ради этого устраивать склоки и подковерную возню? Я что-то не совсем понимаю, наверное. Должности у нас одинаковые, звания – тоже. Чего человеку не хватает? Приехал в Академию, позвонил Голованову, зашёл к Королёву, а он не один. С ним сидит высокий лысоватый человек, которого Сергей Павлович представил, как Александра Андреевича.
– Вы меня просили найти человека, который может создать систему управления летательным аппаратом? Он перед Вами! Инженер Расплетин! Год назад мы с ним работали по крылатой ракете.
– Очень приятно! Андрей Дмитриевич. Давайте зайдём ко мне в кабинет, я Вам кое-что покажу и передам. И Вы тоже, Сергей Павлович! – мы прошли в мой кабинет, по дороге выясняя, кто есть кто.
– Александр Андреевич, несколько лет назад я был в командировке, и мне удалось побывать в лабораториях фирмы «Белл». Я привёз оттуда вот это вот устройство: это полупроводниковый болометр. Знаете, что это такое?
– Чувствительный элемент, регистрирующий инфракрасное излучение или видимый свет. Слышать – слышал! А вот видеть – никогда не видел.
– У меня их восемь штук. Два сейчас у контр-адмирала Берга, в Ленинграде. Он занимается локаторами и пытается вырастить кристаллы кремния, для того, чтобы получать такие болометры и другие полупроводниковые приборы. Он привлёк ещё кого-то из физического Института. Меня же интересует три вещи: твердотопливная авиаракета, типа РС-132 с системой наведения! Либо по лучу РЛС, либо по тепловому следу.
Такая же по наведению ракета, но пускаемая с земли и комплексы управления к ним! Вот здесь мои заметки по этому вопросу. Познакомьтесь, пожалуйста. Всё, что удалось найти и кое-какие мысли по этим проблемам. Если берётесь, то я выйду в правительство, и мы решим вопрос о создании специальной лаборатории.
– Кое-что у меня уже есть, но это просто радиоуправляемые модели, всё в пределах прямой видимости. Объединив это с РЛС, я думаю, мы сможем получить возможность управлять на гораздо большем расстоянии. Я согласен взяться за эту работу!
– Отлично! Пока поручаю его Вам, Сергей Павлович! Создавайте отделение «управления» в своём отделе.
В Ставку мы прибыли вовремя, но пришлось подождать, пока нас пригласили. Я шёпотом поделился с Александром Евгеньевичем впечатлениями о Туполеве. Он поморщился, но сказал, что туполевских машин у него не много, и Петляков вполне тянет с доработками. Я согласился, что это больше моя проблема, но завод 129 заявил больше заложенных Ту-2 с двигателями Швецова, чем планировалось до этого. Какие-то подвижки есть, а там посмотрим. Потом нас пригласили войти. Были Сталин, Молотов, Громыко, Шапошников и Микоян. Заседали, видимо, давно.
– В первую очередь, хотелось бы послушать о нуждах нашей авиации, которые можно разрешить при помощи САСШ! – обозначил направление Сталин.
– Товарищ Сталин! По максимуму или по минимуму?
– Начните с максимума!
Я достал длинный список необходимых материалов, технологий, моделей, приборов, станков, комплектующих к ним. Передал всё всем.
– А минимум?
Раздал ещё три листа машинописного текста. Сталин улыбнулся:
– Нужно всё и ещё вчера!
– Нужен листовой алюминий и алюминий в чушках, высокооктановый бензин, литьевые машины для литья с противодавлением, грузовые автомобили 5-6 тонн грузоподъёмностью или больше, резиновые изделия, в основном из маслобензостойкой резины, бронированные шланги и завод по производству оптического стекла. Кроме того, тяжёлые бомбардировщики, бомбовые прицелы и прекращение поставок сырой нефти в Германию со стороны САСШ. В противном случае мы не будем поддерживать устремления САСШ в войне с Японией. У нас с ней договор о ненападении.
– То есть, Андрей Дмитриевич, – сказал Сталин, переглянувшись с Молотовым, – Вы хотите увязать эти поставки с какими-то политическими обязательствами с нашей стороны?
– Для нас неприемлема любая форма проявления фашизма или нацизма, так как у нас многонациональное государство, в котором живет 200 национальностей. Все граждане СССР равны между собой, вне зависимости от расовой или национальной принадлежности! Государство, декларирующее обратное, не может быть нашим союзником. Да, у нас есть международные договора с Германией и Японией, потому что в 38-м году страны Лиги наций отказались исполнять договора о взаимной безопасности. Захват Германией других стран Европы – это агрессия! И мы, ни при каких условиях, не пойдём на союз с агрессором. Но, сегодня мы не можем объявить войну Германии, так как не совсем готовы к боевым действиям. Так же, как и Японии. Японский флот на Тихом океане гораздо мощнее нашего. Мы потеряли часть территории в 1905-м году. Если на суше мы способны разгромить японскую армию, то на море – пока нет. Нам требуется перевооружение! Так как война уже идёт, то оптимальным для нас было бы подключиться к поставкам по ленд-лизу и снятие некоторых барьеров в торговле с САСШ. А мы станем накапливать силы, для того, чтобы остановить агрессию Германии в Европе и Японии на Тихом океане. Под это, Рузвельт может дать нам необходимые ресурсы и технологии. Ведь конечной целью этой войны для САСШ являются колонии Великобритании, а не что-либо другое!