Коллетта Сайджаяни – Пророческая книга «Коллетта. Кровь забытых шаманов» (страница 2)
же ночь, когда родилась Мария, она провела ритуал на древней могиле – на могиле
женщины с тем же именем. Она не знала, что тем самым выткала нить пророчества:
«Кровь призвала кровь, тьма призвала тьму».*
Магия в Марии росла вместе с ней. Она не была похожа на дар, который можно
принять с благодарностью. Это было как рана, которая не заживает, но становится
сильнее – как трещина в камне, которая с каждым годом расширяется, пока не
расколет его надвое.
Последний шаман
Лишь один человек видел в ней не угрозу, а чудо.
Дед Василий – последний из рода шаманов, чьё село стёрто с карт, но живёт в памяти
духов. Он пришёл к ней, когда ей было пять лет, и сказал:
– Ты не сломаешься. Ты станешь крепче.
Он учил её:
* слышать, как говорят деревья – не листьями, а корнями, не шелестом, а памятью;
* видеть, как текут реки силы под землёй – невидимые потоки, питающие мир;
* понимать, что животные – не твари, а стражи границ между мирами.
На своих санях, запряжённых серой лошадью Малышкой, он возил её сквозь леса, где
тени имеют глаза, а камни помнят имена. Он рассказывал ей истории о предках, которые могли разговаривать с ветром, о женщинах, которые рождали детей под
светом падающих звёзд, о мужчинах, которые умирали, но возвращались, чтобы
защитить свой род.
Первое пробуждение
Когда Марии исполнилось двенадцать, магия впервые вышла из‑под контроля.
Она стояла у колодца, смотрела на своё отражение – и вдруг увидела не себя, а
другую девушку. Та смотрела на неё с ужасом, её губы шевелились, но слов не было
слышно. Потом её лицо исказилось, и она закричала – беззвучно, но так, что у Марии
заложило уши.
В тот же миг колодец взорвался. Вода хлынула вверх, как фонтан, а затем
превратилась в лёд. Мария упала, но дед Василий успел подхватить её.
– Это только начало, – сказал он, глядя на замёрзший колодец. – Ты не одна. В тебе
– все они.
С тех пор он стал учить её не только слышать мир, но и *управлять* им.
Он дал ей первый урок:
– Магия – это не сила. Это равновесие. Ты не должна побеждать тьму. Ты должна
*стать* ею, а потом отпустить.
Знак судьбы
Однажды, когда они ехали через лес, дед Василий остановил сани.
– Смотри, – сказал он, указывая на дуб, чьи ветви были переплетены, как змеи. —
Это дерево старше, чем ты можешь представить. Оно помнит, как мир был другим.
Он достал из кармана маленький нож и сделал надрез на ладони Марии. Кровь упала
на корни дуба. В тот же миг ветви зашевелились, и из коры выступил символ – круг, пересечённый зигзагом молнии.
– Это твой знак, – сказал дед. – Он означает, что ты – мост. Между живыми и
мёртвыми. Между прошлым и будущим. Между светом и тьмой.
Мария коснулась символа. Он вспыхнул на мгновение – и исчез.
Но она знала: он остался в ней.
Как и всё остальное.
Глава 2. Наследие деда
Лес дышал. Не листьями, не ветром – самим временем. Деревья стояли как стражи
тысячелетий, их корни сплетены в единый живой узор под землёй, их ветви – в
небесный. В этом лесу даже тишина звучала: шёпотом предков, звоном далёких рек, ритмом земли, что бьётся, как сердце.
Именно здесь дед Василий учил её видеть.
Уроки невидимого
Он не говорил «смотри». Он говорил: «слушай».
– Мир полон невидимых сил, – объяснял он, проводя ладонью по коре старого дуба.
– Нужно уметь их чувствовать.
Он показывал ей, как:
* **слышать деревья** – не шелестом листвы, а памятью корней; не словами, а
образами, что живут в древесных жилах;
* **видеть реки силы** – невидимые потоки, текущие под землёй, питающие всё
живое; они мерцают в сумерках, как серебряные нити;
* **понимать животных** – не как тварей, а как стражей границ между мирами; их
глаза – это двери, а их голоса – ключи.
Однажды он привёл её к камню, покрытому мхом и рунами.
– Этот камень старше, чем ты можешь представить, – сказал он. – Он помнит, как
мир был другим. Он помнит, как люди говорили с духами, а духи отвечали.
Он достал нож, сделал надрез на её ладони. Кровь упала на мох. Камень задрожал.