Колючий Кактус – Сашенька (страница 2)

Но на её слова я ещё раз попыталась испачкал пол. Успела испачкать не всё, она подставила таз, и большая часть попала в него. Когда желудок был окончательно пуст, а я опустошена морально, ко мне пришло осознание, что никуда меня не выпустят. Она уложила на бок на кушетку и приказала так лежать, а сама ушла, закрыв меня в комнате. Я вновь заплакала. Мне хотелось домой. Я начала звать маму и папу, глупо полагая, что они меня услышать и сейчас же примчатся за мной и заберут домой.

Меня вновь начало тошнить. В комнате было жарко, путь и была открыта форточка, но она не справлялась, запах рвотных масс и хлорки смешался и был тошнотворен. Утерев слёзы, я старалась дышать ртом или носом через раз, чтобы ещё сильнее не запачкать пол. До тазиков я бы не дотянулась, мне необходимо было пройти «озеро», созданное мною же. Я зажмурилась и уткнулась в кушетку, решила перебить запахом резины. Он был приятнее.

Вдруг, завертелся ключ в скважине, я подняла голову. Вернулась уже знакомая медсестра и не одна, а с санитаркой, которая выглядела старше, чем медсестра. У неё было всё лицо в морщинах. Она выглядела замученной, и увидев то, что сделала я, мне показалось, что она сейчас заплачет. Мне показалось немного странным то, что одета она была тепло: плотные чулки, свитер, поверх серый с жёлтыми пятнами халат, руки в плотных резиновых перчатках, на ногах потрескавшаяся старая кожаная обувь. На голове серый колпак из-под которого выглядывали седые пряди. Колпак так же, как и у медсестры стоял на голове и не колыхался при ходьбе. Я даже некоторое время наблюдала за ним.

Закончив уборку, санитарка, позволила спрыгнуть с кушетки, и медсестра повела меня дальше. Я едва успела подхватить вещи, так быстро она шла. В коридоре было темно, лампы работали через одну, толстое стекло задерживало свет, давая минимум. Я обернулась, дверь из здания была закрыта, я пошла за ней.

Мы подошли к лестнице на второй этаж. Она была полуразрушенной и не внушала доверия. Женщина обыденно пошла по ней, не держась за перила, так как деревянного поручня не было, его возможно оторвали или убрали, видны были только металлические столбики и стойки из которых торчали ржавые гвозди, на каких-то были странные бурые пятна. Столбики шли очень редко, чтобы ребёнок через них не вылез.

Мне не хотелось идти по этой лестнице, но мне надо было по ней подниматься. Я прижала пакеты с вещами к груди, чтобы в случае падения, было мягкое приземление. При каждом шаге, я чувствовала, как лестница шатается, трясётся.

Когда ступеньки закончились, я с облегчением перепрыгнула на пол второго этажа. Мне он казался более надёжным и крепким, не смотря на трещины и ямки. Далее меня повели по длинному коридору, слева были двери в какие-то помещения, я ещё плохо и читала и просто-напросто не успевала прочесть таблички. Справа были окна, выходящие во двор. Здесь так же были решётки на окнах, а часть обзора закрывали деревья, растущие рядом со зданием. Мне хотелось сбежать домой, к родителям, но это было невозможно. Я заперта.

Но самым странным было то, что в больнице было тихо. И пусто. Не врачей, не других медсестёр, ни детей. Я лежала ранее в другой больнице, так там, меня ещё не завели в отделение, а уже были слышны детские крики и ходил персонал больницы с разными пакетами, железными коробками и прочим.

Меня подвели к двери в конце коридора. Медсестра достала из кармана небольшую связку ключей и перебрав, нашла нужный ключ и открыла дверь. Это была дверь в общую палату.

–Заходи, – сказала медсестра, но видя, что я не спешу, подтолкнула. Я неуверенно вошла, всё так же сжимая пакеты с одеждой в руках. Она последовала за мной и закрыла дверь на ключ, убрав связку в карман халата.

Большая комната была разделена на восемь блоков, перегородками служили бетонные стены, высотой метра два, не доходящие до потолка. В каждом блоке стояло по две металлических кровати, на которых были свёрнуты матрасы, и по две тумбочки. Слева от меня блок был занят и два блока справа были заняты детьми. Они играли, рисовали, не обращая на меня внимания. Выглядели дети вполне здоровыми. Всего было трое мальчиков от 6 до 8 лет и две девочки такого же возраста.

– Вот, – медсестра указала на пустую кабинку в середине комнаты. – Это твоё спальное место. Постельное сейчас принесу. Располагайся.

Она ушла, всё так же отперев дверь ключом из связки и заперев нас снаружи. Дети продолжали играть между собой, словно меня здесь нет. Немного постояв, я пошла к спальному месту. Я встала на против кровати. Выглядела она старой и ржавой, было страшно на неё сесть.

А вдруг она сломается подо мной, и я провалюсь? А вдруг я сяду на середину, она проломиться, и я окажусь в капкане и не смогу выбраться?

Поэтому чтобы обезопасить себя, толкнула её коленкой. Она проскрипела, не развалилась, тогда я более спокойно расстелила матрас, села. Кровать вновь скрипнула. Жёсткая, даже матрас не помог.

Минут через десять, а может и дольше, вновь появилась медсестра и принесла мне постельное, кинув на матрас сказала, что есть мне сегодня запрещено, только пить и закончив меня инструктировать, я вяло кивнула, она ушла.

Застелив кое-как постель, и разложив вещи в тумбочке, захотелось переодеться в чистое, но ни занавески, чтобы закрыться, ни иной комнаты не было. Тогда я натянула топик как можно ниже и переодела бриджи на пижамные штаны, а затем переодела вверх, обернувшись спиной. Грязную одежду свернула и убрала в тумбочку, решила позже постирать.

Легла, стало легче, голова меньше кружилась. Стало жарко. Старая тюль, какую я видела у бабушки в спальне, пропускала солнце и кружевом тень отражалась на полу. Тут он был покрыт линолеумом, но и тот был обветшалым, весь в царапинах и дырках, местами был пробит гвоздями и металлическими пластинами.

Я свернулась калачиком, чтобы успокоиться, но быстро стало жарко и раскрылась, раскинув руки и ноги, насколько позволяла кровать. У меня была слабость, усталость, немного тошнило, хотелось спать. Я подумала о маме с папой. Где они сейчас? Тот врач, что вышел с документами и пошёл куда-то, что он делал? Я пошевелила пальцами на ногах. Было скучно и одиноко. Я хотела домой, к маме, чтобы лечь к ней на колени, а она гладила бы меня по голове, напевая что-нибудь. Я представила, что мама рядом, и начала мычать под нос мелодию, которую обычно пела она. Веки медленно закрылись.

Я уснула.

Проспала я весь день и проснулась глубокой ночью оттого, что показалось, что рядом с кроватью кто-то ходит, что-то смотрит, лазает в моих вещах. Даже привиделось, что одна из медсестёр ходила рядом и что-то трогала. Мне показалось, что она посмотрела на меня. Её взгляд пронзил меня, заставил немедленно зажмуриться. Но закрыв глаза услышала, как дверца тумбочки скрипнула. Я проснулась окончательно, чтобы предотвратить воровство. Глаз не открыла, сделала вид, что повернулась на правый бок, прислушалась. Шуршать перестали, но затем вновь продолжили. Всё так же притворяясь, что сплю, я подготовила ближайшую руку для замаха. Не открывая глаз, резко вытянула руку и начала что-то и кого-то бить, отгонять. Оно было холодным. Этот кто-то быстро выбежал из моего блока. Мне стало страшно, но я полагала, что это кто-то из детей. Я уже встречалась с подобным, когда в прошлый раз лежала в больнице, у меня так же лазили в вещах, но ничего стоящего не нашли, что хорошо, но после этого поползли слухи среди детей, что я бедная.

Мне было страшно открыть глаза, но требовалось увидеть виновника, чтобы о нём сообщить. Я решилась только тогда, когда звук шагов стих. Глупая! Надо было раньше открывать! Открыла глаза и решила, что пусть виновника и упустила, но зато проверила тумбочку, дверца была открыта. Постаралась закрыть медленно, чтобы не было слышно скрипа, ночью было бесполезно проверять пропавшие вещи.

Немного полежав, подумала, что может мне ещё удастся обнаружить воришку. Села на кровати, осторожно опустила ноги вниз, боялась, что вдруг чья-то рука схватит меня снизу и утащит под кровать. Я быстро обулась и как можно тише и быстрее вышла из бокса, словно мышь. Пошла сначала вправо, в сторону, где были девочки.

Их было двое, и они спокойно спали, по дыханию я точно могла сказать, что они спят. Тогда я пошла в противоположную сторону, к мальчикам. В одном боксе спало двое мальчиков. Обувь ровно стояла и у одного, и у второго. Тогда я пошла дальше. Там лежал только один мальчик, но заправленных кроватей было две, справа была занята, а левая пустовала, хотя я чётко помнила, что их всего трое.

У меня по спине пробежал холодок.

Заскрипела дверь.

Но не входная.

Мне стало жутко. Я не решилась обернутся.

Я чуть не закричала, но что-то не дало мне этого сделать, словно кто-то зажал мне рот. Я побежала, как ужаленная, обратно к себе, было уже плевать на громкость шагов. Сбросив обувь, запрыгнула на кровать, которая сильно скрипнула, накинула на себя простыню и замерла. Мне казалось, что так я в безопасности.

Спустя время, когда в комнате вновь воцарилась тишина и покой, я осторожно выглянула из-под простыни. Было пусто. Я спрятала голову обратно. Я пообещала себе, что всю ночь не буду спать и ждать воришку, вдруг он попытается снова что-нибудь у меня украсть. Но я уснула быстрее, чем кто-либо пришёл вновь.