Коллектив авторов – Военкоры победы. Последние бои (страница 5)

Через час мы выехали на аэродром гвардейского Мелитопольского полка штурмовой авиации. На поле то и дело спускались ширококрылые голубые красавцы и, коснувшись земли, бежали по аэродрому, поднимая за собой снежную пыль. Одновременно ревели моторы машин, отрывающихся от земли. По наезженным дорогам мчались бензовозы, грузовые машины, «Виллисы», сверкали огни ракет, раздавалась пулеметная дробь, – кто-то проверял вооружение самолета.

В блиндаже под землей толпились летчики, которые докладывали командиру полка о результатах своего полета. Тот внимательно выслушивает донесения и красным карандашом отмечает на карте пораженные цели. Выслушав донесения, командир дает новое задание летчикам, устанавливает срок и мчится из блиндажа на поле, к самолетам.

Почти весь полк находится в воздухе. Радиосвязь с самолетами отличная. На радиоузле можно услышать все разговоры летчиков с командиром полка, с пунктом наведения и между собой. Мы лишь на несколько минут надели наушники и попали в какой-то шумный мир, в котором с непривычки трудно было что-либо разобрать. Наконец, явственнее других стал слышаться голос:

– Я атаковал с 400 метров. Работать вполне можно… Перехожу на прием.

Затем:

– «Торба»! «Торба»! «Торба»! Говорит «Гранит». Я подбил «Мессера». Подбил «Мессера». Возвращаюсь домой.

В этот день группы Героев Советского Союза Федора Тюленева, Михаила Степанищева, Ивана Воробьева вылетали по два раза и без единой царапины на самолетах возвращались на свой аэродром. Но как только снижались одни группы, тотчас же в воздух поднимались следующие.

Несмотря на мороз, летчики сходили с самолетов с потным лбом и влажными руками, спускались в блиндаж, докладывали о полете, наскоро обедали и вновь, затягивая «молнию» на кожаной меховой тужурке, спешили к своему самолету. Не успеешь поговорить с одним летчиком, разузнать о деталях его атаки, как в блиндаже появляется другой, третий, пятый, десятый…

Помощник командира полка майор Виталий Голубев бегает по аэродрому и на ходу решает самые различные вопросы, включительно до вопроса о вечернем киносеансе.

Уже надвигались сумерки, когда кончился большой напряженный день на аэродроме штурмовиков.

Виссарион Саянов

На берегах Нейсе и Шпрее

Дорога шла по сосновым перелескам. Уже вечерело. Тянулся по лесам горьковатый дымок: невдалеке горела сосновая рощица. Из нее выбежал волк с опаленной шерстью. Обстрелянные фронтовые кони не шарахнулись в сторону от него. Подняв хвост, волк перепрыгнул через канаву и скрылся в зеленом кустарнике на пригорке. У шедших вдоль обочины пехотинцев завязался длительный разговор об охоте, о волчьих облавах в далеких лесах Северного Урала, а бородатый повозочный, который вез хлеб, вспомнил и о родной своей Волге. От Волги с боями дошел он до Днепра, до Вислы, до Одера, до Нейсе. Я с ним разговорился, и оказалось, что в свое время он дрался в отряде Чапаева. О Чапаеве он рассказывал с охотой и кстати заметил, что нынешний его командир полка похож на Чапаева и лицом, и походкой. На развилине дорог повозочный свернул в сторону – ему с повозкой не пробиться было вперед по этой дороге, запруженной могучими боевыми машинами.

Чем ближе мы подходили к реке Нейсе, тем грозней нарастали раскаты артиллерийской канонады. Брешь, пробитая в немецкой обороне нашими войсками, с каждым часом расширялась. Перейдя по наведенному саперами мостику через Нейсе, мы встретили понтонеров Героя Советского Союза Соболева. Они ждали приказа о наведении переправ через Шпрее. Наши наступающие части были в это время километрах в пятнадцати от этой реки. На полянке возле полупонтона, стояли четыре офицера с золотыми звездами героев. В этом подразделении семь понтонеров стали Героями Советского Союза в дни боев за форсирование Днепра. Тогда понтонеры взяли Днепр с хода. Южнее Кременчуга десанты были переправлены на правый берег в то время, когда сильные группы неприятеля еще сражались на левом берегу. Теперь эти люди должны были форсировать Шпрее.

Над нашим расположением патрулировали истребители. Действовала на этом участке и вражеская авиация. Одному немецкому самолету удалось воровски пробраться сюда и сбросить бомбу на поляну. Повозку, которая пересекала поляну, заволокло дымом. Бойцы бросились к свежей воронке. Убитая лошадь лежала неподалеку. Контуженный повозочный просил скорее откопать двух его спутников. Их быстро откопали, они отделались легкими ушибами. Откопали и письма красноармейцев, которые вез повозочный. Да, труден путь солдатского письма в родной дом! Нужно помнить об этом всем, кто, волнуясь, ждет вестей с фронта.

Мы ехали на участок, где в это время наши войска очищали от противника город Форст. Оттуда провели колонну пленных. Пленные рассказали, что у них за боевыми порядками пехоты следуют офицеры с пистолетами-автоматами.

Они на месте расстреливают бегущих или укрывающихся для сдачи в плен.

– Где ваша семья? – спросил я лейтенанта Эриха Шука.

– Во Франкфурте-на-Майне.

– Вы знаете, что этот город уже занят нашими союзниками?

– Да. А сколько вам осталось до соединения с союзниками?

Этот вопрос волнует всех немцев. Они понимают, что великие союзные армии, быстро движущиеся по немецкой земле навстречу друг другу, с каждым шагом приближают день окончательного разгрома гитлеровской Германии.

Вскоре наши войска переправились через Шпрее.

Об этой реке мы часто думали и говорили в военные годы. На Шпрее стоит Берлин. В дни великой Сталинградской битвы один боец, выступая на красноармейском митинге, сказал: «Сейчас мы сражаемся на Волге, но придет время, и мы ступим твердой ногой на берег Шпрее». Радостный день настал. Где теперь этот бывалый воин? Я вспомнил о нем, когда увидел пехотинца с обветренным лицом, наклонившегося над мутными водами Шпрее. Да, всё сбылось так, как было задумано в те суровые, трудные и величественные дни.

Непрерывным потоком идут через Шпрее боевые машины. На многих из них портреты Сталина и надписи «Слава великому Сталину». На мчащемся по лесной дороге танке написано: «Всю ярость сердца и огня – на врага!».

На подступах к Шпрее немцы строили мощную оборону. В последний момент, чувствуя нарастающую силу удара советских войск, гитлеровцы изрядно нервничали. На некоторых лесных дорогах они наскоро делали завалы: пятнадцать-двадцать спиленных сосен. Такие завалы могли задержать продвижение наших бойцов только на несколько минут. И всё же немцы тупо валили сосны на дороги. Воистину, утопающий хватается и за соломинку!

Дорога нашего наступления стала кладбищем немецкой военной техники. Вот лежит в лесу убитая лошадь. Повозка, которую она, везла, уцелела. На повозке – десятки «фаустпатронов». Немцы хвастали, что это оружие имеет чудодейственную силу. Теперь сваленные в кучу на дорогах «фаустпатроны» стали свидетельством краха еще одной новинки немецкой военной техники.

Наши передовые подразделения переправились через Шпрее по узким, быстро наведенным штурмовым мостикам. На подступах к Шпрее отлично действовали бойцы офицера Абросимова. Завершив удачный маневр, они отрезали пути к Шпрее отступающим немцам и заставили их повернуть на север. Маневр бойцов Абросимова облегчил и ускорил форсирование реки в этом районе. С огромным воодушевлением дрались советские воины. Гвардии старший сержант Ткачев первым поднял свое отделение в атаку. По штурмовому, захлестываемому водой мостику ринулись пехотинцы на западный берег Шпрее. Они выбили врага из населенного пункта, захватили транспортеры, пять станковых пулеметов, взяли в плен 12 немцев. Таких примеров отваги и доблести можно привести сотни.

Поздно вечером немцы перешли в контратаку. В штабе части было получено известие о попытке 12 немецких танков смять боевые порядки нашей пехоты на левом фланге. Несмотря на сильный огонь врага и общую напряженность положения, в штабе царила обстановка уверенности и спокойствия, которая всегда предвещает новые победы. Немецкая контратака быстро выдохлась, и снова пошла вперед наступающая пехота.

Наши войска выходят на простор. Всё ближе Дрезден, берега Эльбы, Берлин. Наступление продолжается в нарастающем темпе. В эти славные дни у бойцов и офицеров нет и тени самоуспокоенности. Лозунг на стене дома, стоящего у перекрестка дорог, призывает: «Воин, спеши на запад, дорог каждый час». И любой боец, идущий на запад, торопит шаг, чувствуя, что в пору, когда война идет к окончательной развязке, нужна особенная сила, особенная стремительность наступательного удара.

Братья Тур

Гитлеровцы

Хорошо сказал один наш лейтенант о многих гитлеровцах в оккупированных нами областях Германии.

– Их убеждения складываются, как перочинный нож.

Но нож и в сложенном виде не перестает быть ножом. И лезвие его, упрятанное в невинный черенок, отравлено.

Мы проехали десятки германских городов – от Кюстрина на Одере до побережья Балтики – и беседовали с рядом гитлеровцев.

Что поражает в большинстве из них – это полное отсутствие человеческого достоинства. Сегодня они играют в раскаяние, строят постные физиономии, изображают монашеское смирение. Но часто это всего лишь игра. Если порыться у многих в «заднем кармане», то можно найти отравленный кинжал, – быть может, и сложенный наподобие перочинного ножика.